Татьяна Дубинина – Мышкина. Перезагрузка (страница 15)

— Нет, — соврала Маша.

---

А за столиком в углу разговор принимал совсем другой оборот.

Лена не могла не заметить, куда смотрит Сергей. Она видела, как его взгляд прилипает к столику у окна, к этой девушке в бордовом платье, к его собственной секретарше.

— Интересно, что Марко нашёл в этой твоей Мышкиной? — протянула Лена с деланным равнодушием.

Сергей перевёл взгляд на неё.

— Что ты имеешь в виду?

— А то, — Лена усмехнулась, ковыряя вилкой в тарелке, — как может такому мужчине, как Марко, быть интересна обычная секретарша? Ни денег, ни связей, ни внешности серая мышь.

Сергей почувствовал, как в груди закипает злость, какая-то глубокая, почти личная.

— И что ты хочешь сказать? — спросил он, и голос его стал тихим. — Что секретарша не достойна внимания хорошего мужчины?

— Ну — Лена пожала плечами, не замечая опасности, — сам посуди. Он — успешный бизнесмен, живёт в Италии, в России, путешествует по всему миру, вращается в высших кругах. А она? За столом в приёмной. Кофе варит.

— Ты считаешь, что статус определяет ценность человека?

— Конечно, — Лена удивлённо посмотрела на него. — А разве нет? Есть люди своего круга, а есть

— Кто? — перебил Сергей. — Как ты называешь тех, кто ниже тебя по социальной лестнице?

Лена замялась, поняв, что сказала лишнее.

— Серёж, я не хотела

— А ты знаешь, — перебил он, не давая ей договорить, — кем была моя мама? Обычной швеёй. Сидела за машинкой по двенадцать часов, шила детские костюмчики и пижамы, чтобы я не голодал.

Лена замерла. Она знала, что у Сергея не было богатого детства, но подробностей не помнила. Или не хотела помнить.

— Так я и попал в этот бизнес, — продолжал он, не сводя с неё глаз. — Мама шила дома, после работы, я помогал ей продавать. Сначала на рынке, потом сделал сайт, потом пошли первые оптовики. Постепенно, шаг за шагом, мы построили компанию из кухни в однушке до того, что ты видишь сейчас.

Он помолчал, сжав бокал.

— Жаль только, мама не дожила до сегодняшнего дня. Умерла за год до того, как я открыл первый бутик в центре города.

Лена попыталась спасти ситуацию:

— Но ты же вырвался, Серёжа! Не все могут подняться со дна, как ты. Ты особенный.

— Я никогда не считал свою жизнь дном, — отрезал он. — Мы жили скромно, но у нас была любовь и уважение друг к другу. И мама никогда не делила людей на «достойных» и «недостойных» по уровню дохода.

Он посмотрел прямо на Лену, и в его глазах не было ничего, кроме холодной усталости.

— Если ты думаешь, что только богатство даёт ощущение счастья мне тебя жаль.

Лена открыла рот, закрыла. Щёки её залились красным — то ли от стыда, то ли от злости.

— Ты защищаешь свою секретаршу? — спросила она. — Серьёзно?

— Я защищаю не её, — ответил Сергей. — Я защищаю своё право не быть снобом. А теперь, пожалуйста, доедай. Я хочу уйти.

Лена замолчала. Вечер был окончательно испорчен.

---

Они ушли в тишине. Лена ковыляла на своих шпильках, обиженно поджав губы. Сергей не предлагал ей руку.

В машине он смотрел в окно, не произнося ни слова. Лена пыталась заговорить пару раз — о погоде, о новой коллекции, о планах на выходные. Он отвечал односложно, и она, наконец, отстала.

Почему я выбираю таких женщин? — думал Сергей. — Пустых, расчётливых, которые смотрят на мир сквозь банковскую карту. Мама бы ни одну из них не одобрила.

Он закрыл глаза и увидел маму. Худенькую, вечно уставшую, с ниткой в зубах и швейной машинкой на кухонном столе. Она никогда не жаловалась. Она говорила: «Серёжа, главное в человеке — душа. Остальное приложится».

Кого бы мама выбрала для меня? — подумал он.

И перед глазами вдруг возник образ Мышкиной.

Маме бы она понравилась, — понял Сергей с внезапной ясностью. — Мама бы сказала: «В ней есть стержень, Серёжа. Такая не бросит в трудную минуту».

Он открыл глаза и посмотрел на Лену. Красивая обёртка, внутри которой пустота.

Он остановился возле её дома.

— Лена, завтра я занят. Не приезжай.

Она что-то спросила, но он уже не слышал.

Дома Сергей лёг на диван и долго смотрел в потолок.

«Мама бы её одобрила», — крутилось в голове. А следом: «Но что мне до одобрения мамы, если Мышкиной нравится Марко».

И всё же — что в ней такого было? Что заставляло его думать о ней, злиться, защищать её перед Леной и смотреть на неё через весь ресторан, не в силах отвести взгляд.

Он заснул с этой мыслью. И увидел во сне маму. Она стояла у швейной машинки, держала в руках бордовое платье и улыбалась.

— Хорошая девочка, Серёжа, — сказала она. — Не упусти.

Он проснулся в холодном поту.

---

А где-то на другом конце города Маша Мышкина, сияющая после свидания, снимала туфли и напевала мелодию, под которую танцевала с Марко.

Она не знала, что сегодняшний вечер изменил в Сергее Котове больше, чем все предыдущие дни вместе взятые.

Глава 12

Сергей не спал почти всю ночь.

Он ворочался в кровати, вставал пить воду, смотрел в потолок и снова ложился. Мысли вертелись в голове, как на заезженной пластинке: Маша в бордовом платье, Маша в объятиях Марко, смеющаяся над его шутками.

В пять утра он сдался. Встал, принял душ, оделся и поехал в офис.

Охранник на входе удивлённо посмотрел на часы — шесть утра — но промолчал. Сергей поднялся в кабинет, заварил себе кофе в приёмной (чёрт возьми, он всё-таки умел это делать), и сел за ноутбук.

Почта. Заявки на конкурс.

Три внешних кандидата — достойные, но без искры. Один внутренний — Мери Грей. Он уже знал её портфолио почти наизусть, но всё равно листал, вглядывался в линии, в цвета, в детали. С каждым разом эскизы нравились ему всё больше.

— Кто же ты, Мери Грей? — прошептал Сергей.

Часы показывали семь утра, когда он набрал Игоря.

— Сергей Александрович? — голос помощника был сонным и встревоженным. — Что-то случилось?

— Случилось, — ответил Котов. — Напишите кандидатке Мери Грей. Назначьте собеседование на пятницу.

— На пятницу? — переспросил Игорь. — Хорошо. Какое время?

— На любое. Спросите, когда ей удобно, скорее всего, я возьму её.

Игорь помолчал секунду.