Татьяна Драгункина – Контакт (страница 1)
Татьяна Драгункина
Контакт
Генерал Юуспе оглядывал окрестности недавно колонизированной планеты. Позади были годы подготовки, высадка, тяжелое привыкание к новым условиям и к мысли, что скорее всего, это место станет их новой родиной и могилой. Обратно они уже не вернутся. Только контейнеры с полезными ископаемыми и вообще всем ценным, что можно будет здесь найти.
Последние данные, полученные с разведывательных дронов, одновременно обнадеживали и обескураживали. Планета была абсолютно пустой и дикой – холодный неприветливый климат не давал развиваться созданиям крупнее обычных хищников и травоядных родного мира генерала. Не было признаков разумной жизни. Эволюция в один прекрасный момент остановилась.
И от этого генералу было немного неуютно. Он так надеялся, что не придется ни с кем соперничать за этот булыжник в открытом космосе. Кстати, планету, в пику длинному и заумному названию, которое дали первооткрыватели, колонисты между собой так и называли «Булыжник», непочтительно хмыкая.
В кабинет генерала вошел его заместитель – без стука, только козырнув, едва тот поднял на вошедшего взгляд. На грубо сработанный письменный стол легли сероватые прямоугольники бумаги.
- Что это? – почти брезгливо сказал генерал, разглядывая фото. – Это что, шутка?
На фотографиях было изображено нечто в красном балахоне, ростом с пятилетнего ребенка, которое неловко ковыляло по лесной тропинке, и не было похоже ни на одного представителя местной фауны.
- Нашему видеографу стоило больших волевых усилий сделать эти снимки, - негромко сказал заместитель, тем временем внимательно наблюдая за мимикой начальника, разглядывавшего фотографии. Заметив, что тот подслеповато щурится, услужливо щелкнул выключателем настолько лампы, но генерал словно не заметил улучшений. - Попытка «познакомиться поближе» окончилась неудачей – добровольцы просто не нашли в себе силы подойти к находке. Позже они описывали свои ощущения как внезапно охвативший их ледяной ужас, от которого им хотелось немедленно бежать.
- Что, дрона послать ума не хватило? – сердито спросил генерал.
- Вся техника приходит в негодность в радиусе пятидесяти метров от этой твари. Более сильной фототехникой на дронах мы не располагаем.
Генерал бросил фотокарточки на стол, как игральные карты, и они, красиво вспорхнув, разлетелись и соскользнули на пол.
- Ну и что скажете? – тоскливо спросил он. – Что это такое? Местное население? Происки наших врагов?
Заместитель пожал плечами.
- Эта штука не похожа ни на одно местное животное. Мы отсылали описание специалистам… Домой, - тут он судорожно сглотнул, вспоминая, КАК далеко теперь его дом, - группа ученых, которые проводили первичную разведку и инвентаризацию, в один голос утверждают, что такого они не видели ни в одной части Булыжника.
- Если это не животное, и не представитель разумной расы, то что это такое? – генерал тоскливо перебирал в уме следствия встречи с этим чудищем. Отчеты, бесконечные отчеты… - И что мне с ним делать?
- Пока оно только пугает своим видом тех, кто по неосторожности слишком близко подходит к озеру. Технику в тот район мы не пускаем, есть чем заняться.
- У меня приказ вести «щадящую» разработку, - генерал уставился на валяющиеся на полу снимки и заместитель, спохватившись, бросился их собирать. – Но рисковать людьми и техникой я не вправе. Если эта тварь будет угрожать жизни или сломает мне хотя один каттер или скрепер, я отдам приказ на уничтожение. И гори оно все жарким пламенем. Понятно?
Заместитель радостно кивнул.
- У нас в части есть добровольцы, - сообщил он, будто вспомнив, - группа готова по первому слову выйти на охоту.
- Пусть ждут, и без приказа с места не двигаются, - предупредит генерал.
Однако уже на следующий день повод для приказа нашелся. Ночная смена, расчищавшая место для будущего поселения, остановила работу. Все операторы дружно, как один, отказались продолжать, пока нечто, гуляющее в лесу, не исчезнет. Заместитель генерала истратил весь свой запас приличных и неприличных слов на уговоры и угрозы, а также пожелания всяческих кар чужеродной твари, однако к ночной смене присоединилась и дневная, и работа грозила серьезным сбоем. Каждый день приостановки грозил переносом срока ввода в эксплуатацию строящегося объекта на недели и месяцы, что в непривычно суровых условиях Булыжника было просто смерти подобно.
- Я… эту тварь… четвертую! – сипло кричал заместитель, багровея лицом. Неприличный солдатский лексикон выговаривался в промежутках одними губами – к этому приучил генерал Юуспе. – На костре сожгу!
- Сначала подойди к ней, - саркастично отзывался начальник ночной смены, бесстрашно выглядывая из-за спин операторов, сгрудившихся серо-зеленой спецовочной массой на делянке. – У меня от встречи с ней целый комплект униформы пропал. Отстиралось, но все равно запах страха остался.
Заместитель остановил поток ругательств и злобно зыркнул на бригадира:
- Генерал прибудет – и второй комплект испортишь, - пообещал он. – Вы по графику уже на пять дней отстаете. Саботаж решили устроить? Под трибунал захотели?
- Ты нам трибуналом не грози, - солидно прогудел комбриг дневной смены, - где работников возьмете на замену?
- Дадим запрос домой, новых пришлют, - в запале ответил заместитель, и тут же пожалел об этом. На шум скандала прибежала уже чуть ли не половина всего рабочего состава, и все они с одинаково каменно-суровым вниманием на лице слушали перепалку начальства.
- Не пришлют, - веско припечатал дневной комбриг. – Условия здесь экстремальные по первому классу, так что новых работников не будет.
- С чего это условия по первому классу? – холодея внутри от предчувствия нового скандала, вякнул заместитель. – Вы контракт подписывали по третьему! А, цену себе набиваете! – внезапно прозрев, взвыл он.
Рабочая атмосфера окончательно испортилась до кондиции базарной склоки. Обе смены зашумели, загалдели, полетели революционные призывы немедленно взять и улететь, и пусть генерал со своим заместителем сами достраивают базу.
- Нет, ты скажи, ты скажи! Премий тебе мало? Выслуги лет в тройном размере мало? – орал заместитель на дневного бригадира. – Первый класс, ишь ты!
- А ты мне деньгами не пеняй, - перекрывал гвалт основательный говорок дневного бригадира, который даже связки не напрягал. – А то я вас не знаю. С нами то вы подписывали контракт по третьему. А про то, что с первой партией случилось, умолчали. Деньги сэкономить решили, хитрозадые!
- Что ты мелешь, - воодушевленно возражал заместитель, - ничего с первой партией не случилось! Что с ней вообще могло случиться?
«Молодец», - похвалил он про себя, - «даже не екнуло ничего внутри.»
- Тихо! Рты закрыли! Заткнулись все!!! – гаркнул вдруг дневной бригадир, и шум постепенно стих
Он выступил вперед, и рабочие расступились перед ним, как волны под носом корабля. Заместитель краешком сознания отметил, что всего его слушают беспрекословно, и осознал, что теперь ему точно грозит выволочка от генерала за то, что упустил этот момент.
Бригадир подошел вплотную к заму:
- Ты мне эти сказки официального вранья не рассказывай, - ласково обратился он к заму. – Мы все прекрасно знаем, что в первой партии прибыло двадцать человек, а вернулось домой девятнадцать. А это означает, что уровень опасности командировки должен быть по первому классу, а не по третьему.
- Ты много знаешь, - надменно ответил зам, радуясь в душе, что не придется что-то особенно привирать, - но только не то, что нужно. Да, из первой партии действительно вернулось на одного меньше. Но это был несчастный случай! – он повысил голос, потому что рабочие снова зашумели. – Несчастные случаи по международному уложению о колонизации не считаются поводом для присвоения третьего класса экстремальных условий колонизации…
Крики из толпы снова стали яростными и угрожающими, и последние слова заместителя остались неуслышанными.
- Да что тут говорить! Сворачиваться надо! – бойко предложил кто-то. Его с энтузиазмом поддержали, и мятежная толпа пришла в хаотичное движение. «Будут бить», - с тоской подумал заместитель, вспоминая о табельном, запертом в сейфе в кабинете в нескольких километрах отсюда.
- Смиррррна!
В военной академии учат не только строем ходить и правильно носить головные уборы. В условиях, приближенных к боевым важно, чтобы каждая боевая единица слышала и понимала отданный приказ. И будь ты хоть оперный певец, хоть безголосый тихоня, но команда должна дойти до любого. Речевую подготовку называли «курсы командного голоса», и учили не зря.
Голос генерала разошелся громовыми раскатами, заполняя собой все пространство и достигая потаенных уголков мозга, отвечающих за выполнение стойки «спина прямая, руки по швам, плечи развернуть, живот подобрать». Заместитель, выполняя команду, восхищенно оценил мастерство – стойку правильно выполнили даже те, кто отродясь не служил.
Далее генерал сказал несколько емких, пространных фраз и несколько коротких, общий смысл которых сводился к тому, какой противоестественной любви подвергнется каждый, кто посмеет срывать сроки выполнения работ, а бригадирам и звеньевым пообещал акты любви в тройном размере, как премию и выслугу лет. Рабочие внимали с уважением, и с каждым словом в их глазах разгоралась любовь к начальству и энтузиазм выполнить и перевыполнить.