Татьяна Денисова – Без названия. Книга 1 (страница 33)
– Десять лет назад.
– Как?
– Случайно. Нашел у нее маленькую фотку.
– Тогда ты и появился в ЭСВ?
– Да.
– Конспиратор.
– Я не знал, почему вы расстались.
– А что мама?
– Ничего. Молчала.
– Совсем ничего?
– Совсем… только однажды… несколько лет назад.… Но ей гордость не позволила.
– Дубина. Гордость… Мне бы сказал.
Юра отвернулся (знал бы он, чего стоили ему эти годы) и стиснул зубы, почувствовал руку на своем плече.
– Прости. Я не хотел обидеть тебя и маму. Ты здесь не при чем. Я рад, что мой сын именно ты.
Гордость не позволила попросить обняться с сыном. Гордость не позволила позволить это сделать сыну.
– Все в порядке, – ответил Юра…
Он смотрел на нее долго и нежно. Она что-то рассказывала, показывая по сторонам, но он видел лишь ее, только ее. Он не мог утолить своей жажды. «Ведь вода бывает нужна и сердцу». Они шли дальше и дальше по коридору, поднимаясь с одного этажа на другой.
– А здесь мой кабинет, – улыбалась она. – Хочешь чаю?
– Да.
– Секунду. Ну, чего стоишь, снимай пальто, вешалка справа от тебя.
Они пили чай с калачами, самыми вкусными на свете. Вдруг женщина остановилась, поняв, что за последние несколько часов он, кроме односложных ответов типа «да» – «нет», не произнес ни слова.
– Ты понимаешь хотя бы приблизительно, о чем я говорю? – спросила она, улыбаясь.
– Да.
– Это невероятно, – рассмеялась она.
Он лишь улыбался.
– Артур, очнись. Ты находишься в моем кабинете-доме.
– Почему доме? – спросил он.
– Наконец-то, первые слова, кроме «да» и «нет». Отвечаю на твой вопрос: потому, что часто задерживаюсь на работе, не хочу уходить домой: там ведь никто не ждет. У меня здесь холодильник, буфет, постель.
– Впечатляет.
Он огляделся по сторонам, с удивлением рассматривая предметы, окружающие ее в жизни. Уютно, просто, со вкусом. Кто бы сомневался.
– Выпить хочешь?
– Да.
– Наливай.
Магда достала бутылку коньяка. Они сидели напротив друг друга, растягивая удовольствие от ощущения близости дорогого человека. Тишину заполняло лишь тиканье часов, что стояли на столе.
– А… что будем дальше делать? – спросила она.
Он пожал плечами.
– Пожалуй, стоит убрать посуду. Завтра рабочий день.
Она поднялась и направилась в соседнюю комнату. Восстановив первоначальный порядок, женщина снова села.
– Что-то у меня тяжесть в голове. Наверное, выпила лишнее.
– Это вряд ли.
– Нет, правда.
– Скорее устала от впечатлений.
– Возможно, ты прав. Ты не будешь возражать, если я прилягу?
– Это же твой диван.
Магда оперлась на подлокотник, но сказалось напряжение последних часов, поэтому ожидаемого отдыха не наступило.
– Если хочешь – кури, пепельница на столе.
– Спасибо.
Опять молчание, которое прервал стук туфлей, скинутых женщиной.
– Ноги озябли. Как была – так и выскочила из дома, а теперь замерзла, – поежившись, оправдывалась она.
Он курил, глядя, как женщина подобрала под себя ноги, положила голову на руку. Дым поднимался тонкой струйкой к потолку и там терялся, смешиваясь с его белизной. Затушив остатки сигары, мужчина еще раз окидывал взглядом кабинет.
– Нет, так неудобно.
Женщина встала и полезла в шкаф. Из антресолей помимо нужной подушки упала и другая постель.
– Черт! Нужен стул. Артур, одолжи, пожалуйста.
Мужчина подал стул. После двух неудачных попыток засунуть одеяло обратно, а дверцы закрыть, она сказала:
– Помоги, пожалуйста.
– Позволь?
Артур поймал одеяло, отстранив женщину, и бросил его на диван, затем подушку. Не глядя в сторону женщины, медленно, даже медленнее, чем следовало, снял пиджак, галстук, расстегнул ворот рубашки. Подойдя к Магде, увидел опущенную голову с чуть подрагивающими ресницами. Боясь обидеть, обнял за плечи, привлек к себе. Так они стояли несколько минут.
– Твое решение? – спросил он.
Магда удивилась: решение относительно чего? Не понимая, она молчала. Артур поднял ее голову и посмотрел в глаза:
– Ты мой талисман. Все эти долгие годы я мысленно представлял этот миг. Ради него и жил.
– Артур…
– Молчи, не надо слов.
Он медленно провел пальцами по ее губам, прикоснулся к ним своими губами…
Он появился еще на заре человечества. Путь к свету оказался запутан, долог, тернист. Несмотря на трудности, он нашел дорогу, пробился сквозь слой земли и, сначала маленькой струйкой, затем фонтанчиком заявил о себе. Шли годы, проходили десятилетия, бежали столетия, летели века; люди придумали ему название – родник, источник – он стал питать реку, впадающую в море. Воды его, тяжелые от знания, но прозрачные, как и в первые годы рождения, текли в разных местах по-особому. На мелководье река сверкала прозрачностью, так что на дне просматривались и голыши в иле, и разыгравшиеся рыбы; там, где встречались валуны, выброшенные скалой осколки себя, слышалось бормотание, возможно, даже причитание, а кое-где и недовольство, выраженное в звуках пены. Когда же воды приближались к водопаду, они, сами того не замечая, подчинялись общему ритму стихии – остановиться не было ни сил, ни возможности. Низвергаясь с высоты полета птицы, где, кажется, до горизонта так близко – лишь несколько ударов сердца, где синева и белизна сливаются воедино и непонятно, где небо, где земля, волны уподоблялись урагану, сметающему все на пути в бездну. Первозданный хаос пугал, но притягивал ненасытностью чувств и ощущений.
Обессилевшая женщина лежала на диване, чувствуя рядом дорогого человека. Собрав остатки разума воедино, спросила: