Татьяна Деркс – Подарок судьбы (страница 34)

она продала им этот, новый платок.

Я расплакалась, не испугалась, а от обиды: я лентяй-

ка! На что Анна Ивановна возмутилась: «Их двое, и они

собирают в четыре руки, а я взрослая женщина, и у меня

больше опыта и сноровки сказала она. Посмотри: ты одна

набрала почти столько же, сколько и мы». Только тогда

я успокоилась.

Но бабушка сказала что в деревне есть и другие жен-

щины которые вяжут платки, но, возразили ей мужчины,

они очень уступают по качеству Вашим платкам. Она от-

ветила что связала этот платок для своей дочери и внуков,

на память о себе. Что возможно это её последний платок.

Извинившись мужчины ушли. Я поняла что они

предлагали очень большую сумму и спросила бабушку за

сколько же они предлагали продать им платок. Бабушка

ответила – очень большая сумма, она не назвала кон-

кретную сумму, возможно боялась что я проговорюсь и из

зависти по селу будут ходить лишние сплетни кумушек.

Она лишь ответила? Сумма гораздо больше, чем стоит наш

домик со всем нашим хозяйством и разрыдалась. Она уже

болела и прожила после этого случая меньше двух лет.

Я очень благодарна бабушке за привитое трудолю-

бие. Как-то, будучи уже взрослой, мы работали на току.

Нам нужно было разбиться на пары для работы. Две жен-

щины сильно поссорились – каждая хотела быть в паре со

мной. Я потом спросила: какая разница, с кем работать?

Она ответила: «С тобой как-то радостно работать и легко».

Честно, мне было приятно. И ещё мы ведь все были патри-

отами своей страны!

ЮНОСТЬ. СЕМИДЕСЯТЫЕ.

Я и в юности работала как каторжная. Когда набира-

ла себе группу первотёлок, уходила в половине четвёртого

утра на ферму. На обед не было возможности уйти, домой

приходила в одиннадцать ночи, в половине четвёртого

снова…

ОДЕРЖИМОСТЬ.

6

4

65

Сама удивляюсь, как выдерживала. Нужно было

кормить (надорвешься навильники с кормами таскать),

чистить навоз, получать комбикорм (мешки) на пятьдесят

три головы коров. Из них двадцать одна доилась, и жела-

тельно доить три раза – это же первотёлки, их раздаивать

нужно.

Ещё одиннадцать телят. Их три раза напоить надо

и клетки вычистить. Доильных аппаратов не было, поме-

щение не было для этого приспособлено и первотёлок до-

ила вручную.

Долго не могли найти второго человека. Казалось

уже не выдержать эту нагрузку, бросить стыдно и жалко

столько труда вложено, а группу могут расформировать,

разделить на всех доярок. И я снова шла на работу.

Как потом сказала Зоя Гаврилова (Гурникевич

по мужу теперь): «Знаешь, я столько о тебе наслышана,

пришла посмотреть, что это за ненормальная?! Я не соби-

ралась работать здесь, сказала она, но теперь останусь,

чтобы хоть как-то помочь».

Когда мы ушли, нам на смену пришли наши сестрён-

ки и братишки. Сестрёнка моя, кивнула Татьяна на си-

дящую рядом Галину, была небольшого росточка, пя-

тиклассница, тоже с фермы не вылазила.

Я отказалась. Потому что рядом со мной, в зале, си-

дела маленькая, худенькая женщина тётя Дуся, которая

отработали дояркой всю свою жизнь. Я её очень уважала