Татьяна Дубинина – Последняя из ста (страница 4)

Арина повернулась на бок и посмотрела в сторону гостевого дома. Антонио не было видно, но она знала – он там. Стоит у реки и ждёт. Ждёт её.

– Завтра, – прошептала она. – Завтра я приду и спрошу тебя. И ты мне скажешь. Обязательно скажешь.

Она закрыла глаза и, сама не заметила, как провалилась в глубокий сон без сновидений.

А на подоконнике, там, куда она положила белый цветок, дрогнула занавеска. Будто кто-то невидимый коснулся её и тихо вздохнул.

Глава 4

Он метался по гостевому дому, не находя себе места.

Бесплотные ноги не оставляли следов на старых половицах, но если бы кто-то мог видеть его сейчас, он бы заметил – призрак ходит кругами, как зверь в клетке. Руки сжимались в кулаки, разжимались. Сердце – то, которого у него не должно было быть, – бешено колотилось.

Сегодня она его услышала.

Антонио остановился у окна. На скамейке под ивой, было пусто. Она ушла. Но он всё ещё чувствовал её присутствие, её запах, её страх и удивление.

– Как ты меня услышала? – прошептал он в пустоту. – Почему?

Сколько раз за эти годы он шептал её имя, сколько раз звал, пытался дотянуться – и никогда, ни разу она не оборачивалась. А сегодня…

«Интересно, как тебя зовут?»

Он не планировал отвечать. Слова сами сорвались с губ – шёпотом, который обычно тонул в шуме ветра. Но она услышала. Она спросила снова. И он назвал себя. А потом она произнесла его имя – и это было похоже на чудо.

Антонио закрыл глаза, и перед ним снова возникла та сцена: она сидит на скамейке, вцепившись в край, и её губы шепчут: «Антонио». А он отвечает ей, и она не пугается, не убегает. Она остаётся. Она спрашивает, может ли помочь.

– Можешь, – сказал он тогда. И тут же пожалел.

Потому что не смог сказать как. Как объяснить ей, что помочь – значит влюбиться в другого? В этого Антона, который сейчас спит в соседней комнате? Как сказать той, ради которой он ломал велосипеды и прогонял наглых ухажёров, что она должна стать счастливой не с ним?

Антонио провёл рукой по лицу – жест, оставшийся с тех времён, когда у него было тело.

– Придурок архитектор, – прошептал он с ненавистью. – С именем, похожим на моё. Кара, ты издеваешься?

Он подошёл к другому окну, откуда была видна усадьба. Там горел свет, и он знал – она там. В своей комнате. Думает о нём. Или уже спит?

Он решил отправить ей сон. Тот самый, что посылал другим – про океан, про песок, про встречу. Когда он попытался представить её с этим архитектором, внутри всё воспротивилось. И тогда в сон вошёл он сам в теле Антона.

Антонио видел всё.

Вот она идёт по белому песку, волосы развеваются на ветру, солнце освещает её лицо. А он – он идёт к ней. Он чувствует тепло её кожи, когда касается щеки. Он целует её, и мир перестаёт существовать. Есть только она, её губы, её руки, обнимающие его, её дыхание, смешанное с его.

Он ощущал каждую эмоцию – её радость, её трепет, её долгожданное «наконец-то». И сам тонул в этом чувстве, забывая, что это всего лишь сон, что он не должен быть там.

Он вышел из тела Антона и она сразу же оттолкнула его. Оттолкнула Антона, который внезапно возник перед ней. Но Антонио успел почувствовать её губы, её тепло, её желание. И её разочарование, когда она проснулась.

– Она оттолкнула его, – прошептал Антонио, и в его голосе прозвучало ликование. – Она не захотела его. Даже во сне.

Он горько рассмеялся. А потом сел на подоконник, обхватив голову руками.

Это не приближает его к цели.

Она оттолкнула Антона – значит, не влюбится в него. Не станет счастливой. А значит, он, Антонио, останется здесь навсегда. Будет наблюдать, как она стареет, как выходит замуж за кого-то другого, как живёт свою жизнь – без него. Потому что он всего лишь призрак. Дух, который должен отпустить её.

– Как сделать её счастливой? – спросил он у ночной тишины. – Как?

В соседней комнате скрипнула кровать – это Антон ворочался во сне. Антонио скривился. Ирония судьбы: он должен сделать так, чтобы эта пустышка, этот вечный искатель себя, стал для Арины идеальным мужем. Должен заставить её полюбить его. А потом исчезнуть, уйти в небытие, оставив её с тем, кого выбрала не она.

– Нет, – прошептал он. – Не могу.

Но Кара сказала: «Это не обсуждается».

Антонио встал и снова начал ходить по комнате.

В голове крутились мысли, одна безумнее другой. Может, попробовать изменить Антона? Сделать его лучше, интереснее, таким, чтобы Арина посмотрела на него иначе? Или отправить другой сон – не про океан, а про что-то, что их сблизит?

Он остановился у окна, глядя на усадьбу, где в окне Арины уже погас свет.

Антонио закрыл глаза, и перед ним снова возникла она – живая, настоящая, со своим упрямством и верностью воспоминаниям о нём. Она ждала его все эти годы. Сравнивала с ним всех мужчин. И ни один не выдержал сравнения. Он подслушал их разговор с Соней.

– Глупая моя девочка, – сказал он с болью. – Я всего лишь призрак. Я не могу дать тебе семью, детей, будущее. Я не могу даже коснуться тебя по-настоящему.

Он открыл глаза и посмотрел на дверь, за которой спал Антон. Красивый, богатый, талантливый – но какой-то пустой, потерянный, зацикленный на себе и своих философских исканиях. Сейчас он не пара Арине. Но, может быть…

– Может быть, я смогу его изменить, – прошептал Антонио. – Сделать лучше. Достойнее её.

Он вспомнил, как помогал другим парам в этой усадьбе. Как подсказывал во снах, как создавал обстоятельства, как сводил нужных людей. Он делал это сто пятьдесят лет, и у него получалось. Получалось сделать других счастливыми.

Почему бы не попробовать с Антоном?

– Я сделаю из него мужчину, – решительно произнёс Антонио. – Того, кого она заслуживает. Того, кто будет смотреть на неё с той же нежностью, что и я. Кто будет беречь её, оберегать, любить.

Его голос дрогнул.

– Даже если он заберёт её у меня. Даже если…

Он не договорил. Слова застряли в горле комом, который нельзя проглотить.

Антонио опустился на подоконник и долго смотрел на тёмное окно Арины. В его груди боролись два чувства – невыносимая боль от мысли, что она будет принадлежать другому, и такая же невыносимая нежность, которая шептала: «Лишь бы она была счастлива. Лишь бы она улыбалась».

– Я хочу, чтобы ты была счастлива, Арина, – прошептал он в ночь. – Даже если это разобьёт мне сердце. Даже если я исчезну, зная, что ты любишь другого.

Ветер колыхнул занавеску, и Антонио показалось, что он слышит её голос – далёкий, едва различимый, но такой родной.

Он не знал, получится ли у него. Не знал, можно ли изменить человека, который не просит о помощи. Но он попробует. Ради неё.

Антонио поднялся и вышел из комнаты, направляясь к той части дома, где спал Антон. Призраку не нужны двери – он прошёл сквозь стену и остановился у кровати живого архитектора.

Тот спал беспокойно, ворочался, что-то бормотал во сне.

Антонио посмотрел на него долгим, изучающим взглядом.

– Завтра, – тихо сказал он. – Завтра мы начнём. Я сделаю из тебя человека, достойного её. А потом… потом я отпущу её.

Он вышел обратно, прошёл сквозь стены гостевого дома и остановился на крыльце. Рассвет уже начинал сереть над рекой, и первые птицы пробовали голоса.

А на скамейке под ивой, там, где они говорили сегодня, ветер собрал несколько белых цветов в маленький букет и бережно положил на сиденье.

Глава 5

Утро встретило Арину солнечным светом, пробивающимся сквозь неплотно задернутые шторы. Она открыла глаза и несколько секунд просто лежала, глядя в потолок, перебирая события прошедшей ночи.

Голос у реки. Антонио. Сон.

Она повернула голову и посмотрела на подоконник. Белый цветок лежал на месте, – чуть подсохший, но всё ещё хранящий форму. Арина протянула руку, взяла его и сжала в ладони.

– Это было на самом деле, – прошептала она. – Не показалось.

Что делать? Может спросить совета у Сони? Или нет?

Она представила, как спускается к завтраку, отзывает подругу в сторону и начинает: «Знаешь, прошлой ночью я разговаривала с призраком архитектора…» Соня, конечно, поймёт. Она сама столкнулась с необъяснимым. Но сейчас в доме всё крутилось вокруг свадьбы. Тем более, свадьба планировалась двойная. Соня и её сестра-близнец Полина, решили выйти замуж в один день. Обсуждали дату, Слава сиял, мама строила планы. Арина не хотела нарушать эту идиллию своими проблемами. Не хотела, чтобы её воспринимали как младшую сестру, которая пытается перетянуть внимание на себя.

– Потом, – решила она. – Когда всё уляжется.

Арина встала, приняла душ, надела лёгкое летнее платье и спустилась вниз.

Запах свежезаваренного кофе и поджаренных тостов доносился из столовой. Она вошла, уже приготовившись улыбнуться родителям, пожелать доброго утра Славе и Соне, перекинуться парой слов с тётей Лидой…