Татьяна Дыбовская – Копия неверна (страница 1)
Татьяна Дыбовская
Копия неверна
© Дыбовская Т.В., 2025
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Эвербук», Издательство «Дом историй», 2025
© Макет, верстка. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2025
Глава 1
Профессор был уже немолод, но дрался как лев. Максимычу он понаставил синяков, а нерасторопного Илюху наградил длинной и глубокой ссадиной под правым глазом. Чем дальше, тем хуже она выглядела, и Максимыч косился на нее с растущим неодобрением.
Перспектива идти сдаваться врачам вместо интересного задания расстраивала Илюху так сильно, что он даже позволил себе толкнуть профессора, водворяя его в автомобильную «клетку». Тот был уже упакован в наручники, так что толчок вышел и бессмысленным, и даже каким-то некрасивым. Обломки прибора, изъятого у профессора, пришлось сложить туда же – впрочем, Вера была уверена, что пользоваться им уже невозможно и испортить еще больше – тоже.
– Да нормально все, – с деланой бодростью уверял Илюха по дороге в Управление. – Ща сдадим нашего красавца, я умоюсь быстренько и на обыск с вами, да?
– Нет, – вздохнула Вера. – Приедем – и чеши в травму. Как бы твою боевую рану зашивать не пришлось. А профессора мы сами сдадим.
Илюха угрюмо отвернулся.
– Справку потом мне скинь на телефон, – добавила Вера безжалостно.
– Правильно, – поддержал ее Максимыч. – А то вдруг тоже задвоишься и драться полезешь. Кровищи-то…
– Невозможно стать доппельгангером от ранения, нанесенного доппельгангером, – нравоучительно сказал Володя с водительского сиденья. – На копирование необходимо минимум сто тридцать секунд контакта. Доказано профессором Гартунгом в 1836 году.
– А без чувства юмора жить, значит, возможно, – грустно сообщил Максимыч, обращаясь к автомобильному бардачку.
– Адрес профессора прислали? – спросила Вера.
Максимыч неохотно полез в сообщения.
– Не-а. Да не до адреса им сейчас, у них весь институт на ушах стоит. Он же какой-то заслуженный был, красавец наш, приоритетной темой руководил. Что-то, связанное со свечением Д-жертвы.
– Это я уже знаю. С адресом что?
– Ну я ж рассказываю. Переполох полный, половина института под карантином, вторая половина валяется с сердечным приступом. И всю работу его перепроверять неизвестно с какого года, мы ж не знаем, когда он задвоился-то…
– Звони, узнавай, – перебила его Вера. – Володь, сколько нам ехать еще?
– Минут пятнадцать, Вер Михална.
– В течение получаса адрес должен быть у нас.
Максимыч насупился, но все же взялся за телефон.
Как и все доппельгангеры, с момента задержания профессор перестал разговаривать, не сопротивлялся, не смотрел в глаза и весь как будто обратился внутрь себя. Следуя за Максимычем по затемненному коридору, Вера машинально бросала короткие взгляды за стекло каждой одиночной камеры на их пути. Доппельгангеры сидели у кроватей, на кроватях, на полу, расслабленно прислонившись к стене. Самому юному было двенадцать. Самому старшему, точнее, самой старшей, – почти девяносто. Практически каждый десятый был задержан Верой лично, а ведь кроме изолятора в Центральном Управлении был еще резервный Д-изолятор в Раменках и еще один областной, в Мытищах, и там Вериных клиентов тоже хватало.
Только до последней камеры по этому коридору она уже лет пять не доходила, хотя раньше спускалась сюда регулярно, когда выдавалась возможность, лишь ради этого конкретного допа. Стояла и смотрела, смотрела, смотрела до рези в глазах, хотя он на нее вообще никак не реагировал. Ему недавно исполнилось тридцать два.
Оказавшись в камере, профессор деревянным шагом прошел к кровати, сел, опустил голову и замер. Дежурный запер за ним двери и, согласно инструкции, еще минут пять возился, проверяя замки.
– На что бюджетные деньги расходуются, – проворчал Максимыч. – Он же, может, лет двадцать тут еще просидит за казенный-то счет. Вот в Сингапуре: выявили допа – на утилизацию. Что значит эффективная экономика!
– Хочешь как в Сингапуре? – Вера тихонько кивнула на камеру с бывшим скейтбордистом Витей, миловидным темноволосым мальчиком. Доппельгангер сидел на полу, безвольно уронив на колени крупные подростковые кисти с обгрызенными ногтями. Длинные черные ресницы отбрасывали на его щеки мохнатые тени. – Ну иди. Утилизируй.
Максимыч посмотрел на него с непонятным выражением и отвел глаза.
– Адрес-то есть? – спросила Вера, уже шагая обратно.
Выходя из изолятора в лифтовый холл, она машинально вскинула глаза: над дверным проемом с незапамятных времен висела репродукция хоррор-картины Решетникова «Опять двойка»: мальчик возвращается из школы, мать и младший братик на велосипеде уже привстают с мест ему навстречу, но оскалившаяся, со встопорщенной на загривке шерстью собака, не признающая в нем своего, ясно показывает – перед нами доп. На самом деле это неправда, собаки не чувствуют допов, но именно поэтому она такая страшная, эта яростная псина…
А на стуле слева так и висят неубранные вещи девочки-пионерки – красный галстук, черная лента для волос. И тут ты вспоминаешь – не просто «Двойка», а «Опять двойка»; было у этой мамы три ребенка, а остался только один…
– Университетский проспект, шесть, корпус один, – буркнул Максимыч за ее спиной. – Володю брать?
– Сами справимся. – Задержаний по адресу не предполагалось, а значит, гонять спецмашину – ненужное расточительство. Лучше она возьмет «ниссан», он менее тряский, более чистый, и зеркала в нем настроены под водителя, так, чтобы видно было дорогу, а не что попало. – Он же один жил? Родственники есть у него?
– Какие-то очень дальние. Живут в Юрмале, отношений с профессором не поддерживают.
– Все равно надо проверять. Пошлем запрос в латышское Управление, вдруг он доп совсем давно, с юности. Или даже с детства.
Личные вещи профессора по-прежнему валялись неразобранные в лотке на посту охраны. Смартфона среди них не было – либо доппельгангер забыл его дома или на работе, и это было бы невероятной удачей, либо он все-таки избавился от него по дороге. Сделать запрос, чтобы попробовали отследить сигнал, записала себе Вера мысленную заметку. Хотя и это было скорее для проформы: кто сейчас не смотрит детективные сериалы и не знает, что смартфоны надо либо топить, либо бросать, например, под асфальтоукладчик? Уж точно не доп. Нераскрытые доппельгангеры, когда их никто не видит, не сидят на полу, как куклы, не сводя мертвого взгляда с собственных колен. Немногочисленные сохранившиеся съемки четко показывали: доппельгангеры, оставшись одни, читали книги, учились онлайн, писали в соцсетях, покупали всякую дрянь на маркетплейсах, резались в компьютерные игры и, конечно, смотрели телепередачи и сериалы – словом, делали все то же, что и люди, только очень общительные и неутомимые. Они не станут заниматься в одиночестве тем, что годится для компании. Если спорт – то в фитнес-клубе или на улице. Если новый фильм – то в кино. Если игры – то онлайн, где можно переговариваться с другими игроками в чате. Доппельгангеры нередко заводят блоги, постят много и часто и к каждому полученному комментарию обязательно оставляют авторский ответ. Некоторые из них становятся популярными, и потому аналитический отдел Управления постоянно держит блогосферу на контроле. Но даже доп, ведущий блог или канал с сотней подписчиков, будет выкладывать по десять постов в день с негаснущим энтузиазмом – вдруг кто-то все-таки заметит, прочтет, прокомментирует.
Выходит, вдруг подумала Вера, перебирая кончиками пальцев содержимое неказистого профессорского портфельчика, выходит, что допы любят людей, а не просто употребляют их тела, убивая прежнего владельца. Мы к коровам и овцам, как ни крути, относимся хуже.
– Ключей-то, ключей… – пробормотал Максимыч, заглядывая ей через плечо. Связка и в самом деле была увесистая.
– Да тут большая часть, наверно, от каких-нибудь институтских шкафов.
– Почему шкафов, а не дверей?
– Потому что на дверях у них электронная пропускная система. У сотрудников ключ-карты.
– Господи, – в ужасе сказал Максимыч самому себе. – Как ты все запоминаешь?
– Когда я только в Управление пришла, в этот институт меня Щеглов несколько раз гонял за экспертизами. Только не к нашему профессору, а к каким-то сотрудникам попроще.
– А теперь кого гоняет?
– А теперь – никого. Я так поняла, что толку от тех экспертиз не было никакого, потому что о биофизике допов мы на самом деле практически ничего не знаем. А для наших целей – установления времени смерти Д-жертвы или, там, идентификации биологических следов – вполне хватает экспертов по человеческой биологии. Все, поехали.
Верин «ниссан» ждал их во дворе Управления, припаркованный с известным шиком в узкой нише. Капот был осыпан кленовыми листьями – совсем свежими, полупрозрачными, как мед. Лобовое стекло было залито солнечным светом. Вера потянула на себя ручку водительской дверцы, зажмурилась и, только окончательно приземлившись, открыла глаза. Зеркала мирно показывали разметку, забор, мусорный бак справа. Все было в порядке.
Она искоса бросила взгляд на Максимыча. Тот не успел отвести глаза, и выражение лица у него было сложное.