Татьяна Енина – Ничто Приближается (страница 64)

— Бред, — пробормотал Армас, но в голосе его совсем не было уверенности.

— Это закон!

— Какой закон?! Где ты вычитал этот закон, мудрый ты наш?! Уж не хочешь ли сказать, что стоит тебе убраться восвояси и звероноиды тут же развернутся и уберутся восвояси? — усмехнулся Айхен.

— Думаю, что нет… — покачал головой Эгаэл, — Теперь уже нет…

— И потом, я не понял, что значит — чужой? Ты вылитый йалниец… Йалнийцы, конечно, странные ребята, но чужими никогда себя не называли… доселе.

Принц повернулся к Хайллеру.

— Нехорошая мысль посетила меня сейчас, драгоценный мой друг! Только что меня уже назвали идиотом, и были, признаться, правы, теперь это сделаешь ты? Давай уж, не тяни! О чем говорит эта образина?! Готов поклясться, что ты знаешь!

— Ты этого хотел? — тихо спросил Армас буквально искрящийся яростью, страстно желая испепелить Эгаэла глазами, — Зачем тебе понадобилось… Именно сейчас!

— Время пришло! — торжественно произнес Эгаэл.

— Свяжите меня и привяжите к креслу, — пробормотал Хайллер, — Иначе я его убью.

Никто не внял его просьбе, однако капитан и не кинулся исполнять угрозу, вместо этого как будто выключился, сложив руки на груди и закрыв глаза. Весь его облик говорил: «Делайте, что хотите, мне уже все равно!»

— Ну давай — вещай! — зловеще произнес Айхен, удобно устраиваясь в кресле, — Аудитория готова и давно уже ждет.

За окнами из прозрачного, как стекло и очень прочного силового поля, которое ставили только на звездолеты (до сих пор ставили только на звездолеты) полыхал закат. Красивейшее зрелище представлял собой город с такой высоты. Пользуясь отсутствием президента, Леерт Оверли Дай онензу Шостей позволил себе немного полюбоваться им так, как любоваться приятнее всего — сверху вниз. Почувствовать себя властелином, держащим город у себя на ладони.

Министр обороны Эрайдана задумчиво улыбнулся. Он будет чувствовать себя властелином еще несколько минут — несколько минут своего неожиданного одиночества на башне, до тех пор, пока не появится настоящий властелин, потом он вернет лицу суровое выражение, насупит брови и вытянется в струнку, изобразит из себя верного, преданного, не очень умного, зато исполнительного солдата. Очень удачно. В самом деле, Шостей считал, что карьера его сложилась очень даже удачно. Такой неожиданный, такой высокий взлет, после того, как он уже отчаялся подняться выше той довольно-таки скромной должности, какую занимал в военном ведомстве. А уж о том, чтобы стать министром обороны он и не мечтал!

Поразительная штука жизнь, никогда не знаешь чем она обернется и в какой момент. Верно говорят, что «облако-счастье» бросает тень на каждого человека, но только раз в жизни, надо заметить эту тень и успеть принять решение — важно еще, чтобы решение было правильным! Шостей свое счастье не упустил. Ему сделали предложение, и он принял его, практически не раздумывая, и шел уже до последнего (предвидение это было или помешательство — вот в чем вопрос), подставляя свою голову под удар вместе с другими бунтовщиками. Бунтовщики стали правителями Эрайдана. Его рвение оценили. И обещанную награду он получил.

И что с того, что министр из него не ахти какой? Президент это знает, президента это устраивает. Что ж еще?

Закат догорел, небо окрасилось в темно-зеленый цвет, потом почернело, появились звезды, а Генлои все не было. Шостей начал вскипать. Не то, чтобы президент никогда не опаздывал, но не до такой же степени! Не означает ли такое пренебрежение, что министр обороны впал… в немилость? Невозможно такое… никак невозможно… только не сейчас, когда такая каша заварилась. Одна у них с Генлои дорожка теперь, теперь уже до самого конца одна…

В то время, когда Шостей по-настоящему потерял терпение, и уже действительно готов был к самом худшему, Генлои, наконец, появился.

Министр мгновенно переключился с программы «раздраженный и мрачный министр» на программу «подобострастный и внимательный министр», причем произошло это как-то само собой — вот что значит привычка.

— Здравствуй, Шостей, — буркнул президент, даже и не взглянув в его сторону, — Что скажешь?

— Эрдр по прежнему у барона Веркт-Мроя. Его корабль ни разу не покидал порт, пилот шляется по увеселительным заведением… мы проверили, он действительно думает, что Эрдр пьянствует с Веркт-Мроем… Здесь все чисто.

Министр умолк, сильно жалея, что не может сейчас видеть лица президента, тот как будто нарочно стоял к нему спиной.

— Это очень странно, Шостей, — задумчиво произнес Генлои, — Уже несколько дней… у Веркт-Мроя… В такое время.

— В какое время? — удивился министр, — Разве Эрдр что-то подозревает?

— Если бы ничего не подозревал, сидел бы у себя на Исчене или в Совете, готовил бы своих солдат к последней схватке.

Генлои, наконец, повернулся к Шостею лицом.

— Необходимо выяснить, действительно ли Эрдр на Галок-Кеер-Шезе. Завтра же мне понадобятся доказательства. Бесспорные. Такие, каким я бы поверил.

Шостей поспешно кивнул. Он не знал еще, как добудет эти доказательства, но он добудет их непременно, пусть ему придется взять дом Веркт-Мроя штурмом.

— Ну хорошо, — Генлои встряхнул головой, словно освобождаясь от всех мрачных мыслей, — давай посмотрим что там делают наши злобные воинственные цирды…

Президент настроил электронную карту на самый мелкий масштаб, автоматически включились самые дальние ретрансляторы, принимающие и пересылающие в Эрайдан информацию со станций-шпионов Великого Совета. Несколько секунд изображение на карте плавилось, постепенно обретая четкость и на черном поле с белыми контурами созвездий расплылось красное море.

— Ого, сегодня они прошли… ну-ка, ну-ка, уже до Вертгеддена. Какое рвение. Представляю, что творится на Совете… Кстати, что творится на Совете?

— Все никак не решатся, — ответил Шостей, — Но после Вертгеддена, думаю, они уже не смогут откладывать.

— Да уж, пожалуй, — Генлои удовлетворенно улыбнулся, — Как думаешь, где случится наш маленький Армагеддон?

Шостей задумчиво поскреб подбородок, потом подошел поближе к карте, смотрел на нее несколько минут, что-то бормоча.

— Здесь! — решился он, наконец, ткнув пальцем в какую-то точку, — Думаю, больше негде.

— Система Альгейзе… Что ж, может быть.

Генлои уселся за пульт и принялся что-то высчитывать, по вспомогательному полю карты побежали колонки цифр.

Шостей неподвижной тенью стоял у президента за спиной.

— Когда понадобится, — бросил ему Генлои, на мгновение оторвавшись от расчетов, — Отдашь им вторую и четвертую армии, постарайся, чтобы к тому моменту более-менее толковые офицеры были переведены в другие. И, Шостей! Постарайся, чтобы перемещения личного состава не привлекли ничьего внимания. Я не хочу проблем. В будущем.

— Не беспокойтесь, — проговорил министр, пытаясь заглянуть Генлои за плечо и разобрать, что тот пишет. Заглянуть было не сложно, но вот разобрать… Шостей, к его большому прискорбию, никогда не был силен в математике.

— Вы великий человек, мой президент, — произнес он и, поддавшись внезапному порыву чувств, задал вопрос, который уже давно мучил его, и который он задать никак не решался. — Что вы думаете… будет дальше?..

Спросил — и почувствовал, как струйка холодного пота потекла между лопаток. Ох, как боялся он этого вопроса, но откладывать его тоже нет больше сил! У Шостея было трое маленьких детей, четвертый — вот-вот готовился появиться на свет.

Генлои едва заметно улыбнулся, не отрываясь от расчетов.

— Дальше? Откуда мне знать, дорогой мой? Но подозреваю, что ничего хорошего нам с вами ждать не стоит. Армия Совета даст сражение в Альгейзе и — прекратит свое существование. Или звероноиды прекратят свое существование… Что сомнительнее. Хотя, признаться все это трудно просчитать.

Шостей молчал, пребывая в некотором замешательстве. В империи царит паника. Да что там! Во всей галактике царит паника! И что отвечает президент?! «Откуда мне знать?!»

«Надо что-то делать!!!» — хотел закричать Шостей, но не закричал, разумеется, не закричал… Что делать? Разве не он, Шостей, министр обороны? Это его надо спрашивать, что делать!

«Что делать? Уносить ноги, — мрачно подумал министр, — Вот все, что можно сделать… Только куда?»

Так неожиданно прозвучавшее и такое искреннее заявление Шостея весьма повеселило Генлои. Он сам думал о себе исключительно так же. Как о великом человеке. Как о безусловном гении. Как о личности, действительно способной добиться мирового господства. М-да, пожалуй, о мировом господстве сейчас лучше не думать, задача номер один, удержать то, что уже есть, вспомнить, что еще не так давно, он рвал на себе волосы в отчаянии, припоминая ошибки, которые поначалу казались незначительными, которые едва не привели его к краху.

Он позволил сбежать мальчишке Хайллеру, не уследил за какими-то идиотами, которые зачем-то (вроде как с целью получения наследства) вышвырнули из Эрайдана совершенно чокнутого, но очень талантливого ученого. Идиоты наказаны, да толку от этого? Он позволил «Пауку» развиваться, тогда как нужно было бросить на него все свои силы…

Да уж, силы… В те времена и сил то никаких особых не было, а те, что были, требовались в самом Эрайдане, планировать какой-то поход было бы безумием… Да и кто же знал!

Компьютер закончил расчет, из которого следовало, что войска цирдов подойдут к системе Альгейзе предположительно через восемь недель по эрайданскому времени. Уже скоро.