Татьяна Добровольская – Сказкотерапия. Живые истории (страница 2)
Она пошла по магазинам, но оказалось, что все платья в городе шились по одной выкройке: «Чтобы не мешать другим». Блузки были без пуговиц — чтобы не привлекать внимания. Обувь — на полразмера меньше, чтобы шаги были тише.
Дома было не лучше. Комнаты сжимались. Потолок опускался. Даже воздух стал густым и тесным, им трудно было дышать.
Больше всего женщина боялась занимать место. В автобусе она сжималась, чтобы сесть поменьше. За столом ела крошечными кусочками. Даже голос её стал тихим, тонким, чтобы не заполнять собой пространство.
Однажды в парке она увидела старушку, которая танцевала одна. Широко, размашисто, занимая целую поляну. Руки — как крылья, шаги — как объятия земли.
— Разве вам не тесно? — спросила женщина.
— Мне? — удивилась старушка. — Земля большая. На всех хватит.
Женщина посмотрела на свои тесные туфли, на узкие рукава. И сделала то, чего не делала никогда: сняла обувь. Пошла босиком по траве.
Земля оказалась мягкой. Прохладной. Просторной.
Дома она не включила свет, а зажгла свечу. И в свете этой свечи увидела, что стены её комнат не сдвигаются. Они просто стоят. Это она сама сжималась.
Она взяла ножницы. Не для того, чтобы резать одежду. Чтобы разрезать воздух. Она резала невидимую ткань страха вокруг себя. Раз — и воротник распахнулся. Два — и рукава упали свободно. Три — и комната вздохнула, расширилась.
Наутро она надела самое обычное платье. Но надела его по-новому: не втягивая живот, не опуская плечи. Просто надела. И вышла на улицу.
В автобусе она села на всё сиденье. Не раздвинулась — просто позволила себе занять столько места, сколько нужно её телу.
Рядом села девочка с куклой.
— Вы красиво сидите, — сказала девочка. — Как королева.
Женщина улыбнулась. Она не почувствовала себя неудобной. Она почувствовала, что наконец-то уселась. В своей жизни. В своём теле. В своём праве быть.
Теперь иногда ей всё ещё хочется сжаться. Но она вспоминает старушку-танцовщицу и говорит себе: «Земля большая. На меня тоже хватит».
И расправляет плечи.
Слова-ключи:
Пространство
Тело
Право быть
Свобода
Послесловие к первой части
Границы — это не стены. Это двери. Которые можно открыть, приоткрыть или закрыть.
Катя учится быть хозяйкой своих дверей.
Мужчина с узлами обнаруживает, что связи могут быть лёгкими, если они — не долги.
Женщина в тесной одежде вспоминает, что Земля большая, и на неё тоже есть место.
Если вы узнали в этих историях что-то знакомое, попробуйте сегодня:
Закрыть одну «дверь» — отключить уведомления, не взять трубку, отложить просьбу на завтра.
Проверить, нет ли на ваших пальцах «невидимых узлов» — тех обязательств, которые вы взяли не от сердца, а от страха.
Занять своё место — буквально: сесть удобно, выпрямиться, вдохнуть полной грудью.
Потому что мир не станет беднее, если в нём будет жить целый вы. Не удобный. Не уступчивый. Просто — целый.
Часть вторая: о самоценности и идентичности
4. Сказка о человеке, который всё время сравнивал себя с другими
Об обесценивании себя
В городе Витрин и Зеркал жил один человек. Каждое утро он выходил из дома и сразу же попадал в ловушку сравнений. Витрины магазинов показывали ему, какая одежда могла бы быть на нём. Зеркала в кафе отражали, как другие легко смеются и красиво сидят. Даже окна домов ночью светились чужими, казалось бы, идеальными жизнями: вот семья ужинает вместе, вот кто-то читает книгу в уютном кресле, вот танцуют под музыку.
Человек возвращался домой и чувствовал, как его собственная жизнь тускнеет. Его чашка была проще, его стул — не таким удобным, его вечер — не таким насыщенным. Он стал коллекционером чужих достоинств и собственных недостатков.
Однажды он заблудился в своём же районе. Свернул не туда и оказался в переулке без витрин. Там были только глухие стены и одно старое, потрескавшееся зеркало, прислонённое к стене. Отражение в нём было разбитым, фрагментированным. Он увидел не целого себя, а куски: глаза отдельно, часть плеча, кисть руки.
И вдруг он заметил, что эти осколки не пытаются быть кем-то другим. Они просто есть. Глаза — его глаза, усталые, но видящие. Рука — его рука, с шрамом от детства. И в этом не было ни красоты, ни уродства. Была просто правда.
Он взял один осколок — тот, где был его глаз — и понёс домой. Не чтобы смотреть на себя, а чтобы иметь рядом кусочек правды.
На следующий день, проходя мимо блестящей витрины с модными манекенами, он почувствовал знакомый укол: «А вот у них…» Но в кармане пальто лежал холодный осколок зеркала. Он коснулся его пальцами и вспомнил: его глаз. Его шрам. Его история.
Витрина вдруг стала просто витриной. Красивой, но чужой. Как картина в музее. Можно полюбоваться, но не нужно становиться ей.
Вечером он не стал зажигать все лампы, чтобы его окно светилось «как у других». Зажёг одну настольную лампу. И сел писать письмо другу. Не идеальное письмо. Просто письмо. Со своими словами. Со своими ошибками.
Из окна это, наверное, выглядело как маленький, скромный огонёк. Но изнутри это было целое солнце. Потому что светил он. Не образ, не сравнение. Он.
5. Сказка о Наташе, которая потеряла себя среди ролей
О ролях
У Наташи был большой гардероб. Но не с одеждой — с ролями. На одной вешалке висел тёплый, мягкий халат «Мама». На другой — строгий костюм «Сотрудник». На третьей — удобные штаны «Дочь». Были ещё «Подруга», «Жена», «Соседка», «Волонтёр». Каждое утро Наташа выбирала, какую роль надеть сегодня. Иногда за день приходилось переодеваться несколько раз.
Проблема была в том, что гардеробная была так забита ролями, что для просто Наташи места не осталось. Иногда, ложась спать, она снимала последнюю роль и оставалась в тишине, спрашивая: «А я где?» Но ответа не было. Только усталость.
Однажды вечером, снимая костюм «Сотрудник», она заметила в углу гардеробной маленькую дверцу. Она была всегда, но Наташа принимала её за заднюю стенку. Дверца не запиралась. Наташа открыла её.
За дверцей оказалась маленькая комнатка. Совсем пустая. Только одно окно, через которое падал лунный свет, и пустая вешалка у стены.
Наташа вошла и села на пол. Тишина здесь была другой — не отсутствием звуков, а присутствием покоя. Она сидела долго, ничего не делая. Не будучи мамой, сотрудником, дочерью. Просто сидела.
На следующее утро она не пошла сразу к своему большому гардеробу. Она заглянула в маленькую комнатку. Пустая вешалка молчала. Но Наташа почувствовала, что сегодня ей хочется надеть… ничего. Не роль. Просто себя.
Она надела обычные джинсы и футболку. Те, которые не были приписаны ни к одной роли. Они были просто удобными.
В этот день всё пошло немного иначе. На совещании она, оставаясь сотрудником, вдруг сказала свою собственную мысль, а не ту, что от неё ждали. Вечером, читая ребёнку сказку, она не играла «идеальную маму», а смеялась над теми же шутками, что и он. Говоря с матерью по телефону, она не надевала роль «послушной дочери», а просто была уставшей женщиной, которая любит свою маму.
К концу дня она не чувствовала себя разорванной. Она чувствовала себя… целой.
Теперь у Наташи всё так же много ролей. Она всё так же надевает их, когда нужно. Но в маленькой комнатке всегда висит одна пустая вешалка. Она называется «Просто Наташа». И иногда, даже посреди дня, Наташа заходит туда. Не чтобы переодеться. Чтобы напомнить себе: под всеми этими костюмами есть кто-то, кто не костюм. Кто просто есть.