Татьяна Демакова – Отель Белый ангел. Глава 16. Ночной звонок (страница 1)
Татьяна Демакова
Отель Белый ангел. Глава 16. Ночной звонок
Утро еще дремало за морем. В Ницце наступила та благодатная передышка, когда ночные гуляния затихли, а утренние хлопоты еще не начались. Ни огонька, ни звука. Лишь море беспокойно ворочается, как большое живое существо, тихо вздыхая во сне.
Франсуаза открыла глаза. В комнате сумерки. Фиолетовый полумрак прячет очертания предметов. Темными массивными холмами высятся шкаф, буфет, кресла, напольные часы.
– Который час? – прищурилась Франсуаза, тщетно пытаясь с подушки рассмотреть цифровые завитушки на потемневшем от времени циферблате часов, которые неутомимо отстукивали минуты жизни ее отцу, прадеду, деду.
– Ну, вот дожила, ничего не могу разобрать! – рассердилась женщина сама на себя. Пришлось откинуть одеяло, встать, сунув ноги в белые атласные тапочки, и подойти вплотную к фигурной башне часов.
– Боже мой, всего-то четыре часа! А что могло меня разбудить? – пробормотала вслух по той привычке, которая часто вырабатывается у людей, долгое время живущих в одиночестве.
Часы, словно услышав знакомый женский голос, откликнулись мелодичным перезвоном.
– Ну-ну, не шуметь! – Франсуаза погрозила пальцем маятнику.
Однако прохладно! Хрупкое тело съежилось под розовой батистовой рубашкой.
– В природе благодать, а я мерзну… Неужели это возрастное? – она юркнула в постель, прикрыв легким розовым одеялом стройные смуглые ноги. Не глядя, протянула руку к ночному прикроватному столику, взяла сигарету, зажигалку. Короткий язычок пламени на мгновение осветил сухощавое лицо, узкую руку, покрытую мелкими морщинками, словно ажурной перчаткой.
– Вспомнила, вспомнила, что меня разбудило! – она еще раз нервно щелкнула зажигалкой. Горячая вспышка, словно высветила в подсознании фрагмент ночного сновидения.
– Пожар! Я видела жуткое, жадное пламя…
Женщина закурила и, сделав глубокую затяжку, попыталась вытащить из памяти детали ночного кошмарного сновидения.
Франсуаза всегда верила во все приметы, сны, а с тех пор, как перешагнула порог семидесятилетия, суеверие приобрело особые рельефы. Ниточки сегодняшнего дня сплетали узор другой жизни. Бесконечной жизни за земной чертой.
– Итак, – сказала женщина сама себе. – Сначала я видела сад. Цветущий жасмин. Возле душистого куста смеется хорошенькая румяная девушка. Такой я была много-много лет назад. Но кто стоял рядом со мной? Высокий, костистый и абсолютно лысый человек. Что-то я не припомню, чтобы этого мужчину из сна я когда-либо встречала в реальной жизни. Незнакомец о чем-то страстно меня просил. Да, точно он что-то говорил о наследнике…
И вдруг в комфортное благолепие ворвались душераздирающие крики, невероятный грохот и едкий запах дыма. Я отталкиваю лысого, бегу из сада и вижу, как горит мой отель. Пламя, как дикий зверь, набрасывается на бело-розовые колонны, на витые балкончики, на жалюзи и тяжелые дубовые двери.
Я стою и не могу сдвинуться с места. Горячее дыхание огня подбирается к волосам, ногам, рукам. Я начинаю задыхаться. В голове нет ни одной мысли о собственном спасении. Зачем бежать? Куда? Я погибну вместе с «Белым Ангелом». Настоящий кошмар мне приснился! – Франсуаза резко затушила сигарету в массивной пепельнице из бирюзового хрусталя. – Все это неспроста! – тонкие фигурные брови сошлись к переносице. – Уж не заснул ли дежурный?
Кнопка связи с ночным дежурным по отелю была вмонтирована в боковую панель ночного столика. Но от волнения женщина не сразу ее отыскала, отчего еще больше разнервничалась. Наконец, нажав на все соседние кнопки, отчего включились верхняя люстра, кондиционер, радио, она нажала на выскальзывающий из-под прыгающего пальца полированный бугорок.
– Алло! Доброе утро. У аппарата администратор отеля «Белый Ангел», чем могу быть полезен? – ответил в динамике спокойный, интонационно-ровный голос Филиппа.
– Фил! – воскликнула Франсуаза без обычных вежливых предисловий, – у нас все в порядке?
– Да, мадам! – в тембре баритона не дрогнула ни одна струнка, словно ночной звонок хозяйки обыденное дело.
Она хотела спросить что-то еще, но напряженный палец самовольно отыскал кнопку отбоя.
– Нет, – не успокоилась Франсуаза. – Голос дежурного что-то мне не понравился. Скорее всего, Фил задремал. Пропустил сигналы датчиков, установленных на аварийном табло. А где-то крохотная искорка уже обрела силу и ползет предательской змейкой.
Картина пожара нарисовалась перед глазами так реально, как мастерски исполненные театральные декорации перед зрительницей из первого ряда.
Франсуаза поспешно встала, накинула на ночную сорочку бархатный пеньюар густого лилового цвета и натянула на кучерявую седую голову розовый с рюшами чепец.
– Пойду, сама все проверю. Все равно не засну уже…
Она уже было вышла, да вдруг спохватилась.
– А ключи, ведь не взяла, старая пальма! Да, из пепельницы нужно вытряхнуть.
Франсуаза вернулась к ночному столику. Внезапно зазвонивший телефон, заставил ее вздрогнуть. Гулко звякнули, выпавшие из сухой руки, ключи.
– Алло, мадам Дюваль?– вкрадчиво поинтересовался мужской голос с иностранным акцентом.
– Да, да! – живо откликнулась Франсуаза.– Кто это звонит, простите, не узнаю.
– Вам необходимо завтра прибыть на Лионский вокзал с первым утренним поездом из Ниццы.
– Что-что? – хозяйка отеля с недоумением смотрела на замолчавшую трубку, словно ожидая появления на пластмассовой поверхности фотографического портрета отключившегося анонима.
– Все это мне не нравится! – с этими словами и встревоженным лицом Франсуаза спустилась в холл отеля.
Филипп, шестидесятилетний уроженец небольшого американского штата, сидел за конторкой и заполнял своим бисерным почерком журнал дежурного. Как всегда он был тщательно причесан, выбрит и расточал аромат крепкого одеколона и ядреных кубинских сигар.
– Мадам, нет ни малейшего повода для волнения, – американец почтительно поднялся, приветствуя хозяйку, появившуюся в неурочный час.
– После вашего тревожного звонка я проверил все датчики. Кроме того, как человек преклонного возраста, а значит, не очень доверяющий любой технике, я сам лично прошел и проверил объект. Все тихо, спокойно.
– Спасибо, Филипп! – Франсуаза опустилась в кресло.
– Мадам, что вам предложить? – заботливо поинтересовался Филипп у хозяйки. – Кофе, сок, вино? –
– Что-то мне очень тревожно, Фил, – Франсуаза потерла крепкими пальцами пульсирующие синие жилки на висках. – Сон какой-то жуткий приснился. Старею, видно, – она невесело усмехнулась.
– Ах, оставьте, мадам, – спокойно парировал мужчина. – Кто-то мудрый заметил, что умные женщины с возрастом лишь хорошеют. Так что вам старость не грозит. А раз настроение грустное, я вам настоятельно советую выпить винца.
– Пожалуй, ты прав. Мое любимое «Бордо» и согреет, и успокоит, и, словно все внутренности надушит.
Франсуаза с удовольствием наблюдала, как расторопный Филипп обтер белоснежной салфеткой сверкающий фужер, откупорил темную, словно запыленную бутылку и особым винтообразным жестом наполнил хрустальный сосуд.
– Прошу! –
Франсуаза сделала несколько маленьких глотков. Прикрыв глаза, улыбнулась с блаженством.
– Хорошо-то как…-
Филипп заварил себе крепчайший кофе и прихлебывал горячий напиток минеральной водой со льдом.
– А что, Фил, ты в нашем отеле сколько лет уже работаешь? – из голоса хозяйки пропали напряженные нотки. Голос вновь стал бархатным и мягким, как в меру сладкое красное вино.
– Скоро будет пять лет, мадам, – мужчина достал коричневую сигару из жестяной коробки, неспешно поднес к ноздрям, сделал глубокий вдох, чтобы почувствовать аромат. Потом чиркнул спичкой о коробок. Франсуаза знала приговорку Филиппа о том, что огонь зажигалки губит прелесть хорошей сигары.
– Пять лет, говоришь, – она улыбнулась. – А помнишь, как мы встретились?
– О, да! Поверьте, я никогда не забуду того дня, – мужские глаза увлажнились.
Женщина коротко улыбнулась, и оба замолчали, словно заново переживая тот день. Каждый по-своему.
В то незабываемое для Филиппа утро, Франсуаза, как всегда по своей давнишней привычке поднялась рано и, чтобы запастись бодростью на целый день, пошла к морю. На берегу у нее было излюбленное местечко. От города и посторонних глаз этот песчаный пятачок укрывал утес. С первого взгляда неприступный, колючий, обросший какими-то дикими кустами. Своим угрюмым видом он отпугивал отдыхающих. И только немногие местные жители знали потаенную тропинку, ведущую к чистейшей морской лазури.
Стояла знойная осень, когда море, воздух были густо пропитаны тягучим теплом и ароматом и не спешили расставаться с этой благодатью, бережно удерживая в каждой материальной частице золотые солнечные россыпи.
Франсуаза, выросшая в этих краях, любила и умела плавать.
– Знаете, когда я впервые поняла, что уже немолода, – однажды призналась она кому-то из постояльцев, – когда мне расхотелось плыть до маяка. Уж слишком медленно это стало у меня получаться. Черепахи ведь бывают не только сухопутные…
И в то утро она уже не стремительно плыла к горизонту, а просто качалась на волнах, широко раскинув руки, словно обнимая утренний распахнувшийся над ней небосвод. Поэтому она не могла видеть, как невысокий кряжистый мужчина с седым ежиком волос, с обветренным, чуть грубоватым лицом, спустился по заветной тропинке.