Татьяна Драгункина – Библиотека чудес (страница 1)
Татьяна Драгункина
Библиотека чудес
— Смирнов, ты безнадежен, — Валентина Семеновна, учительница русского и литературы устало смотрела на девятиклассника, ковыряющего носком кроссовка паркетную доску возле ее стола. — Выпускной класс, а у тебя двойка в четверти выходит. Ты потом что делать будешь? Поступать? Или до одиннадцатого доучиваться? Имей в виду, поблажек не будет! Со справкой из школы вылетишь!
Даже угрожающие нотки, подпущенные в голос на последней фразе, не возымели эффекта. Константин Смирнов, учащийся девятого «А» класса средней общеобразовательной школы, никак не отреагировал на «справку». Подросток молчал, не пытаясь спорить или торговаться. Он понимал, что эта пламенная тирада закончится предложением сделки, и терпеливо ждал, не выдавая своего волнения. Пауза затягивалась и учительница сдалась первой:
— Ладно. Я дам тебе последний шанс. Последний! У тебя нет оценки по сочинению по литературному произведению. Сдашь сочинение — поставлю тройку.
Константин кивнул, не поднимая головы — боялся спугнуть замаячившую на горизонте удачу. Сочинение — легкотня! Скачать из интернета несколько текстов, надергать из них абзацы, переделать несколько слов -и готово! Можно за один день управиться. Или за два, если станет совсем лень.
— Не надейся, что обойдешься списыванием, — учительница хмыкнула, словно прочитала его мысли. — А чтобы полностью исключить возможность сжульничать, ты будешь писать сочинение по произведению не из школьной программы.
Смирнов возмущенно вскинулся и наткнулся на ехидную усмешку, игравшую на тонких губах, накрашенных дурацкого вишневого цвета помадой. Он понял, что вся его актерская игра была видна как на ладони, и от этого разозлился еще больше. Он открыл было рот, набирая в грудь воздух, чтобы выпустить его заготовленным «не имеете права!» Но педагог оказался проворнее.
— Я дам тебе фору, — заявила она. — У нас в городе есть библиотека, где работает моя родственница. Она может дать тебе любую книгу, по которой точно никогда не писали сочинений.
Крупным и красивым учительским почерком она написала на тетрадном листке адрес и протянула его Смирнову.
— Оценки я выставляю через неделю. Постарайся сдать сочинение хотя бы не в последний день, иначе работу не приму и проверять не буду. Ты меня понял?
Мальчишка понуро кивнул. Новая учительница, которая досталась классу в этом году, неистовствовала, выдвигая нереальные требования и жестоко снижая оценки за малейшие ошибки. Избранные отличники и отличницы ходили с важным видом, выгрызая оценки у строгого педагога, которому присудили кличку «Валентина-зверь». Троечники, вроде Кости, скисли и даже не пробовали вырваться из своего болота. Сам Костя по выражению мамы, «скатился» с твердой четверки на двойку, и ему было бы совершенно наплевать, если бы не разборки дома. За тишину и покой он готов был побороться, поэтому на следующий день он отправился искать библиотеку.
Поплутав между домов с совершенно невероятными порядковыми номерами, выданными без какой-либо системы и логики, он набрел на небольшое одноэтажное здание, плотно пристроенное к старой многоэтажке. Он принял было его за часть самого дома, но у зданьица был отдельный вход со старым осыпавшимся от времени, словно обгрызенным бетонным крыльцом, и блестящей табличкой у входа: «Городская библиотека». Ни номера, ни графика работы, хотя на двери болталась табличка с надписью «ОТКРЫТО». Поверив ей, Костя толкнул дверь и вошел внутрь.
Запах пыли и старой бумаги, знакомый по школьной библиотеке, здесь был гораздо сильнее. Из неизвестного очень далекого угла бормотало радио — невозможно было разобрать ни диджея, ни передачу. Тишина, подчеркнутая этим замшело-старым звуком, давила и колотилась в ушах в такт сердцебиению.
В паре шагов от входа стоял массивный стол со множеством ящичков. Настольная лампа горела ярко, но совершенно бесполезно — библиотекаря не было на месте. Да и вообще создавалось впечатление, что в здании никого, кроме Кости, не было.
— Из… Извините… А можно кого-нибудь? — к концу фразы голос прорезался и окреп, и эхо прошлось по старым беленым стенам и вдоль нескончаемых стеллажей с книгами. Где-то вдалеке что-то зашуршало, зашевелилось, и двинулось к посетителю, нагнетая совершенно непонятное волнение.
Старая ковровая дорожка, выстеленная бесконечной полосой вдоль стеллажей, смягчила суетливый стук каблучков, к которому при приближении явственно добавился скрип и позвякивание тележки на колесиках. Костя вытянул шею, торопясь поскорее увидеть того, кто пришел на его голос, и столкнулся со знакомым, но совершенно неожиданным в этом месте человеком.
— Приве-ет, — озадаченно и от сюрприза вежливо поздоровалась с ним Агата, одноклассница, отличница, любимица зверь-учителя по литературе. — Ты чего здесь делаешь?
Костя посмотрел на нее и тележку, с горой набитую книжками. Ему стало понятно, как одноклассница добилась признания и отличных оценок, выполняя немыслимые требования — ей тоже дали адрес этой библиотеки, и она втихую от всего коллектива брала здесь книги, чтобы потом выпендриться на уроке! От внезапного логического умозаключения Косте стало очень обидно за себя и коллектив. Выпятив губу, он выдал самым нахальным тоном, за который нередко получал от мамы подзатыльники:
— Помидоры купить! Зачем в библиотеку еще ходят?!
Агата закатила глаза и цокнула:
— Господи… да ты точно мог за помидорами сюда прийти. Случайно. Чего надо?
— А ты что, библиотекарь, что ли? — огрызнулся Костя. Агата, которая в школе открывала рот только для ответа на уроке, на поверку оказалась острой на язык и совсем не тихоней. Без школьной формы он не признал бы ее сразу — вот как сейчас. Каблучки, конский хвост вместо косички, и даже, кажется, губы накрашены — его ровесница выглядела по-взрослому красиво и серьезно.
-Я помощник, — Агата указала на тележку с книгами, — подрабатываю после уроков.
Открытие номер два вогнало Константина в ступор. Он молчал, осмысливая сказанное, и постепенно начинал чувствовать неловкость за свою послешкольную беззаботность.
— Мне книга нужна, — выдавил он, — чтобы двойку исправить.
— Какая книга? — деловито поинтересовалась Агата, усаживаясь за стол. Ее руки порхали над столешницей, вылавливая по очереди небольшой картонный листок, разграфленный типографским способом, ручку, наклейку-штрихкод. В мгновение ока картонка была заполнена каллиграфическим почерком, наклейка нашла свое место, сканер штрихкода, спрятанный так далеко, что о его существовании нельзя было даже заподозрить, по-магазинному знакомо пискнул, и временный читательский билет скользнул по лакированной поверхности, остановившись точно на краю стола перед Костей.
— Да любая, которую мы не проходили, — ответил Костя, аккуратно забирая читательский билет. — Мне для сочинения…
— А, — понимающе отозвалась Агата. Косте показалось, что в ее голосе проскользнуло ехидство, и снова надулся — девочка явно чувствовала себя королевой и снисходительно оглядывала его сквозь очки, становясь до дрожи похожей на учительницу литературы. — Слушай, мне некогда сейчас… Я должна партию книг оприходовать, — слово из взрослой жизни она проговорила с особым тоном, — ты же сам справишься? Стеллажи с первого по двадцать пятый — детская литература, дальше — то, что тебе подойдет. Правила библиотеки знаешь?
— Знаю, — буркнул Костя, — не шуметь, телефон выключить…
— Книгу вернуть на место, — строго закончила Агата. — Номера стеллажей написаны на стойках, иди вдоль по прямой, не ошибешься.
Она выскочила из-за стола, круто развернувшись, вцепилась в тележку и, часто стуча каблучками, покатила ее в противоположную стеллажам сторону. Хлопнула тяжелая дверь, и Константин снова остался в тишине и одиночестве, сжимая чуть вспотевшими пальцами исписанную картонку.
Ковровая дорожка стелилась по полу прямо, как стрела, подгоняя шаг. Костя очнулся, когда понял, что прошел слишком далеко — цифра на стойке, выведенная затейливыми завитушками чем-то вроде лака для ногтей испугала своей величиной. «1001». Над головой тускло горел не прямоугольный короб с двумя люминесцентными палками внутри, а какая-то тяжелая люстра, похожая на те, что Костя видел в театре. «Видно, ремонт в этой части библиотеки еще не делали», — решил он, пытаясь понять, не показалось ли ему, что в люстре вместо лампочек, похожих на свечи, чуть помаргивают настоящие огоньки.
Вернуться назад он не решился, рассудив, что чем дальше стеллаж, тем менее популярные книги на нем стоят. А значит, есть шанс особенно не заморачиваться с прочтением — вряд ли зверь-учительница читала книгу, которую засунули на самые задворки. Костя пригляделся к названиям на корешках, ругая плохое освещение. Впрочем, почти сразу он привык, и буквы, мутным золотом вытисненные на старых переплетах, от времени ставших практически одного цвета, угадывались безошибочно. Только вот названия были странными. «На Андруссийских берегах», «Необыкновенные приключения гарема принца Мирзы в Золотых барханах…» — дальше он читать не стал, смущенно хмыкнув — как-то очень двусмысленно звучала фраза про приключения. Но такого точно не увидишь в школьной библиотеке.
В тишине и полумраке искать подходящую книгу было скучно. Костя стал ходить между стеллажей, проводя рукой по стопкам книг, надеясь, что вытащит что-нибудь наугад. С каждым новым рядом полок ему казалось, что стеллажи становятся все выше и выше, а книги — все более темными и ветхими. Ухватив на пробу какой-то томик, он еле удержал его — листы, сшитые и склеенные в один брикет, легко вывалились из обложки. Испугавшись, что ему влепят штраф за порчу книги, он торопливо сунул ее обратно, но не смог воткнуть в плотный ряд, как будто другие книги ее не пускали.