Татьяна Дробышева – Психология экономической социализации личности. Основные формы и детерминанты (страница 5)

Иными словами, спектр проблем, разрабатываемых в русле экономической адаптации, имеет двухуровневую организацию: на макросоциальном уровне речь идет об адаптации больших групп населения к изменяющимся экономическим условиям (к примеру, безработных, малоимущих и т. п.), на микросоциальном уровне – об адаптации работников предприятий, сферы обслуживания и т. п., занятых в малом и среднем бизнесе, к изменяющимся экономическим условиям их труда. Другой подход в изучении феномена связан с выделением не уровней, а содержательных аспектов экономической адаптации, к примеру, институциональных (на рынке труда, в сфере общественного производства) и неинституциональных (в рамках домашнего хозяйства) (Проблемы экономической психологии, 2004, с. 460–481).

Опуская вопрос о дисциплинарной специфике, следует обратить внимание на сходстве и различии двух явлений – экономической адаптации и экономической социализации. Сходство проявляется в том, что экономическая социализация так же, как и экономическая адаптация может иметь две формы: «институциональную»[3] (путь целенаправленного, организованного, опосредованного социальными институтами формирования или развития личности в процессе ее ЭС) и «неинституциональную» (стихийная, нецеленаправленная, опосредованная значимыми другими – агентами социализации или процессами самоформирования). В широком смысле результатом ЭС и экономической адаптации является согласованность внешнего, т. е. требований социально-экономической среды, и внутреннего, т. е. проявлений психики как реакции на изменяющиеся требования среды. Различия же заключаются в том, что показателями ЭС и экономической адаптации выступают разные проявления психики и поведения человека или группы. Термин «экономическая адаптация» чаще применяется относительно адаптации группы и проявляется в условиях вторичной ЭС.

Понятие «социально-экономическая адаптация» наиболее часто встречается в работах социологов и экономистов. Причем авторы рассматривают его как аналог экономической адаптации» (Проблемы экономической психологии, 2004, с. 460–481) или как самостоятельный феномен. К примеру, в трактовке М. М. Гладковой социально-экономическая адаптация – это процесс и результат активного приспособления индивида к условиям социальной среды (Гладкова, 2010). В работе Е. М. Авраамовой социально-экономическая адаптация определяется как вид взаимодействия личности или группы с социальной средой, в ходе которого согласовываются взаимные требования и ожидания его участников (Авраамова, 1998). В последней концепции адаптационного поведения населения конечный результат экономической адаптации предполагает формирование новых моделей социально-экономического поведения, включение в старые стереотипы поведения новых элементов, сохранение старых моделей социально-экономического поведения. Заметим, что выделенные в данном подходе результативные характеристики могут быть приняты и как показатели результата ЭС личности (или группы), причем в разных ее формах – первичной и вторичной социализации, экономической ресоциализации.

В рамках другого подхода социально-экономическая адаптация изучается в связи с психологической адаптацией личности в условиях ее профессионального становления и понимается как «процесс приспособления личности к изменяющимся условиям среды, в значительной степени связанный с экономическими и социальными мотивами деятельности» (Экономическая психология, 2009, с. 141). Авторы этих исследований рассматривают социально-экономическую адаптацию как ответ на те динамичные изменения в экономической среде, которые оказывают влияние на ценностные ориентации, социальные стереотипы, нормы, конкурентоспособность личности или группы. С этой позиции понимание термина «социально-экономическая адаптация» по смыслу очень близко к трактовке понятия «экономико-психологическая адаптация». Такая же ситуация складывается и при рассмотрении другими исследователями социально-психологической адаптации к социально-экономическим условиям, которая определяется как один из видов адаптации, «включающий совместное изменение личности и среды в целях оптимального соответствия между ними» (Липатова, 2005, с. 6).

Сравнительный анализ феноменов «экономическая социализация» и «экономико-психологическая адаптация» показал, что оба они рассматриваются исследователями соответстственно «социализации» и социальной адаптации. Так, по мнению О. С. Дейнека, «экономико-психологическая адаптация» – часть адаптации человека как субъекта хозяйствования к рынку (производителя и потребителя, участника обмена и распределения, объекта экономической политики)» (Дейнека, 2000, с. 115), т. е. автор рассматривает экономико-психологическую адаптацию как психологическое приспособление человека к экономическим условиям развития общества. Показателями ее успешности являются наряду с объективными (уровень экономического статуса, качество жизни) и субъективные (отношение к экономическим реформам, явлениям бедности и богатства, деньгам, собственности и т. п.) характеристики (см. там же). Также показателем успешности экономико-психологической адаптации личности может выступать комплекс взаимосвязанных характеристик: уровень ее субъективного экономического благополучия или отдельные его элементы (уровень субъективного экономического статуса, выраженность финансовой депривированности и т. п.) (Хащенко, 2012).

По нашему мнению, экономико-психологическая адаптация в трактовках исследователей ближе по содержанию к явлению ЭС, чем, к примеру, экономическая адаптация. Экономико-психологическая адаптация, по сути, является одной из сторон ЭС личности. Содержание ЭС шире и не исчерпывается экономико-психологической адаптацией, включает аспекты присвоения личностью или группой экономического опыта, знаний, элементов экономической культуры. Она отражает самые разные стороны взаимосвязи личности (группы) и экономических отношений в обществе в процессе ее становления или развития как субъекта этих отношений. В этом заключается основная функция ЭС. Соответствие экономического поведения и деятельности человека задаваемым извне требованиям общества достигается в процессе экономико-психологической адаптации. Если говорить о результате экономической социализации, то фактически он обеспечивается экономико-психологической адаптацией, поэтому последняя может быть рассмотрена с позиции взаимодействия экономического субъекта и экономической среды, в процессе которого субъект пытается найти или создать оптимальный баланс между собой и этой средой. Экономическая адаптация в данном случае может быть и показателем, и условием успешности экономико-психологической адаптации субъектов.

Феномены «экономическая социализация» и «экономическое самоопределение» рассматриваются исследователями как частично пересекающиеся (А. Л. Журавлев, А. Б. Купрейченко и др.), взаимосвязанные (Л. В. Шибаева, Т. Г. Хащенко и др.), но не идентичные. Так, А. Б. Купрейченко характеризует экономическое самоопределение как поиск личностью способа функционирования и развития в экономической среде с целью достижения оптимальной позиции в системе экономических отношений (Купрейченко, 2014). Автор подчеркивает, что социализация может быть рассмотрена как одна из форм или одно из направлений самоопределения и, наоборот, самоопределение – как специфическая форма социализации, но только в тех случаях, когда цели самоопределения субъекта на данном этапе жизни хотя бы частично совпадают с целями адаптации, социализации и т. п. По нашему мнению, вышеприведенная трактовка экономического самоопределения содержательно противоречит заявленной же позиции автора. Более того, она указывает на обратное: экономическое самоопределение имманентно включено в ЭС и актуализируется личностью тогда, когда возникает некоторое рассогласование или противоречие в условиях его ЭС.

Косвенное подтверждение этому мы находим в подходах других исследователей, акцентирующих внимание на интеграции разных видов самоопределения молодежи. К примеру, Л. В. Шибаева, О. О. Бричковская, Л. Ю. Меренкова, О. П. Солодовникова и Т. С. Сандлер, изучая экономическое самоопределение в условиях профессионализации личности, определяют его как важнейшую составляющую процесса успешной социализации, а профессионализацию – как составляющую экономической социализации, ее конкретизацию. По их мнению, интеграция нравственной и экономической составляющих самоопределения на этапе профессионализации в вузе приводит к более успешной экономической социализации учащейся молодежи в ситуации целенаправленного, специально организованного обучения с применением проблемно-ориентированных задач (Бричковская, Шибаева, 2016; Солодовникова, Шибаева, 2015, 2016).

С нашей точки зрения, принципиальным отличием экономического самоопределения от экономической социализации является не столько факт создания условий среды, сколько его целенаправленный, осознанный характер. Экономическая социализация же может носить как осознанный, так и неосознанный характер в плане присвоения того, что предлагается социумом индивиду. Однако мы не можем дифференцировать ЭС и экономическое самоопределение по критерию «активность», как считают некоторые исследователи (Купрейченко, 2014). Аргументируя свою позицию, заметим, что сторонники разных парадигмальных подходов к исследованию процессов социализации проявляют единство взглядов на проблему активности субъекта в процессе его социализации. Так, с позиции социального конструкционизма активный характер социализации проявляется уже в том, что личность конструирует картину мира (Марцинковская и др., 2017; Экономическая психология…, 2000). Она включает в том числе образы экономических объектов и явлений, экономических отношений и т. п. В рамках системного, системно-субъектного, системно-диахронического подхода сам факт выделения ребенком себя из окружающего мира на ранней стадии социализации рассматривается как проявление им активности (Ломов, 1984; Сергиенко, 2021; Шамионов, 2013).