Татьяна Дубинина – Командировка с сюрпризом (страница 3)

Юля уснула с улыбкой вспоминая о нём. Завтра понедельник. Новая жизнь. А значит – новые возможности.

Глава 5

Воскресенье позволило Юрию Смехову прийти в себя и сделать несколько выводов. Первый: если образ рыжей в корсете вытеснил Ольгу всего за сутки, значит, его «чувства» к последней были не более чем иллюзией. Второй: город Нижний Новгород, куда он приехал с неохотой, стал внезапно интересен.

Этот день он решил потратить на знакомство с ним. Посетил Нижегородский кремль, поднялся по Чкаловской лестнице, насладился видом Волги. Поужинал в небольшом, уютном ресторанчике на берегу Оки. Вернулся в отель немного уставшим, но довольным.

В понедельник утром он входил в офис «Стенового Империала» с чёткой деловой целью. Проект «Северные башни» требовал самых лучших отделочных материалов, их компания не привыкла экономить на впечатлениях для своих клиентов. Он был как обычно собран и готов к торгу.

Директор Аркадий Викторович произвёл на Юрия приятное впечатление. Твёрдое рукопожатие, умный, оценивающий взгляд и спокойные, добрые морщинки вокруг глаз. Не тиран, а хозяин. Тот, кто знает цену и хорошему качеству, и честному слову.

– Материалы нам нужны самые лучшие, – говорил Юрий, разложив перед ним предварительные планы. – Всё, что кричит «эксклюзив» и шепчет «изысканная роскошь».

Аркадий Викторович кивал, задавал точные вопросы. И, наконец, сделал то, что делает хороший руководитель – делегировал.

– Я направлю к вам нашего лучшего специалиста по премиум-сегменту. Она в курсе всех новинок и наших возможностей по индивидуальным заказам. – Он взял трубку внутреннего телефона. – Юлия, зайдите ко мне, пожалуйста.

Юля всё утро ходила, ощущая себя прекрасной крепостью. Чёрное платье, красиво уложенные волосы, идеальный макияж и при всём этом великолепии – бесстрастное лицо. Она уже успела пару раз мельком увидеть Максима – он шарахался от неё, как от привидения, а Наташа в столовой опускала глаза. План ЛКД – «Лёд, Красота, Достоинство» – работал.

Услышав звонок директора, она поправила платье и вошла в кабинет с лёгкой улыбкой профессионала. И…

Замерла на пороге. В кабинете сидел ОН. Он её тоже узнал. Пространство между ними, казалось, сейчас начнёт искрить и метать маленькие молнии. Аркадий Викторович, просматривая бумаги, ничего не заметил.

– Юлия, знакомься. Юрий Игоревич Смехов, наш ключевой партнёр по проекту «Северные башни». Юрий Игоревич, это моя лучшая сотрудница, менеджер по продажам, Юлия. Она покажет вам всё, что есть в нашем демозале.

Юрий первым опомнился. Он медленно поднялся, протянул руку. Его пальцы на миг сомкнулись вокруг её ладони и задержали дольше, чем того требовал деловой этикет.

– Очень приятно, – сказал он, и в его глазах вспыхнули искры.

Язык у Юли наконец-то сдвинулся с мёртвой точки. Мозг, отчаянно пытаясь вернуться в профессиональное русло, выдал первое, что пришло в голову.

– Смехов… – произнесла она. – Смешная фамилия.

Аркадий Викторович поднял глаза от бумаг и слегка нахмурился. «Юля, что за панибратство?» – говорил его взгляд.

Но Юрий рассмеялся. Громко, искренне, как будто она сказала нечто гениально остроумное.

– А что делать? – парировал он, не отпуская её руку. – Я и сам смешной. Не только фамилия. Природа постаралась на славу.

И тут её мозг, предав её, услужливо подсунул фразу: «Ты совсем не смешной. Ты самый настоящий красавчик». И сразу ощутила, как по шее, лицу, декольте разливается густой, предательский румянец. Она покраснела, как тот самый фуршетный бургунди на корпоративе.

Юрий это увидел. Его взгляд стал пристальным. Он заметил и румянец, и её растерянность, его улыбка стала заинтересованной.

– Ну что ж, – деловито произнёс Аркадий Викторович, слегка недоумевая, отчего обычно бойкая Юля вдруг вспыхнула, как девчонка. – Юлия, проводите Юрия Игоревича в демонстрационный зал. Покажите коллекцию «Галактика» и итальянские мраморные слэбы. Обсудите сроки.

– Да, конечно, – выдавила из себя Юля, наконец отдернув руку. – Пройдёмте за мной, Юрий Игоревич.

Она резко развернулась к двери, чувствуя взгляд на спине. Горячий, тяжёлый, помнящий всё.

Юрий шёл следом, не сводя с неё глаз. Хорошее, шутливое настроение вернулось к нему стократ усиленным. Командировка, чёрт возьми, складывалась просто блестяще. Ольга окончательно канула в лету. Перед ним была его Рыжуля. И на ней был не бархатный халат и не чёрный корсет, а умопомрачительное чёрное платье, которое он уже мысленно начал снимать.

Он нагнал её у тяжёлой двери демонстрационного зала.

– Ну что, специалист, – тихо сказал он, пока она искала ключ-карту. – Покажете мне всё самое лучшее, что у вас есть?

В его голосе слышались ноты, явно не имевшие отношения к мрамору.

Дверь в пустой, заполненный образцами материалов зал закрылась за ними, оставив снаружи мир обычных офисных будней. А внутри возникло новое, заряженное пространство. Где между плиткой «под состаренный паркет» и итальянскими слэбами витали призраки субботнего вечера: запах её духов, шелест кружева, вкус поцелуя и громкий щелчок двери, нарушивший их идиллию.

Юлия подошла к первому стенду, делая вид, что её всю жизнь интересовала только водопоглощаемость керамогранита. Юрий прислонился к стойке рядом, скрестив руки на груди.

– Значит, так, – начала она, и голос её слегка дрогнул. – Коллекция «Галактика»…

– Давайте начнём с другого, – мягко перебил он. – С того, как вы здесь оказались. И почему вы в субботу были… несколько иначе одеты.

Она обернулась к нему. И в её зелёных глазах, уже не растерянных, промелькнула та самая страсть, которую он запомнил.

– Это, Юрий Игоревич, не относится к работе и не входит в нашу экскурсию по демозалу.

– Жаль, – он улыбнулся. – А я бы заплатил за такую экскурсию отдельно. Любую цену.

Тишина в зале стала очень, очень красноречивой.

Глава 6

В голове Юлии пронеслись два сценария.

Сценарий первый, праведный: звонкая пощёчина. Достойный ответ наглецу, который смеет намекать на такое в рабочее время. Рука даже дёрнулась вверх.

Но тут же включился Сценарий второй, яростно-прагматичный: а что, если? Что если она, взрослая, только что освободившаяся от балласта женщина, позволит себе игру? Не ради него. Ради себя. Чтобы стереть из памяти жалкое лицо Максима и ощутить свою женскую силу. Чтобы доказать себе, что она – не жертва, а охотница. Или, как минимум, равный игрок.

Рука, вместо того чтобы описать в воздухе резкую дугу, медленно опустилась. Кончики её пальцев коснулись дорогой шерсти его пиджака, остановились на груди, чувствуя под тканью твёрдые мышцы и учащённое сердцебиение. Она подняла на него взгляд, и в её зелёных глазах появился томный, опасный блеск. Голос, когда она заговорила, был низким, бархатным и нарочито медленным.

– А сколько вы предлагаете, Юрий Игоревич? Денег то у вас… хватит?

Юрий Смехов был готов ко всему. К гневу. К ледяному взгляду и отчуждению. К кокетливой уловке. Но не к этому – к спокойной, оценивающей наглости, которая зеркально отражала его собственную. Он растерялся. На несколько драгоценных секунд он просто смотрел на неё, ощущая, как под её ладонью учащённо бьётся его сердце. Эта женщина была фантастична.

– Сколько хочешь, – выдохнул он, пойманный в собственную ловушку. Его голос потерял всю шутливую лёгкость, став хриплым и серьёзным.

Она медленно покачала головой, и рыжие пряди, выбившиеся из причёски, коснулись её щеки.

– Неправильный вопрос, – прошептала она. – Спрашивать нужно не «сколько», а «что». Что я хочу.

Юрий наклонился к ней. Его губы почти коснулись её уха. От него пахло тем же одеколоном, что и в субботу.

– Что ты хочешь, Рыжуля? – его шёпот был как прикосновение. Губы слегка задели край ушной раковины.

По её спине пробежали мурашки, от шеи до поясницы. Она наклонилась к нему в ответ, её губы в свою очередь оказались в миллиметрах от его уха. Её дыхание было горячим.

– Я хочу тебя, – чётко, без дрожи, выговорила она. – На всю неделю, пока ты здесь. Чтобы ты каждый день присылал мне самые дорогие и безвкусные цветы. Водил в кино на самые дурацкие романтические комедии. Ужинал со мной в самых пафосных и нелепых ресторанах. А ночью… – она сделала паузу, давая словам налиться смыслом, – …а ночью занимался бы со мной любовью так, будто я последняя женщина на Земле. И первая. И единственная.

К концу её речи Юрий был близок к тому, чтобы сорваться. Острое желание ударило в него с силой девятибалльного шторма. Мысли о мраморе, слэбах и «Северных башнях» испарились. Он видел только её влажные губы, её глаза, полные вызова, и чувствовал жар её тела через слой их одежды. Его руки сжали её бока, он сделал шаг вперёд, прижимая её к холодной поверхности стенда с образцами.

Она поняла его намерение по темнеющему взгляду, по напряжению в его руках. И, не отводя глаз, медленно перевела взгляд вверх, в угол зала. Потом – в другой. В третий.

– Мы можем начать прямо сейчас, – сказала она спокойно, почти сочувственно. – Но тогда всё это станет эротическим фильмом для всей компании. Во главе с охраной и… директором. Камеры. В каждом углу.

Её взгляд вернулся к нему, полный едва сдерживаемого торжества.

Юрий замер. Он медленно, с видимым усилием, разжал руки и отступил на шаг. Его грудь тяжело вздымалась. Он провёл ладонью по лицу, собираясь с мыслями. Потом вдруг рассмеялся. Тихим, восхищённым смехом.