Татьяна Демакова – Планетарий (страница 5)

На пороге стоял мужчина.

Она метнулась в глубь номера, схватила с кресла халат и, накинув его на влажное тело, вернулась к двери.

– Еще раз извините, я была уверена, что возвратилась моя соседка, поэтому открыла, не поинтересовавшись “кто там?”. Что вам угодно?

Мужчина стоял, как каменное изваяние. На неестественно бледном для этих мест лице ярко блестели глаза. Цвет их был необычный. Не голубой, не серый, а лазоревый. Так сегодня светился под солнцем океан.

– Ой, – спохватилась Ольга, – он, наверное, не понимает моей русской речи.

– Что вы хотите? – спросила она на английском, благо университетское филологическое образование и опыт общения с иностранцами в гостинице позволяли вести нехитрые диалоги на иностранных языках.

– Я потерял кошку, – отчетливо выговаривая каждую букву, произнес он на русском языке. – Мне показалось, я слышал ее сердцебиение в вашем номере.

– Чудеса! – Ольга улыбнулась. – Вам действительно показалось. В нашем номере нет кошки.

Незнакомец не двигался. Свет его глаз был таким ярким, что Ольга невольно зажмурилась, помотала головой.

– Ну, если вы мне не верите, пройдите, посмотрите, – сказала она неуверенно. А в голове мелькнуло, дверь закрывать не буду, откуда я знаю, кто он такой.

Он шагнул в комнату и присел на корточки. Спина его была неестественно-прямой, как у танцовщика, выполняющего глубокое плие.

– Я чувствую ее там! – он протянул раскрытые ладони в сторону кровати.

– Не может быть! – Ольга встала на четвереньки и заглянула под низкую широкую кровать. В самом углу горели два огонька желтых глаз.

– Кис-кис-кис, – позвала Ольга.

Незнакомец внимательно посмотрел на нее.

– Как ты узнала, что ее нужно так вызывать на связь? – в его голосе звучало неподдельное удивление.

Чудак! Будто с луны свалился! Ольга с недоумением пожала плечами. Изящная черная кошка вышла из-под кровати. Она посмотрела Ольге в глаза, мяукнула, словно сказала свое кошачье “спасибо” и подошла к незнакомцу.

Он подхватил ее на руки и прижал к груди. Кошка громко замурлыкала. Незнакомец зажмурился, словно удерживал слезы умиления.

– Я еще не понимаю, что она хочет кушать?

Странный он какой-то, вроде бы акцента не слышно, а фразы строит как не русский, – подумала Ольга, открывая холодильник.

– Думаю, сметана придется ей по вкусу, – Ольга достала блюдце, из которого Нинка намазывала свои ожоги.

Кошка перестала мурлыкать и наблюдала за женскими руками.

– Ишь, какая лентяйка! На руках сидит и тут же кушать ей должно быть подано! – Ольга поднесла молочную смесь прямо к усатой мордашке.

Кошка, не меняя позы, неторопливо вылизывала острым розовым язычком содержимое блюдца.

– Да поживей давай, у меня уже рука затекла, – пожурила Ольга мохнатую гурманку.

– Вы умеете с ней разговаривать? – в глазах незнакомца вспыхнули радостные огоньки.

– Животные иногда понимают больше, чем некоторые люди, – Ольга вспомнила домашнего любимца, рыжего Тимоху.

Когда со сметаной было покончено, незнакомец развернулся и четко произнес.

– Спасибо и до свидания!

– До свидания, – раздумчиво произнесла Ольга, все еще удивленная от встречи.

Нинка вернулась под утро. Бесцеремонно разбудила Ольгу.

– Нет, мать, ты так много потеряла! Мы были в кабачке, пили пиво, ели жареные куриные попки, а тайцы, – Нинка завихляла бедрами, – все пляшут, поют, ой, не могу! Так мне все здесь по душе!

Она с трудом стянула с себя кокетливое розовое платьице и, только коснувшись подушки, мгновенно захрапела.

После завтрака группа отправилась на крокодиловую ферму.

В автобусе Борис пересчитал всех туристов, потом задорно крикнул.

– Головные уборы не забываем, чтобы не грохнуться от солнечного удара!

Пассажиры послушно, как дети из пионерского лагеря, натянули кепочки, шляпы.

Нинка в суматохе сборов забыла свою шляпу и, встряхнув большой носовой платок, закрепила его на голове, как четырехугольную тюбетейку.

– Ты как таджичка, – выговорил ей сердито сын и помчался за Борисом.

Ольга не любила ходить в толпе. Отстав от группы, она медленно бродила по каменному лабиринту. Внизу огромные бассейны-болота колыхались от множества пупырчатых серых и зеленоватых тел.

На специальной площадке смуглые укротители демонстрировали чудеса дрессировки. Они клали черноволосые головы в зубастые пасти, плавали и кувыркались рядом с хвостатыми чудовищами. Приглашали туристов сфотографироваться рядом.

– А я не боюсь! – Нинка растопырив мощные ноги, уселась верхом на самого крупного аллигатора. Тот не реагировал, даже прикрыл свои маленькие глазки сморщенными веками.

Щелкнул затвор фотоаппарата. Таец стал знаками показывать Нинке, что, дескать, все уходи!

Нинка заливисто смеялась.

– Вот мужикам на работе фотку покажу. Пусть знаю с кем дело имеют!

Аллигатор дернул длинным хвостом. Нинка, потеряв равновесие, как тяжелый куль, повалилась набок и распласталась возле огромной пасти хищника.

Крокодил на шум шлепнувшегося рядом тела приоткрыл мутный глаз, пасть его начала раздвигаться.

– Мама, мама! – истошно заорал Антон, прятавшийся за спиной Бориса.

Таец-дрессировщик начал длинной палкой дубасить крокодила по голове. Какие-то удары приходились и по Нинке.

– Женщина, да бегите же побыстрее! Служитель отвлекает внимание хищника, – раздался из толпы сердитый мужской бас.

Побледневшая Нинка в нелепой полотняной повязке на голове, в широченных в цветочек шортах, на четвереньках пятилась задом.

– Тьфу ты, пусти козла в огород! – смачно выругался тот же бас, добавив в адрес русских женщин непечатные эпитеты.

Говорливые японцы окружили Нинку, одобрительно похлопывали по плечу, показывая большой палец.

– Гуд, гуд вумен! – жужжали наперебой.

Самый сморщенный, седой узкоглазик, обхватив смуглой ручонкой Нинкину талию, позировал перед объективом.

Нинка была как будто не в себе.

– У тебя валидол есть? – мрачно спросила Ольгу.

– Ох, уж эта экзотика! – отдуваясь, словно после марафона, обмякшая, потная села на скамейку. – Больше всего я боялась, что эта зубастая падла меня инвалидкой сделает.

Представляешь, руку бы оттяпал или ногу… Ой, Оленька, не могу, – она вдруг зарыдала.

– Да, будет тебе, – подбежавший Антон протянул цветную фотографию.

– А что? Очень даже ничего! – Нинка громко высморкалась. – Я сюда летела за острыми впечатлениями в конце концов. А видала, как япошки восхищались! Знают толк в бабах, – она вскочила. – Наши в магазин побежали, айда!

Позже, когда возвращались в гостиницу, в автобусе мужики потешались над Нинкиным “романом с крокодилом”, но так как сама прима смеялась громче всех, интерес к теме быстро угас.

Туристы с вожделением стали делиться впечатлениями от посещения ресторана “Крокодил”.

– А супчик по вкусу совсем, как куриный.

– Котлета была жестковата, наверное, из старой аллигаторши слепили.