Татьяна Дубровина – Вся жизнь — игра (страница 46)

Это была затея Маргариты, и она с лихвой окупила себя.

Круглый Зальчик преобразился. Не было больше тут массивной колонны по центру и полувыцветшего поролона под потолком, а росло настоящее вековое дерево, уходящее корнями глубоко-глубоко, к самому центру Земли, где клокочет раскаленная магма. Даже серые воробьишки выглядели не хуже сказочных колибри.

Ее встретило море роз.

С десяток корзин с цветами всевозможных оттенков стояли у ствола «платана» вплотную одна к другой, и это напоминало пышную клумбу.

Или, точнее, — ухоженный могильный холмик.

Это не было ее идеей и не входило в перечень оплаченных услуг. Она терпеть не могла розы с того памятного дня, вернее, с той памятной ночи.

А было это подношением Лучано, старавшегося загладить перед прекрасной синьориной свою вину.

Итальянцы прибыли заранее, и Джузеппе, не дожидаясь именинницы, уже отмечал вовсю. Он пристроился к сервировочному столику у служебного выхода, где громоздилась целая батарея выпивки, заготовленной для всей компании. Похоже, намеревался уничтожить все в одиночку.

Тем не менее старик, как обычно, казался трезвым. Он успел подбежать к Маргарите первым:

— Феличита! Поздравляю, беллиссимо синьорина! Примите скромный подарок. Это из Ватикана, освящено самим папой.

На его сухонькой ладошке поблескивало крошечное позолоченное сердечко-подвеска, на одной стороне которого был мелко выгравирован агнец Божий, а на другой — коронованный лев, несущий в передних лапах католический крест.

Хорошо. Символично. Лев в короне — то, что надо. Пусть это будет добрым предзнаменованием.

Маргарита поцеловала старика в морщинистую щеку, и тот, закрасневшись, как мальчик, засеменил опять к спиртному.

Ну, хорошо, Джузеппе-то как всегда оказался на высоте. Однако Понтини на роль пажа не планировался: человеку такого ума пристало быть при королеве разве что первым министром.

Но где же остальные: Константин, Лучано и, естественно, Георгий?

Ага, вот Лучано Джерми. Он несмело приближался к ее столику, ожидая сурового приема. Но Маргарита была сама любезность, как и подобает настоящей хозяйке праздника. И неудачливый Отелло воспрянул духом.

Он поздравил именинницу, и она даже предложила выпить на брудершафт. К его восторгу, они даже поцеловались — правда, коротко, мгновенно, едва соприкоснувшись губами. Однако для Джерми и этого было достаточно: он оказался на вершине блаженства.

Он не слушал прочувствованную приветственную речь Валентина, которую тот произнес с невысокой сцены в честь очаровательной гостьи, почтившей его заведение своим присутствием. Он готовился произнести собственную, тщательно продуманную и даже отрепетированную перед зеркалом. Дождавшись, когда метрдотель отойдет от микрофона, Лучано начал:

— Я долго думал, синьорина, что преподнести вам в этот знаменательный день.

— Так вот же, — Рита кивнула на розы. — Разве этого мало?

— Мало! Для вас — мало. Ваша несравненная красота…

Маргарита поморщилась:

— Ох, как слащаво. Вы впадаете в крайности, дорогой Лучано. Помнится, недавно вы… А впрочем, ладно. Кто старое помянет, тому глаз вон. Видите, я переняла манеру вашего диретторе, говорю пословицами… Но продолжайте.

Однако Джерми уже смешался и позабыл текст, выученный наизусть.

— Вот, — уже просто и коротко сказал он, снимая с мизинца перстень с сапфиром. — Наша семейная реликвия.

Маргарита вздохнула, ей становилось скучновато. Ничего не поделаешь, придется читать нотации:

— Не рановато ли вы записали меня в члены вашей семьи?

— Еще не записал, но собираюсь предложить…

Она оборвала, не дослушав:

— Нет.

— О! Не торопитесь с ответом… не торопись… давайте, прошу вас… тебя… опять перейти на «ты».

— Что ж, я не против. Но не более того!

— А подарок? Вы примете его? Не отвергайте!

Звездчатый сапфир играл и переливался в свете многочисленных свечей. Он казался бездонным, словно был маленькой синей дырочкой, пробитой из нашего мира в иной, потусторонний. Говорят, такой камень приносит счастье…

— А твоя семья не обидится, что ты подарил реликвию первой встречной, да еще на чужбине?

Лучано гордо выпрямился:

— Я единственный мужчина в семье! Остальные — женщины. Бабушка, мать…

— Знаю, знаю: шесть сестер.

— О! Ты помнишь, что я рассказывал в день нашего знакомства!

— Ох, Лучано. Мне всего тридцать лет, а не девяносто. Склерозом я еще не страдаю.

— В женской семье желание единственного мужчины не подлежит обсуждению!

— А! — рассмеялась Маргарита. — Теперь понимаю, почему ты так уверенно изображал тогда, на рынке, восточного деспота. «Молчи, женщина», да?

— К тебе это не относится! И никогда не будет относиться!

— Вот как? — произнесла она с иронией. — А вспомни, как пару дней назад ты отшвырнул меня от моего собственного балкона! Выйди за тебя замуж — и ты заставишь носить паранджу!

— А — выйдешь?

— Нет, я же сказала.

— Почему?

Ну как ответить на такой вопрос? Разве что грубостью, правда смягчив ее милостивым тоном:

— По кочану.

Пока Джерми осмысливал этот не совсем ему понятный ответ, Рита взяла кольцо и бросила его в свой бокал с шампанским. Жидкость тут же вспенилась пузырьками.

— Раньше на Руси так гадали, — задумчиво сказала она. — Правда, использовали просто колодезную воду. Немного погодя поглядишь в кольцо и увидишь там лицо суженого.

— Суженый — это жених?

— Да. Суженый — от слова «судьба». Тот, кто на всю жизнь.

— Красивый обычай.

— Часто сбывалось…

Какие нудные все-таки мужчины в основной своей массе. И как мало у них фантазии. Неужели нельзя придумать в качестве подарка что-то кроме колец? Да еще непременно нагружают их подтекстом, каждый раз одним и тем же: мол, я тебя окольцовываю, будь моей! То Сергей Сергеевич со своим бриллиантом, теперь этот — с сапфиром, пусть даже и уникальным…

Господи, ну где же остальные? Может, они окажутся более оригинальными.

Георгий, по самой своей непредсказуемой натуре, просто обязан преподнести что-нибудь неожиданное!

Да и Костя… На дорогое кольцо у него, слава тебе, Господи, скорее всего финансов не хватит. Зато должно хватить сообразительности и интуиции не дарить Маргарите дешевку! Или он явится просто с пустыми руками?

Да хоть бы и с пустыми, лишь бы оба явились наконец! Это сидение наедине с Джерми становится уже просто тягостным.

Хоть бы один из них пришел поскорей… Лучше бы, конечно, Георгий…

В этот момент Лучано, будто почувствовав, что начинает ей надоедать, поднялся и двинулся к сцене.

— Куда ты?

— Просить прощения на коленях. Я ощущаю, что ты на меня еще сердита.

— Сердита или нет — значения не имеет. Обещал, значит, попросишь в любом случае. Но пока рано. Мы же договорились — публично. Ты должен дождаться по крайней мере синьора Кайданникова, которого это тоже касается.