Татьяна Енина – Ничто Приближается (страница 50)
— Ну… да.
— Какие мысли приходят вам в голову. Разве это возможно?
— Ну хорошо, — Маша смирилась с настойчивостью простыни в ее желании всю ее заламинировать, джеклайза, видимо, не смутило бы, если бы она всю дорогу была вовсе без простыни, а Айхен все еще завернут в одеяло из мха, — Вы рассказывайте… Одежда — это что-то вроде коры, то есть растет на деревьях и слезает с них добровольно, когда ее об этом попросят. А ваши дома? Одеяла из мха?
— Наша земля щедро дарит нам все необходимое. Она заботится о нас, поддерживает комфортный климат, строит для нас дома, выращивает еду, защищает…
Джеклайз смотрел на Машу, ожидая ее реакции. Маша видела это, но сказать ей было практически нечего.
— Что вы имеете в виду? — наконец произнесла она.
— Не понимаете? — джеклайз посмотрел сочувственно и вздохнул, — Никто сразу не понимает…
— Но согласитесь, что это такое — наша земля строит для нас дома?! Это… — она развела руками, — в философском смысле, что ли? Производит все необходимое… защищает…
Она сжала голову ладонями.
— Землетрясение… пещера… нет, — она покачала головой, — я не понимаю. Не могу.
— Может быть, у тебя получится? — джеклайз смотрел куда-то ей за спину.
Маша обернулась и почувствовала как жар приливает к щекам. Черт, ну вот совсем ни к чему сейчас было бы краснеть!
Айхен не удосужился завернуться в колог, он явился каким был — каким вылез из-под мохового одеяла.
— Мое почтение, — сказал принц, — Не мешало бы перекусить…
Джеклайз растянул тонкие губы в улыбке.
— Рад снова видеть вас, принц Вельзарела. Рад, что мы успели спасти вас.
— Я тоже рад, поверьте.
Принц склонился над джеклайзом и коснулся тыльной стороной ладони его лба, словно хотел выяснить нет ли у ко-онца жара. Джеклайз улыбнулся еще более широко — практически весь превратился в улыбку.
Маша подумала о том, что неплохо было бы оторвать-таки простыню от промежности, но решила все-таки этого не делать у Айхена на виду, она прижала к груди колени и обняла их руками. Ну вот. Только бы не пришлось вставать…
Она старалась не смотреть на него, старалась изо всех сил, иначе она снова покраснеет, станет, как помидор… идиотка.
Самое ужасное, что сама в этом кологе все равно, что голая, эта зараза обтягивает, как вторая кожа. Господи, и смех и грех!
— Ну, ты как? — Айхен уселся рядом с джеклайзом, Маша осмелилась посмотреть на него и вроде бы даже не покраснела…
— Что я… — произнесла она, — это ты был… гм… как зомби.
— Что такое зомби?
— Не важно… Ты неплохо выглядишь, после всего… — в ее голосе было больше иронии, чем ей хотелось бы.
Айхен подвинулся к ней ближе, практически вплотную.
— Ты плакала?
— Ч-что?.. Когда?
— Там, где мы с тобой…
Черт, она снова краснеет!
— Скрывались…
— Может быть, — она пожала плечами, — А что?
— Ты боялась, что я умру?
Это он серьезно или издевается?
— Боялась, — произнесла Маша сквозь зубы, — Не большое удовольствие пребывать в замкнутом пространстве вместе с разлагающемся трупом.
Принц сделал жалобное лицо.
— Ну вот… а я-то думал.
На самом деле Маша не помнила, плакала ли она, она вообще плохо помнила, что там было…
— Ты хорошо выглядишь в этом… — Айхен коснулся ее плеча, скользнул пальцами по спине, по талии, по бедру… — Я и не думал, что у тебя такая фигурка, знал, что хорошенькая, но в этом одеянии…
И ему все равно, что джеклайз сидит рядом и пялится.
— Я убью тебя, Айхен, — пробормотала Маша, — Честное слово! Прекрати это!
— Что? — удивился Айхен, — Я тебя обидел?!
— Убери от меня свои руки!
— Не могу.
Он наклонился, поцеловал ее плечо, потом шею под самым ухом… Вопреки желанию внизу живота стало горячо, так горячо, что даже больно. Прежде чем подскочить и сбежать, Маша успела подумать с тоской, что это ужасно несправедливо — то, что она занималась любовью с мужчиной всего один раз в своей несчастной жизни, да и то, Бог знает когда!.. Лучше бы этого и не было вовсе, тогда бы она, по крайней мере, не знала, что это такое и не так расстраивалась бы… Зачем тогда было отскакивать? Так и отдалась бы этому самоуверенному мерзавцу (но красивому, черт бы его побрал) на мягком теплом полу на радость улыбчивому джеклайзу.
Она хотела сказать… ух, что она хотела сказать! Не сказала, потому что глянула туда, куда устремлен был взгляд бессовестного принца — колог… паскудный колог! Что в нем, что без него.
— Все, Айхен, — сказала она устало, — Уймись.
— Ты не нравишься ей? — осведомился джеклайз, — Почему?
— Нравлюсь, — принц вздохнул, повернулся к джеклайзу и принял почти ту же позу, в какой до того сидела Маша, — Стесняется. Не хочет при свидетелях.
Джеклайз призадумался, потом кивнул — если чего-то не понимал, то принимал — эти инопланетяне такие странные.
Маша уже готова была сказать мерзавцу Айхену о том, как сильно она его ненавидит, и как жалеет о том, что он не помер под завалом, хотя был к тому близок, но сочла это ниже своего достоинства. Пусть болтает, что хочет, какое ей до этого дело?
— Благодаря тому, что ты плакала, нас нашли, — сказал ей Айхен, — Что я, собственно, и хотел тебе сказать. Я не знаю, как все это происходит, но у этих существ, — он кивнул на джеклайза, — какая-то особенная связь с планетой… Не знаю, как тебе объяснить… они понимают друг друга. Вот ты плакала, твои слезы капали на землю, и ко-онцы уже знали об этом. Знали, где нас искать. Очень вовремя, заметь, нашли…
— А землетрясение?
— То же самое. Если смотреть сверху, очень хорошо было бы видно, что землетрясение случилось только на поле космодрома, там где были звероноиды. Планета уничтожала врагов. Таким образом.
Маша покачала головой.
— Так не бывает.
— Придется тебе поверить в это. Скорее всего, больше таких планет нет. Уникум. Представь себе, что планета живая… Только не спрашивай как это! Она не просто живая, она разумная… и очень любит этих вот… — он посмотрел на улыбающегося джеклайза, — серых уродцев.
— Почему ты мне все раньше не рассказал?!
— Да некогда же было…
— Да не ври! Просто ты сволочь, Айхен!
Что это ее так прорвало?
— А что, — принц обратился к ко-онцу, — правда она особенно хороша в гневе? Глазки так блестят…
— Не спрашивай меня, — покачал головой джеклайз, — По мне, так все вы уроды.
Они весело рассмеялись — старые добрые друзья.
И ведь она сама напросилась к Айхену на корабль! О чем она думала?