Татьяна Донченко – Мой бывший - будущий босс (страница 3)
А где мой новый босс? Неизвестно.
Молится, видимо, где-то, чтобы полет прошел спокойно и я не натворила дел.
Или, скорее всего, пьет где-то в баре. Ну, а что еще делать, когда лететь столько часов? Нельзя же столько не пить напитки, у человека может случиться обезвоживание организма!
Вряд ли он осмелится что-то выпить при мне, если, конечно, не опасается за свою жизнь.
Да, забыла рассказать, однажды я его нечаянно опоила убойной дозой снотворного. Да так, что бедняга чуть не помер!
Случайно вышло, с кем не бывает?
Интересно, сколько минут пройдет, прежде чем он припомнит мне этот случай? Спорим, весь полет будет меня подозревать в намерении отравить его вторым, улучшенным изданием того снотворного?
В зале ожидания, на этих твердых скамейках для настоящих йогов, наблюдала за людьми.
Кто-то слушает музыку, уткнувшись в телефон, кто-то дремлет, разместившись на двух креслах сразу.
За стеклом – самолеты. В наш загружают багаж.
Я никогда не летала. Страшно, если честно.
Главное, во время взлета не заорать от ужаса. Ох, сейчас бы мне та доза снотворного не помешала…
И вот я в самолете. В бизнес-классе! Чего я никак не ожидала. Чтобы для ассистентки так расщедрились?
И ах, вот он! Леонов собственной персоной.
– Ух ты, нас посадили рядом! – воскликнула я, усаживаясь в удобное кресло.
– Ага, потрясающе… – процедил сквозь зубы босс. Ох, как же странно его теперь так называть.
– Учтите, Константин Юрьевич, я храплю.
– Я… помню, – устало бросил он, будто сам не верил, что все это наяву.
Он достал телефон, скоро заговорил – нет, замурлыкал! Сладким, приторным голосом называл кого-то зайкой. Фу, как банально!
Обещал кучу всего привезти, подарки, сувениры, черта в ступе. И чуть ли не 24 на 7 звонить…
Что там за дура инфантильная? Не понимает, что мужик работать едет? Или она думает, что он целыми днями будет сидеть на пляже с коктейлем и строчить ей милые сообщения? Ну-ну.
Жаль, что мне позвонить вот так побесить некому. У меня был один поклонник для здоровья, так сказать. Но серьезных отношений не было давно. Ха! Вот уже три года…
Но я ни за что ему в этом не признаюсь.
Как-то холодно в самолете.
Остановила проходящую мимо стюардессу и по-китайски, довольно бегло, попросила плед. Все-таки годы работы и учебы в языковой школе даром не прошли.
Она мило улыбнулась и через секунду вернулась с мягким, теплым пледом.
А в этот момент Леонов перестал болтать и смотрел на меня странно. Как будто я представитель внеземной цивилизации, спустившийся на землю с секретным заданием.
– Что? – спросила я, вздернув бровь.
– Ничего.
– Да расслабься ты, Леонов! Пледом и китайским я тебя точно убить не смогу.
Но это не точно.
– Я для тебя теперь Константин Юрьевич, – тихо исправил он, устало вздыхая. Стадия принятия? Быстро он.
– Да хоть папа римский… Это явно глупое недоразумение, слетаем в Китай, сделаю всё, что от меня потребуется, и уволюсь, не переживайте, – и едко добавила: – Константин Юрьевич.
– А где вы увидели переживание? – он указал на свою козеро́жью морду. – Ноль эмоций относительно вас.
– Взаимно, – буркнула я в ответ.
Укуталась в плед и долго барахталась, пытаясь удобно устроиться. Все никак не получалось.
То он сползал с плеч, то щекотал нос, а то и вовсе запутывался в волосах.
Явно вызывала у Леонова раздражение. Еще бы!
Нахмуренные брови, сжатые губы, казалось, сейчас из его ушей пойдет дым.
Он забарабанил пальцами по подлокотнику, демонстрируя свое нетерпение.
И весь его вид как бы говорил, что эмоций-то как раз не ноль.
Отставив плед, я сделала то, что привыкла делать, когда нервничаю, – достала карты, чтобы посмотреть, что же меня ждет в этой поездке.
Туз кубков.
Ну, блин!
И нет, я не буду думать о том, что означает эта карта.
Сейчас я не хочу ни любви, ни глубоких чувств.
Глава 4. Константин
– Серьезно? – спросил я, не удержавшись от сарказма. – Ты хоть раз в жизни решения принимала без этой колоды цыганской радости?
Человек, по моему скромному мнению, сам кузнец своего счастья. Сам себе режиссер, сценарист и главный герой.
Никакие звезды, карты и прочие гадальные приблуды не должны диктовать, как тебе жить.
А после того как она карту себе вытащила, прям видно, как у нее внутри все закипело.
Сама виновата. Сама себе испортила настроение одним движением руки.
Я не удержался, поддел ее:
– Ну что, куда метлу и котелок дела? В багаж сдала или в ручную кладь пристроила?
– А вы как через металлоискатели прошли с колом в… – осеклась. Неужто о субординации вспомнила?
Хотя было даже жаль, что я не дослушал это. Теперь сиди, гадай: она про кол в сердце или речь о заднице?
Я заметил, что впереди сидел ребенок лет пяти и с любопытством оглядывался на нас. Хм. Была бы речь о сердце, она бы не стала сдерживаться.
Мысленно улыбнулся. Будет весело.
Начали взлетать.
И вот тут-то вся ее показная уверенность, вся эта мистическая аура… Всё как ветром сдуло.
Лиза начала волноваться. Дышала часто, вцепилась в подлокотник так, что, мне кажется, там вмятины остались.
Глаза – как у испуганной лани.
Ее обычно невозмутимое лицо сейчас выдавало все страхи.
Я не мог не заметить эту резкую перемену, и мне стало по-настоящему жаль ее. В этот момент она казалась такой маленькой и беззащитной, что все подколки и сарказм как-то сразу улетучились.
Не знаю, что на меня нашло, но я просто взял и сжал ее руку.