Татьяна Чистова – Дамский террор (страница 46)

От удара о землю химера раскололась надвое, рогатая башка и половина крыла откатились к стене, а хвост и точеный хребет с лапами валялись неподалеку. В полете химера, похоже, несколько раз ударилась головой о выступы и стены дома, глаз у нее не было, или они закрылись навсегда. От камня пахло мхом и сыростью, из разбитой пасти торчал только один клык. Химера смотрела в стенку, а видела, наверное, лавандовые поля Прованса или океанские пляжи Нормандии — туда наконец улетела ее душа. А здесь остался только мертвый камень.

Рита перешагнула химеру и проскользнула в дом, пошла по мокрым доскам и песку, смотрела то по сторонам, то себе под ноги, прислушивалась. Никого, она снова одна в этом доме, вот лестница с чудесными перилами, что ведет наверх, а там пустота и видно светло-голубое небо без единой тучки или облачка. Сверху капает вода, здесь очень светло и нет ни единой живой души, даже птиц, коих обычно полно в таких местах. А тут ни одной вороны, ни одного голубя. И крыс нет, но это даже неплохо.

В большом зале Рита сразу пошла вдоль стенки налево, раскидала кучу камней и песка, сунула руку в дыру в стене и вытащила сумку. Та тяжко упала наземь, вся в грязи и паутине, Рита открыла ее и прикусила себя за палец — все деньги были на месте. «Все, — ухнуло в голове, — теперь точно все. Беги отсюда».

Дома она спрятала сумку в шкаф на кухне, переоделась, переставила сумку на антресоли и поехала в салон. «Тойота» с пантерой на борту уже была там, Гранина выбралась из машины и помахала Рите папкой.

— Все готово, подруга, — Гранина достала файл с бумагами, — через неделю у тебя сделка, продавец в Швейцарии, раньше не сможет прилететь. Если хочешь, деньги я могу передать.

— Я сама, — Рита открыла дверь и впустила Гранину внутрь. Та принялась ходить по салону, тяжко топала, зачем-то пригибалась в дверях, трогала мебель, шторы и даже шест потрогала, отошла от него и смотрела, точно примеряясь. Потом бросила папку на стол, плюхнулась на диван и еще раз осмотрелась. Рита невольно принюхивалась — нет, все в порядке. Граниной повезло, что в квартире идеальная чистота. Та махнула Рите:

— Короче, схема такая: завещание готово, оно в банковской ячейке. Ты кладешь деньги в другую ячейку, и вы с продавцом меняетесь ключами. Кстати, с той стороны человек с понятиями оказался, повезло. Нормальный мужик, ну, сама увидишь. Получаешь завещание, через полгода вступаешь в наследство и делай с квартирой что угодно. Жить можешь сразу, там хороший ремонт. А тут я все переделаю!

Гранина сладко потянулась, подмигнула Рите и достала другие бумаги.

— Подписывай, подруга.

Рита перебирала листы — договор дарения на квартиру, на салон, расписка, что стороны друг к другу претензий не имеют. Гранина внимательно следила за Ритой, та взяла ручку и машинально расставила запятые, исправила орфографию и поставила подпись на последних листах. Гранина сосредоточилась, забрала у Риты документы.

— А че, так правильно будет? Просто у меня в школе по русскому тройка была.

Она проверила документы еще раз и сунула их в черную папку. Рита положила ключи от салона и квартиры на столик, Гранина заграбастала их, спрятала следом за документами.

— А гарантии? — спросила Рита. — Где гарантии, что ко мне не будет претензий от продавца через год или полтора?

— В ячейке будет такая же расписка, — Гранина сбросила вызов с загудевшего телефона, — там есть подпись продавца. Подпишешь второй экземпляр и положишь вместе с деньгами. Но это чисто для вашего успокоения, для продавца это статья, и он это знает. Погоди, я в тубзик схожу и поеду.

Гранина утопала по коридору, Рита встала и осмотрелась еще раз. «Все кончается», — крутилось у нее в голове. Пропади он пропадом, этот городишко, впереди другая жизнь. Зазвонил мобильник, Рита решила не отвечать: наверняка Ирка или Юлька, а если Черников, она перезвонит ему сама. Телефон умолк и снова затрезвонил, Гранина громыхала каблуками где-то очень далеко, точно в соседнем доме, Рита достала телефон, чтобы сбросить вызов, и замерла: звонил Глеб. Рита смотрела на экран и никак не могла решиться — ответить или нажать отбой. Телефон умолк сам и сразу ожил снова, Глебу было что-то надо от нее, причем очень срочно, и понятно, что разговор ничем хорошим не закончится. «Хоть пошлю его куда подальше». Рита коснулась зеленой кнопки и отошла к окну. В трубке послышался шум и гудки машин, потом прорезался Глеб:

— Рита, привет, я быстро, — говорил он торопливо, точно на бегу, — я на минуту. Я хотел тебя предупредить…

— Как мило, — вырвалось у Риты, а ведь хотела отмолчаться и подготовить емкую и обидную финальную фразу, оставить последнее слово за собой. — Ритка, они знают, что это ты заказала Бондаря, — выпалил Глеб, — у них есть запись с камер на рынке. Ты была там в тот день, когда его прирезали, как свинью, ты все видела, а камера видела тебя.

Он запнулся, точно воздух в глотке закончился, Рита оперлась ладонью на подоконник и бессмысленно смотрела перед собой. По скверику бежал палевый спаниель, курносый, недавно подстриженный по стандартам породы, весь деловой-деловой, радостный, и постоянно оглядывался на свою хозяйку. Высокая темноволосая девушка брела за псом и не поднимала головы, Рите показалось, что девушка плачет.

— Эта запись пока у одного человека, он может передать ее тебе. Копий нет, человек это гарантирует…

— Это мент? — перебила его Рита.

— Да, вернее, не знаю точно, — голос Глеба прерывался, Рита плохо расслышала последние слова. Снова загудела машина где-то поблизости, фоном к голосу Глеба добавился еще один, но умолк почти сразу. — Да какая тебе разница, кто он? Увидишь запись и сама все поймешь! — выпалил Глеб. — Ты о себе думай, тебя могут арестовать в любой момент.

— Зачем ты звонишь мне? — Рита не верила ни единому его слову, жалела, что не послала Глеба куда подальше в самом начале разговора, но вдруг накатил озноб, точно враз поднялась температура, а руки стали липкими от пота.

— Я виноват перед тобой, — шепотом сказал Глеб, — очень виноват. Я хотел предупредить тебя.

— Тогда отдай те деньги, что украл у меня, — сказала Рита. Из коридора послышалось ржание и топот: там Гранина хвасталась кому-то выгодной покупкой и интересовалась, сколько будет стоить алкогольная лицензия и как ее можно получить поскорее, кому и сколько заплатить.

— Их Текила сперла, — бросил Глеб, — это она нашла те деньги и меня уговорила, а я, дурак, повелся. Мы договорились, что я выкину их в окно, а она подберет. Она все сделала и сбежала, я нищий, Рита, у меня ничего нет. Я в Бога верю, я помочь тебе хотел. Поговори с этим человеком, он скажет, что делать.

— Сколько он хочет за эту запись?

Гранина с папкой под мышкой уже маячила в коридоре и всем своим видом намекала, что Рите пора убираться отсюда.

— Я не знаю, он сам скажет.

— Как ты нашел этого человека, кто он, почему рассказал тебе про запись?

Голос Глеба снова пропал, зато гул и шум машин звучали сильнее, точно Глеб шел по проезжей части или стоял на обочине. Раздался гудок электрички, потом загрохотал поезд, потом Рита услышала:

— Скажу при встрече. Рита, приезжай, если не хочешь получить срок. Выбирай: либо ты покупаешь эту запись, либо ее сдают ментам.

Сердце бешено колотилось в груди, перед глазами плавала мелкая ряска. Такая первой оживает весной в болотинах, Рита часто видела ее, когда в детстве гуляла с собакой. И сейчас окно застилала точно такая же, только мерзкого мышиного цвета. Все понятно, каждый делает свой бизнес: кто-то хочет получить деньги за эту запись, а не задаром сдать ее полиции. Это кто-то с рынка, конечно, он работал на Бондаря, а вот как они с Глебом нашли друг друга — это вопрос.

— Где мы можем поговорить? — Рита махнула Граниной: иду, погоди немного. Та подкинула ключи на ладони и не сводила с Риты взгляда.

— Через час на заправке в Игнатьево, — быстро выдал Глеб, — мы будем в черном «Вольво» на парковке у кафе. Ровно час, больше он ждать не будет, он тоже рискует!

Глеб отбился, Рита сжала телефон в ладони и быстро вышла из салона. В лицо ударил холодный ветер: погода в этот день менялась с потрясающей скоростью, заметно похолодало.

— Звони, подруга. — Гранина плюхнулась за руль, развернула свой расписной сарай и укатила. Рита подняла воротник, повернулась к ветру спиной. Время летело, как ошметки листьев по газону, ветер усиливался, но тучи поднялись высоко, и небо превратилось в свинцового цвета плиту. «Игнатьево, где это?» — Рита смотрела по карте, ничего не поняла: она не знала это место. Вроде недалеко от города, но как добираться? Вызвать такси? Но это время, хорошо, если таксист окажется местным, а если нет? А время идет. Рита позвонила Черникову. Тот сначала сбросил, потом набрал сам через несколько минут, и по голосу было слышно, что он дико злой.

— Меня видели на рынке в тот день, — сказала Рита, — есть запись с камеры, за нее хотят денег. Надо встретиться с человеком, который может решить этот вопрос. Отвезешь меня?

Черников не отвечал, Рита пошла по дорожке вдоль дома, повернула за угол. Тут асфальт закончился, дальше шла трава, усыпанная окурками, бутылками и прочей дрянью, что летела с верхних этажей. Рита дошла до окон салона, остановилась неподалеку: значит, сюда Глеб выкинул деньги, а Текила подобрала их и смылась, лапочка такая…