Татьяна Енина – Ничто Приближается (страница 40)

Разве такое бывает? На самом деле?

— Я был свидетелем стольких смертей, Маша, что просто не мог уже думать о ценности каждой отдельно взятой жизни… Когда я уходил от монахов, моей единственной целью — целью, которую я поставил во главе всей своей дальнейшей жизни — было разыскать «Таэну». На корабле монахов я очень часто думал о том обыске… Вспоминал планировку корабля, что-то не давало мне покоя, какая-то маленькая деталь не давала смириться с произошедшим, а потом я понял. Я забыл заглянуть в мусоросборник. Может быть просто потому, что не считал его помещением. Мои друзья вполне могли быть спрятаны там. Они могли быть живы… Я мечтал о том, чтобы собрать войско и напасть на государство звероноидов, освободить всех, кто находится у них в плену. Высшие силы помогали мне, и очень скоро я стал во главе СОГа, но когда это совершилось, я уже не думал о мести и тем более не помышлял о войне. Развязать войну не так уж сложно, всегда было не так уж сложно, но разве имел я право брать на себя такую ответственность? Губить сотни тысяч ради спасения десятков? Имел бы я право обрекать галактику, худо-бедно стабильно развивающуюся, на разорение? Могу ли я вторгнуться в пределы Рюнткона и искать «Таэну», зная, что это может вызвать войну? А ведь на «Таэне» возможно все еще живы те люди, доверие которых я обманул.

Он замолчал и Маша молчала.

Может быть, она должна была что-то возразить? Или должна была как-то подтвердить, что она согласна со всем вышесказанным?

Командор словно понял ее невысказанные мысли.

— Может быть, все это спорно, — произнес он, — однако невозможно жить все время борясь с самим собой, в метаниях между тем, что ты хочешь делать и что ты должен делать… Мои люди будут прочесывать галактику на предмет появления «Таэны» до конца моих дней, и если она появится, я не выпущу ее, но я не вторгнусь в Рюнткон и не потребую ее выдачи. Надеюсь, ты понимаешь меня.

Маша кивнула.

— И, надеюсь, ты понимаешь теперь, почему я запрещаю тебе лететь на Землю. Благополучие всей планеты важнее того, что ты могущественной рукой спасешь нескольких землян от того, что им предначертано судьбой.

Командор поднялся.

— Выздоравливай. Я возьму тебя младшим офицером на свой корабль.

Ничто приближается

О, разве не было это самой большой ее мечтой?

Эйк берет ее на свой корабль! И за какие такие заслуги? И вообще, почему вдруг он рассказал ей историю своей жизни? Вряд ли он рассказывает ее каждый день и кому не попадя… Почему? И почему они не поговорили о том, что произошло той давней ночью в командорских апартаментах… К слову не пришлось. Разговор был не о том, разговор был слишком серьезным для того, чтобы касаться подобных тем.

Но может быть, он все-таки решил ее приблизить к себе?

Она надеялась на это! Она так надеялась… Она старательно гнала от себя мысли о том, что тот человек, с которым она занималась любовью в командорских апартаментах никак не мог быть Эйком… Просто потому, что не мог! Просто потому, что тот человек, который говорил с ней сейчас и тот который был с ней тогда, никак не мог быть одним и тем же… Если, конечно, у него не раздвоение личности…

Маша постаралась не тянуть с выпиской из госпиталя. Эйк был далеко и она скучала по нему с прежней силой и снова думала только о том, чтобы быть как можно ближе к нему. Она много думала о его рассказе и много плакала по ночам в подушку, а во сне он приходил к ней таким как ей хотелось бы, таким, как той ночью…

Работа на корабле заняла все ее время, с успехом отвлекая от всяческих посторонних мыслей и устремлений. И снов она тоже уже не видела.

Ее определили помощником навигатора, никогда раньше она ничем подобным не занималась, более того, никогда не питала склонности к подобным вещам и ей было трудно. Эрайданец Летрим Кинда Цуенк, являющийся главным навигатором, учил ее с невероятным терпением и даже хвалил иногда. Маше порой казалось, что он просто святой.

Впрочем, худо бедно, что-то у нее все-таки получалось.

— Проложи курс до Калаэнэ.

— А это где?

— Ты еще и географии не знаешь? Смотри на карту и ищи… Господь всемогущий, ну где ты ищешь?!

Маша тяжело вздохнула, карта была такой огромной.

— Старый ворчун, — услышала она насмешливый голос за своей спиной, — Небось забыл, как сам начинал…

Маша обернулась и увидела в дверях молодого незнакомого ей мужчину. Впрочем… где-то она его уже видела. Кажется. Он был бесспорно очень красив и не признать этого Маша не могла не смотря на все свои нежные чувства к командору. Ко всему прочему — не известно правда, достоинство это или недостаток — незнакомец был весьма его моложе.

— Тебе откуда знать, как я начинал? — проворчал Летрим.

А Маша мысленно прибавила про себя «сопляк».

Почему-то она почувствовала к незнакомцу неприязнь. Хотя, казалось бы, причин для этого не было никаких. Пока. Но какой-то он был уж очень высокомерный и надменный… Улыбка кривая. Взгляд наглый. Неприятный тип… Просто крайне неприятный!

Он приблизился и указал в правый угол карты.

— Поищи здесь, малышка… Но можешь и не искать, Калаэнэ отменяется, мы летим в другое место.

И он передал Летриму предписание командора.

— Кто это еще? — не удержалась Маша от возмущенного возгласа, когда незнакомец удалился.

— Айхен, — пробурчал Летрим, перечитывая предписание, — Принц Вельзарельский. Бывший.

Принц Вельзарельский… Сын того короля?

Маша задумчиво посмотрела на закрывшуюся за принцем дверь. Аромат каких-то странных духов все еще висел в воздухе. Тоже смутно знакомый запах…

Она никогда еще не участвовала в настоящем сражении. А то, что оно предстоит, Маша поняла уже тогда, когда понесла расчеты курса командору.

Она впервые рассчитала курс самостоятельно, даже почти не обращаясь к наставнику за помощью, и тот повелел ей самой отправляться на командный пункт, объясняться с офицерами, выслушивать нарекания и убеждать, что быстрее попасть из точки «А» в точку «В», невозможно даже теоретически. Наставник был очень рад спихнуть эту незавидную миссию Маше, а Маша чувствовала себя перепуганным насмерть цыпленком… Именно цыпленком — маленьким, жалким, желтеньким.

Будет сражение, и мужчины на взводе, наорут ведь, и наверняка в нецензурных выражениях. Сволочь все-таки этот Лестрим!..

Маша побибикала в интерком, но ей не ответили, видимо не расслышали — за дверью было очень шумно, неясный гул проникал даже через звукоизоляцию.

Она вошла. И некоторое время топталась на пороге, не зная куда пойти и к кому обратиться. Не к Эйку же, право слово, как можно было его отвлекать!

— А, наконец-то! — провозгласил кто-то и просто вынул из рук девушки расчет, — Сейчас мы посмотрим…

Офицер вернулся к совещающимся, положив перед ними машину схему, та подумала не пришло ли время тихо ускользнуть, но все-таки осталась. Ей было интересно. Главным образом то, как оценят ее работу.

Паче чаяния никто ее ругать не стал. Несколько манипуляций с компьютером и корабль взял выбранный курс, и вслед за флагманом тот же самый курс взяли несколько десятков боевых кораблей. Маша видела из-за спины пилота монитор, и видела множество сияющих точек потянувшихся по звездному небу к системе Лоната.

На маленькую планетку Ко-он было совершено нападение.

Был уничтожен патрульный катер СОГа, но сообщение о нападении успело покинуть его рацию за несколько секунд до того, как корабль превратился в облако ядерной пыли.

Кто напал на Ко-он и зачем следовало выяснить. И как можно скорее.

Слишком странно и непонятно это нападение.

Кто в здравом уме вздумает вторгаться на Ко-он?! Только те, кто ничего о нем не знают. Чужие.

Чужие, которые каким-то образом незаметно прошли через пограничных наблюдателей, и механических и людей, и нанесли удар в глубоком тылу. Удар, последствия которого еще надо выяснить…

Маша не знала ничего ни о том кто напал, ни о том, кто подвергся нападению. Признаться, она решила, что это «Паук» устроил очередную пакость, вот все и забегали. Когда она услышала слово «чужие», то едва не сползла по стеночке, лишившись чувств. Очень страшное слово — чужие.

Маша замерла у двери, прижав руки к груди и вытянув шею. Она старательно прислушивалась к разговорам и пыталась что-нибудь понять.

— Действительно вторжение или мелкая пакость? Провокация?..

— Что бы там ни было, все это крайне скверно.

— Неизвестность.

— Неизвестность… Точно… Вот это как раз хреновее всего….

— Пока мы будем лететь, там может произойти все что угодно.

— Нападение на другие планеты?

— Но сообщений нет…

— Может быть, их некому отсылать.

— Да бросьте вы! У страха глаза велики.

— Время, время, — бормотал, кусая губы принц Айхен, всматриваясь в монитор, — Слишком долго летим!

— Надо ставить больше приемников для телепортации, — сказал кто-то, — Поставить дело на поток. О чем думают эти мудаки из Совета? Им все денег жалко.

— Надо осваивать координатную телепортацию, — раздраженно буркнул кто-то из офицеров, — У каждой планеты приемники ставить нереально. В конце концов ходят слухи, что «Паук» может прыгать по галактике как захочет.

— На то он и «Паук». Вряд ли он поделится с нами своими секретами, — хмыкнули ему в ответ.

— Внимание!