Татьяна Чистова – Дамский террор (страница 25)

— Я договорюсь с приятелем, — Черников поднял стекло, — у него свой дом, места много. Попробуем пристроить собак пока ему. Держись.

Рита ухватилась обеими руками за ручку на двери, Черников выжал газ, «Ровер» рванул с места и мигом сделал «Шкоду» как стоячую.

— Пусть светит месяц — ночь темна, — Черников добавил еще и посмотрел в боковое зеркало. Отбойник, до этого плавно тянувшийся слева, слился в сплошную серую полосу, деревья мелькали, а машины точно остановились.

— Пусть жизнь приносит людям счастье… Да куда вам, куда лезете-то… Ну ладно, ладно, уговорили.

Про Риту он точно забыл, она оглянулась — «Шкода» осталась далеко позади, гналась за «Ровером» по левой полосе, но силы были неравны.

— В моей душе любви весна не сменит бурного ненастья. — Черников притормозил, отбойник снова потянулся тягучей серой полосой, деревья по краям дороги тоже сбавили прыть. «Ровер» свернул вправо, вклинился между «Маздой» и очередной фурой, по обочине проскочил какой-то хитро-нарезанный олень на «Опеле», ему гудели вслед, но тот быстро пропал из виду. «Шкода» пролетела мимо, на ее переднем сиденье Рита заметила коротконогого «бычка» с недовольной рожей.

— Ночь распростерлась надо мной и отвечает мутным взглядом, — Черников посмотрел «Шкоде» вслед, — ну куда же ты, скотина!

Рита обеими руками держалась за ручку и смотрела вперед. «Шкода» куда-то подевалась, точно взлетела над оживленной федеральной трассой, а до города уже оставалось всего ничего. Поток машин перестраивался вправо к съезду на прилегающую дорогу, из вереницы машин вынырнула «Шкода» и рванула прямо. Черников резко вывернул руль влево и дал по газам, подрезал бандитов.

— На тусклый взор души больной. — Машину занесло, она развернулась и перегородила полосу. Риту швырнуло вбок, она намертво сжала пальцы и смотрела только перед собой.

Деревья, отбойник, полоса асфальта промелькнули перед глазами почти одновременно, пропали, осталась только белая разметка на серой дороге и «Шкода», уткнувшаяся носом в тот самый отбойник.

— Облитой острым сладким ядом. — Черников подался вперед, потом плюхнулся на место и опустил стекло. Рита присмотрелась — морда «Шкоды» всмятку, на дорогу вытекает бензин, бампер валяется у переднего вывернутого колеса. Покусанный Каштаном «бычок» блюет на дорогу: видно, башкой приложился, второго не видно.

Черников развернул машину под крики и гудки других водителей, вернулся на свою полосу и поехал в город. Рита разжала пальцы и обернулась. «Шкода» стояла у отбойника, ее объезжали другие машины, она скоро пропала из виду.

— А дальше что? — она сжала кулаки, чтобы руки не дрожали.

— Штраф, как обычно, — отозвался Черников, — прав не лишат, поругают немного, и все. Никакой уголовщины же не было, и я трезвый. Скажу, что не справился с управлением.

— В стихотворении, — перебила его Рита.

— А, — Черников махнул куда-то в сторону моста, что тянулся сбоку, — не помню, забыл. Я его в школе учил, нам задали любое на свой выбор выучить, мне это понравилось. А учитель мне трояк поставил, сказал, что плохое выбрал.

Рита обняла его за плечи, сцепила пальцы и уткнулась лбом в подголовник. Черников сжал ей руку и не отпускал, пока ехали к дому. Остановились на засыпанной листьями парковке, Черников заглушил двигатель. Но выйти из машины не было сил, да еще и дождик пошел, мелкий, но он уверенно набирал силу. По лужам бежали круги, Рита смотрела на них, а злость поднималась с новой силой. Ну никак не укладывалось в голове, что эта картофельная рожа распоряжается ее жизнью, ставит условия — куда ходить, куда нет, да еще и подсылает бандитов следить за ней. Радует только одно, что ее упустили тогда у старого дома или слежка началась позже. Но сегодня этот Бондарь, кем бы он ни был, позволил себе слишком много.

— Не бойся, — сказал Черников, — тебе ничего не будет. Это они так… пугали. Ты вернулась домой, об этом уже доложили, не сомневайся. И поняли, что бежать ты никуда не собираешься.

— А если его убить? — вырвалось у Риты. Она прикусила язык, но было поздно, мысль оформилась, слово сказано, его не вернуть. Черников повернулся к ней.

— Бондаря? — уточнил он. Рита кивнула. Черников в упор смотрел на Риту.

— Ну допустим, — начал он, — грохнули твоего Бондаря. Он, если ты забыла, сейчас что-то вроде исполняющего обязанности местного крестного отца. Он как разводящий над всеми интересантами в этом городе, без него на рынок и бабку творогом торговать не пустят.

— А еще он хочет отжать себе трубный завод и доить владельцев.

Черников смотрел ей в глаза, Рита не выдержала и отвернулась.

— Это точно или так, сплетни?

— Точно, — помедлив, сказала Рита. — Точнее некуда.

— Нормально так, — отозвался Черников, — у нашего гробовщика хороший вкус. Если учесть, что владельцы только-только подписали контракт на поставку труб для компании, где сбываются мечты, то у Бондаря проблем не будет. Владельцы пойдут на любые его условия, лишь бы завод работал бесперебойно. Любая заминка грозит им такими неустойками, что проще сразу застрелиться.

— А ты откуда про контракт знаешь? — теперь пришла очередь Черникова отводить взгляд.

— Сорока на хвосте принесла, — буркнул он неопределенно. — Так вот, если Бондаря сейчас завалят, то передел начнется по новой, разводить бандитов будет некому, на тот же завод накинется свора желающих поиметь с него свой процент за покровительство. И тогда начнется настоящая война, как тридцать лет назад, когда Витю Северного и замочили. Только не у бани, а у подъезда его дома, я перепутал. Этого хочешь?

— Я спать хочу, — сказала Рита и выбралась из машины под дождь. Черников вышел, загородил Рите дорогу. — А ты не думал насчет своего бизнеса? — вдруг выпалила Рита. Черников удивленно глянул на нее и помотал головой.

— Нет, я наемник, всю жизнь таким был.

Он взял Риту за руку и потянул к себе.

— Может, сходим куда-нибудь? Посидим, вина выпьем.

Это было самым лучшим вариантом на сегодняшний вечер, да и на любой другой тоже. Вечер, ночь, утро, другой день — это лучшее, что он мог предложить ей. Черников наклонился к Рите, от поцелуя перехватило дыхание, а дождь стал теплым, будто июльский ливень.

— Пойдем, знаю место, — улыбался Черников, — там хорошо, тебе понравится. И это в городе, далеко ехать не надо.

— У меня дела завтра, — Рита отстранилась. — Буду жить обычной жизнью. Надеюсь, что салон не сожгут сегодня ночью.

Черников отпустил ее, Рита отошла на несколько шагов.

— Давай тогда завтра, — сказал Черников, — вечером. Я заеду часов в восемь.

— Договорились, — улыбнулась Рита, — до завтра.

Черников махнул ей и уехал, Рита пешком пошла к себе наверх. И с каждым шагом, с каждой ступенькой все больше и больше ненавидела Бондаря, этот город, саму себя за то, что ничего не может сделать, что живет как в тюрьме. А если ей завтра запретят выходить из дома — тоже придется подчиниться? Да, Глеб прав, надо бросать это дело. Продать салон к чертовой матери — за него много дадут, он в хорошем месте, продать квартиру и уезжать отсюда. Денег хватит до конца дней и еще останется, даже если каждый день пить ведрами «Вдову Клико».

Рита остановилась на предпоследней площадке, посмотрела в окно на мокрые крыши, на купола и кресты церквей, на высотки и старые хрущевки, на деревья и мутное небо над городом. «Отпусти меня, проклятое место, я тебя ненавижу», — попросила она, чувствуя, что еще немного и разревется. То ли усталость, то ли страх сделали свое дело, она еле держалась на ногах, кое-как добралась до квартиры и плюхнулась на табуретку в коридоре. Стащила кроссовки и так сидела, бессмысленно глядя перед собой. Мысли перестали вихрем крутиться в голове, эмоции пропали, страх тоже исчез, все лишнее слетело, как шелуха. «Это все Бондарь, — будто кто-то шепнул ей на ухо, — не будет его, и все твои проблемы закончатся, можно даже никуда не уезжать».

Рита побрела в кухню, включила газ под чайником и села за стол, уставилась в стенку. Было уже темно, узоры на плитке расплывались мутными пятнами, но Рите было все равно, уже другие мысли не отпускали ее. Черников говорит, что не станет Бондаря, то начнется кровавая каша и всем мало не покажется. Но он уже предрекал войну после смерти Гончарова, а прошел почти месяц, все тихо, никто не стреляет, если не считать тех двоих, залетных. Или нарочно сказал, чтобы напугать ее, чтобы избавиться от нее и заставить уехать из города? Да даже если и начнется как в девяностых, то это будет не ее, Риты, проблема. Ей не нужен контроль над трубным заводом, не нужны торговые центры, рынки, кладбища и похоронные конторы. Ей нужна спокойная жизнь в достатке и безопасности, и все это можно купить за деньги, а их у нее теперь полно. Так что надо хорошо подумать.

Пришло сообщение от Глеба: «Пофигист приедет завтра в шесть вечера, Олеся в курсе, остальные тоже будут. Тебя ждать?» — «Обязательно», — ответила Рита, сделала себе чай и все думала, думала, искала выход до тех пор, пока не остался один. Первый, что пришел ей в голову, и единственный, верный, решавший все ее проблемы.

В салон она пришла первой, за полчаса, никого еще не было, и первым делом пошла в кладовку, раскидала тряпки и коробки на стеллаже. Туго набитый портфель лежал на месте, Рита встала на табуретку, вывалила из портфеля деньги и пересчитала. В сумке, спрятанной в старом доме, было намного больше, но и тут оказалась неплохая сумма в рублях. Рита принялась быстро складывать пачки обратно и едва успела все спрятать — пришли Глеб с Текилой, потом Олеся, стало шумно. Примчалась Мелисса, Пофигист в своей манере приехал минута в минуту и не один. Первым делом он погладил Олесю по заднице, потом подошел к Рите.