Татьяна Донченко – Мой бывший - будущий босс (страница 8)

– Просто что? – перебил он. – Просто пришел забрать чужую добычу? Так не бывает. Здесь у каждого своя территория.

– Хороша «добыча», – ответил я, стараясь держать голос ровным. – А ты, часом, слух давно проверял? Я же сказал – она моя невеста.

– А доказать сможешь? – усмехнулся он.

Альфа́ч поднялся со своего места. Он был крупный, но двигался на удивление легко.

– Без проблем. Пойдем выйдем, подышим свежим воздухом. Поговорим по-мужски. Выясним, чья она. И кто тут не понимает правил.

Девушки смотрели на меня с расширенными от страха глазами. Они провожали взглядом так, словно мы с Игорем Петровичем уходим на войну.

Как в дикой саванне, честное слово!

Два самца пошли махаться за самку. Хотя какая из этой гадалки «самка»? Скорее уж, опасный хищник.

Вышли мы с ним на улицу, подальше от девушек и стекла.

Главный, конечно, был выше меня и шире в плечах. Но у меня-то в сердце – праведный гнев (или не очень), а в руках – пара лет занятий боксом.

Перекинулись мы парой «ласковых». Мне, как назло, по лицу прилетело. Прямо в челюсть. Звёзды на глазах вспыхнули, как салют на День Победы.

Тут как раз подскочила патрульная машина. Видимо, мой детектив, Игорь Петрович, успел наряд вызвать.

Сгребли наших, самцов, распространять тестостерон за решеткой.

Игорь Петрович пошел с охраной клуба разбираться, почему девушек не защитили. Мужик, конечно, крутой. Свое дело знает.

А я вернулся за столик, победитель по жизни, царь зверей.

Утер кровь с разбитой губы и ухмыльнулся.

Девушки, конечно, испугались.

Зеленоглазка за льдом к бару побежала, а вторая, бледная как смерть, мне воды из графина на лицо налила, побрызгала и выпить дала. Типа, оказала первую помощь.

Я выпил. Потому что жажда мучила, как тысяча верблюдов в пустыне.

Вода, правда, оказалась невкусная. Какая-то горькая. Но пить хотелось так, что я не обратил внимания. Отставил чашку, почти допитую до дна.

И в этот момент зеленоглазка как завопила:

– Вы что, выпили из этого графина?!

Я кивнул, принял лед и приложил к развороченной челюсти. А девушка смотрела на меня с ужасом и выругалась. Матерно так, смачно.

Красивая такая, как фея-волшебница из сказки… только матерящаяся.

И тут я понял, что что-то не так.

Глаза начали плыть, как у пьяного матроса.

В животе заурчало предательски. Я вообще не понимал, что происходит. Слышал только, как зеленоглазка кричала на свою подругу:

– Ты что, совсем дура? Ты разве не видела, что я туда слоновью дозу снотворного насыпала? Он еще и весь стакан выпил! Да он же так умереть может!

Это вы сейчас серьезно?

«Красота – смертельная сила», – подумал я, отключаясь.

А еще о том, что рыцарство – это, ребят, походу не моё…

Глава 9. Лиза. 4 года назад

Божечки-кошечки, вот я вляпалась!

Видели этого красавчика? Ну как можно быть таким сногсшибательно красивым, да еще и героем?

И за свое геройство… чуть кони не двинул.

Скорую вызвали, конечно. Благо хоть мозги еще работали на уровне «паникуй, но делай».

– Ни слова про то, что ты подсыпала снотворное! – шепнул мужчина-полицейский. – Иначе, если помрет, на тебя могут и обвинение повесить.

Шикарно!

А я-то думала, что самый большой кошмар – это когда выпадает пятерка пентаклей или тройка мечей.

Такой мужчина… по моей вине в ящик сыграет? Ой, нет, я не хочу, чтобы он умирал.

Как представлю, что этот накачанный красавчик больше никогда не проснется… Бррр! У меня ж теперь фобия на снотворное будет!

А он же мне так понравился! Этот его взгляд, эти… бицепсы! И этот поцелуй! Боже, эта секси-щетина на идеальном лице и этот легкий чмок в губы! Меня как током шарахнуло. Я ж со школы так не краснела!

Ну кто его за язык тянул пойти выйти кулаками махать? С этими гориллами лезть в драку! Он что, Рэмбо пересмотрел?

Я б ему медаль «За храбрость и идиотизм» вручила вместе с пожизненным абонементом на промывание желудка.

Те амбалы уже почти поверили, что мы знакомы. Я бы эту комедию разыграла до конца. Мне бы только свистнули, я бы тут же изобразила невесту. Да я бы ему сама в губы впилась, чтобы все поверили!

Больница гудела, белые стены давили, пахло лекарствами и отчаянием.

Я сидела на жестком пластиковом стуле возле кабинета реанимации, вцепившись в сумочку, словно это был единственный якорь в этом море неизвестности.

Внутри всё дрожало. «Как же так, дура!» – безжалостно отчитывала я себя. Один необдуманный поступок, а последствия… Страшно даже представить.

Врачи, хмурые и немногословные, суетились вокруг. Когда дошла очередь до меня, допрос устроили с пристрастием. «Что именно он принял? Какое лекарство?» И когда я сказала название, их лица посерели.

Они пробормотали что-то про сильный препарат, про то, что шансы есть благодаря тому, что мы его вовремя привезли. Про то, что если бы приехали позже, им бы понадобилось чудо, чтобы его спасти.

Чудо! Мне нужно было чудо! Потому что если с этим красавчиком что-нибудь случится… Я себе этого никогда не прощу.

Потом началось самое интересное. В смысле, самое лицемерное. Вопросы, вопросы, вопросы. Кто я ему? Почему он это сделал? Пришлось срочно импровизировать, пускать в ход весь свой актерский талант.

– Мы… Мы жених и невеста! – всхлипнула я, пустив слезу. – Мы расстались… Из-за пустяка! А он… Он, наверное, решил, что не может без меня жить…

Ну и бредятина! Но, кажется, прокатило. Медсестры сочувственно вздыхали, участливые санитарки предлагали валерьянку. Я чувствовала себя последней лгуньей, но что мне оставалось делать? Правду сказать? И прямиком за решетку? Нет уж, спасибо.

Наконец, когда я уже была готова провалиться сквозь землю от стыда и отчаяния, ко мне подошел слегка запыхавшийся доктор.

– Откачали вашего Ромео, – сказал он, устало потерев переносицу. – Скоро придет в себя. Ему повезло, что вы так быстро среагировали.

В груди что-то щелкнуло, и на смену страху пришло облегчение, такое оглушительное, что чуть не сбило с ног. Жив! Он жив! И это – главное.

Вика и Кира, уставшие от больничной атмосферы и пережитого стресса, засобирались домой.

– Ты остаешься? – спросила Вика, понимающе глядя на меня. – держи нас в курсе.

Я кивнула, провожая их взглядом. А потом решительно направилась к палате, куда перевели моего… Ромео.

Вошла тихо, на цыпочках.

Он лежал на кровати, бледный, с закрытыми глазами. Подключенные капельницы и датчики добавляли обстановке драматизма.

Я осторожно села на стул рядом с ним, вглядываясь в его лицо. Даже в таком состоянии он был прекрасен. Высокие скулы, волевой подбородок, чуть растрепанные волосы…

– Эх, – прошептала я. – Какой же ты дурак, Ромео-Рэмбо!

Сама не заметила, как уснула. Просто примостилась на жестком стуле, глядя на его неподвижное лицо, и вдруг – темнота.