Татьяна Чистова – Москит. Я убью свое прошлое (страница 4)

Тепловоз гудел, казалось, в самое ухо, оглохший и ослепший Илья застыл у края насыпи, и под надвигавшийся грохот колес и безумный свет прыгнул вперед, перемахнул через рельсы, «подрезая» прущую махину, оказался на соседнем пути. Еще рывок, нога поехала по скользкому от дождя рельсу, вывернулась, Илья грохнулся на одно колено и едва не заорал от боли – мышцу словно разорвало от лодыжки вверх, нога не слушалась, и на миг ему показалось, что ступня осталась под колесами товарняка. Тот летел рядом, обдавал теплой тугой воздушной волной, пахшей горячим металлом, а справа, недалеко, где-то в районе вокзала, блеснул еще один «лобовой» фонарь – от перрона отходила электричка, и шла она навстречу товарняку. Но и это еще полбеды, ее света хватило, чтобы разглядеть на пустых пока рельсах высокую поджарую фигуру – человек двигался быстро, уверенно и бежал к Илье, на ходу поднимая пистолет.

«Вот скотина» – Илья кое-как перебрался через рельсы, оказался на краю насыпи, съежился, закрыл голову руками и, стараясь не выронить нож, покатился по щебню вниз. С рюкзаком на спине проделывать этот трюк на будущее он зарекся, к финалу Илье казалось, что в теле у него не осталось ни одной целой кости, ныло и гудело все – спина, руки, плечи. А особенно лодыжка, вернее, уже и голень правой ноги – при малейшем движении нога отвечала такой болью, что приходилось стискивать зубы, чтобы не заорать. Перелом, вывих, растяжение – все, что угодно, может, даже и два в одном, или три. Пока понятно одно – если и перелом, то не открытый, крови нет, обломков костей не видно, но чтобы в этом убедиться, надо задрать штанину и посмотреть. А сейчас не до того – живой, здоровый и полный служебного рвения юноша чешет вниз по насыпи, улепетывая от догнавшей его электрички, катится вниз, привычно приземляясь на задницу, но не выпуская из руки пистолет. И бежит в темноте к оврагу, тому самому заветному овражку, вонючему, грязному, как прямая кишка, длинному и глубокому, к оврагу-мечте, куда так стремился Илья. Во-первых, место глухое, нормальный человек тут только белым днем рискнет пройти, и не один, а в компании, но уж никак не в одиночку, а ночью тут если только бомж из местных или крыса проскочит, и обоим все равно, кто на пути попался. А во-вторых, ведет эта кишка прямиком к вокзалу, откуда – на выбор – в Москву можно уехать на электричке или на автобусе. Да только не сегодня, и не завтра, может, вообще тут останется – ибо шагу сам ступить не может, от боли аж искры из глаз летят, какая уж тут Москва. И поганый «комитетчик» где-то поблизости бродит, носом землю роет, чуя добычу, а также головокружительный взлет своей карьеры. Мотив у юноши железный, служебные перспективы для него открываются сказочные – дело дрянь…

Илья кое-как перевернулся на спину, сел, уставился на согнутую в колене правую ногу. Болит зверски, стоит только мышцы напрячь, о том, чтобы идти, и речи нет, болевой шок и обморок гарантированы. «Только бы не перелом» – повторил он и, опираясь на ладони, отполз подальше от тропинки к лопухам и крапиве скривился от разившей из зарослей вони и затих. Ночное зрение и слух у «комитетчика» оказались превосходные, легкое движение не ускользнуло от него, юноша прекратил рыскать наугад и двинул к источнику шума. Счет шел на секунды, Илья едва ли не до крови прикусил губу и грохнулся на бок, не забывая прижимать клинок к правому запястью. И прислушивался к каждому звуку – шелесту травы, робкому стрекотанию мелкой живности, шороху дождя по широким листьям лопуха и шагам, тоже тихим, но быстрым и мягким, точно кошачьим. Так хищник мчится к застигнутому врасплох грызуну, выпускает когти и обнажает клыки, не оставляя мышке шансов.

Человек был близко, с шумом раздвинулась крапива, хрустнула под подошвой пустая пивная банка, от пинка отлетела в лопухи. Человек постоял так немного, толкнул Илью носком ботинка в плечо.

– Подъем, урод. Или пристрелю прямо здесь. Хочешь сдохнуть на помойке? – негромкий лязг затвора поддержал угрозу. Илья не шевелился, не сводил глаз с темных штанин «комитетчика», маячивших прямо перед носом. Назойливо маячивших, долго и нудно, до тех пор, пока юноша не сдал немного назад. Еще удар, еще партия угроз, но уже дежурных, выданных для собственного успокоения – мышка попалась, ей не уйти, она лежит смирно, а кошку не видит и, кажется, не слышит. Охота завершена, осталось отнести добычу хозяину.

– Взяли, – услышал Илья. – Овраг за железной дорогой, на тропинке. А черт его знает, где это, я тут в первый раз. Да, пришлось стрелять, два раза. Не знаю, вроде, жив, дышит. Сейчас посмотрю.

«Загонщик» присел на корточки, прижал мобильник плечом к уху и рывком перевернул Илью на спину. Наклонился, всматриваясь в лицо жертвы, и сквозь прикрытые ресницы Илья видел, что рожа «комитетчика» расцарапана и заляпана грязью, рукав ветровки выдран с корнем, а на футболку вообще лучше не смотреть, бомжи приличнее выглядят. Юноша потянулся к лицу Ильи, попытался оттянуть тому нижнее веко, чтобы проверить рефлексы – хотя один черт знает, чтобы разобрал в темноте, даже если бы и успел. И отшатнулся, выронил телефон – Илья открыл глаза, улыбнулся «комитетчику»:

– Привет. Хорошо бегаешь, молодец. Вернее, бегал. Отбегался ты, дядя. Держи.

И выкинул вперед руку с ножом. Два колющих удара в живот, третий в горло – и быстрее, как можно быстрее назад, подальше от содрогающегося в агонии тела, от тошнотного запаха крови, от хрипов и воплей из брошенного мобильника. И никак не дотянуться до него, если только перелезть через умирающего «загонщика», да и плевать бы на этот телефон, но проворный гад успел доложить наверх, где он находится, где настиг добычу. А что та оказалась хитрее – так кто ж угадать мог, лежала себе, дохлятиной прикидываясь, и вдруг такая незадача приключилась…

Но объяснять все это Илья никому не собирался, особенно тем, кто прибудет к оврагу минут через пятнадцать, самое большее – через полчаса. Город небольшой, добровольные помощники из местных у «загонщиков» найдутся, думать надо, и думать быстро, время летит быстрее грохочущих по насыпи поездов. Если бы не нога – мчался бы он к вокзалу, или уже бы в электричке к Москве ехал, но чертово «если бы» на планах отхода поставило жирный крест. Значит, придется встречать остальных здесь, отсидеться не получится, «загонщики» обшарят весь овраг и прилегающие территории, с больной ногой не уйти. Палку бы какую под костыль приспособить – Илья осматривался в темноте, кое-как поднялся на четвереньки и подполз к затихшему «комитетчику». Вранье, что снаряд дважды в одну воронку не попадает – кривясь и преодолевая приступы тошноты, он, как прошлой зимой, обыскивал убитого. Правда, дело тогда происходило в его квартире, и двух «гостей» он прирезал ножом, которым Ольга себе вены вскрыла, но суть дела не меняется. Тот же выворачивающий кишки запах крови, та же тяжесть мертвого тела, и та же добыча – «иж» и запасной магазин к нему.

Илья нашел мобильник, выдрал аккумулятор и зашвырнул куда подальше, чертыхаясь, отполз к лопухам, привалился спиной к брошенному кем-то холодильнику без дверцы, вытащил из рукоятки «ижа» магазин. Да, покойник не наврал, стрелял он, действительно, дважды, в обойме оставалось восемь патронов. Илья загнал обойму обратно, прикинул расклад – початый магазин плюс еще десять в запасной – есть, чем встретить коллег убитого, только паршиво, что последний придется себе оставить. Погано, что все вот так закончится, но тут, как ни крути, всюду конец карьеры маячит, даже не на горизонте, а гораздо ближе.

Илья поднял голову к небу, положил «иж» на колени, вдохнул, поморщился от тухлой сырой вони. Вот же привела судьба – на помойке отстреливаться придется, затейница-фортуна стоит, поди, в сторонке и посмеивается. И с места не сойти – очередная попытка подняться закончилась фейерверком перед глазами и липкой испариной на лбу. Наверное, все-таки перелом, от боли аж зубы сводит. Может, не ждать «комитетчиков», а по-быстрому все оформить, восемнадцать патронов в наличии имеются, а ему сейчас одного хватит. «Не наигрался? Вот он, твой ход» – по хребту побежали мурашки, сразу вспомнилась и тяжесть «тауруса» в руке, и холодный дульный срез у виска, и дрожь в руках… «Снова второй раз в одну воронку? Сколько можно?» – Илья ухмыльнулся себе под нос и насторожился – все, вторая серия русской рулетки отменяется, за ним пришли, сейчас начнется другая игра.

Шаги он расслышал издалека – шли со стороны старых домов привокзального микрорайона. Этот кто-то шел уверенно, торопился, и что-то бормотал себе под нос – то ли обстановку докладывал, то ли указания получал. Давно заткнувшийся мобильник убитого молчал где-то в крапиве, но тишина эта ровным счетом ничего не значила. Аккумулятор сел – хорошее объяснение, сойдет за неимением других гипотез. Илья подобрался, поднял «иж», снял с предохранителя и приготовился. Если вспомнить анатомическую мишень, то стрелять придется в «десятку» – голова, шея, хребет, а посему целиться надо тщательно, не торопиться и бить наверняка. Раз уж судьба ему навсегда остаться в этом протухшем овраге, то прихватит он с собой ровно семнадцать шакальих голов, и никак не меньше. Ну, давайте уже, погнали, что ли…