Татьяна Чеснокова – Выжившие. Что будет с нашим миром? (страница 9)
Исторически это выглядит следующим образом. Яхве, воплощающий собою иудаизм, еще сохраняет многие человеческие черты: он гневен, нетерпелив, своенравен, подозрителен, мстителен. Он может покарать свой народ даже за мелкие прегрешения. Он требует от верующих в него самых немыслимых жертв. Фактически, это не бог, это – всемогущий, гипертрофированный человек, со всеми отрицательными характеристиками, присущими человеку. С другой стороны, Христос, воплощающий собой христианство, напротив, практически все негативные качества уже утрачивает. Конечно, в земной своей жизни он еще выступает в человеческом облике, однако уже без той вечной «тени», которую человек обязательно отбрасывает в повседневности. Мирских слабостей у него почти нет. Христос – это не человек, это – идеал человека. Еще выше степень абстрагирования в следующем мистическом статусе. Аллах, воплощающий собою ислам, не обладает вообще никакими человеческими особенностями. Аллаху не свойственны ни рассуждения, ни эмоции, и мы можем сказать о нем только одно: он – всемогущ. Правда, Аллах еще сохраняет контакт с людьми, который осуществляется главным образом через молитву, зато данный параметр исчезает у гегелевской абсолютной идеи. Это уже полностью обезличенное, нейтральное, ни в чем не персонифицированное начало: повлиять на него нельзя, его можно лишь в какой-то мере познать и затем действовать в соответствии с его фундаментальными характеристиками. И, наконец, последний по времени шаг – законы природы. Абсолютная идея растворяется в начальной объективности мира. Она теряет всякую телеологическую направленность и теперь идет в пустоту, не размеченную никакими метафизическими аксиомами. Неизвестность, с которой имеет дело наука, не может быть персонифицирована по определению. В научных координатах она так и останется неизвестностью.
Развоплощение человека есть следствие развоплощения бога, редукции того метафизического оператора, который ранее поддерживал четкий антропоморфный формат.
Сейчас этот механизм уже не работает.
Впрочем, нынешнюю ситуацию можно интерпретировать и в других эволюционных координатах, рассматривая возникающую полиморфность современного человека как неизбежное и потому вполне прогнозируемое проявление принципа «нефункционального разнообразия»: в предкризисные эпохи система накапливает формально «ненужные», «бесполезные» изменения, тем самым расширяя ресурс для последующей интеграции (23).
То есть
Так или иначе, но главный вопрос, который затмевает собой все остальные, это – что есть человек? Сможет ли он как-то реинтегрировать свою начальную сущность, пусть даже в такой странной форме, о которой мы сейчас просто не подозреваем, или он необратимо разделится на множество «носителей разума», на множество эволюционных отдельностей, противостоящих друг другу и ведущих между собой ожесточенную конкуренцию за выживание в когнитивной эпохе?
В этой связи новую ценность приобретают мысли о ноосфере, высказанные еще В. И. Вернадским. Человек – это лишь часть мира (Вселенной), и его эволюция должна быть сопряжена с эволюцией всего живого и неживого. Сапиентизация биоты, приближающая к человеку животный и растительный мир, конструирование «гуманизированных биоценозов», могущих составить биотехнологическую периферию цивилизации, – процесс тоже, видимо, неизбежный. «Сфера разума», которая в результате возникнет, вероятно, гармонизирует различные интеллектуальные сущности.
Во всяком случае, можно на это надеяться.
И в заключение еще несколько слов.
За последние полтора столетия в европейской культуре были сформулированы три предельные максимы.
Фридрих Ницше провозгласил «смерть бога», которого более нет в мире, Мишель Фуко, по аналогии с этим, – «смерть человека», вся сумма знаний о котором – лишь «антропологический сон», а Френсис Фукуяма – «конец», фактически «смерть истории».
В известном смысле они оказались правы.
Все это действительно имеет место.
Просто сейчас начинается совсем другая – «нечеловеческая» история.
1. Сведения о гномах, троллях, големах, кобольдах и других мифических существах взяты из сб. «Энциклопедия сверхъестественных существ» (Составитель Кирилл Королев). М.: Локид – Миф, 1997.
2. Обзор «разумных навыков» у животных см.:
3. Анализ структурных инноваций антропогенеза сделан по материалам петербургского историка и социолога Сергея Переслегина.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10. Анализ расслоения интеллекта сделан по материалам петербургского историка и социолога Сергея Переслегина.
11.
12.
13.
14. О расслоении современного образования на несколько уровней См.:
15. Из выступления министра по чрезвычайным ситуациям С. Шойгу по российскому телевидению.
16.
17. Термин «людены» введен в практику российскими фантастами Аркадием и Борисом Стругацкими, в частности см. их повесть «Волны гасят ветер». Ленинград: Советский писатель, 1989.
18.
19. О «человеке универсальном» см.:
20.
21. Большая советская энциклопедия. Третье издание. М.: Советская энциклопедия, 1977. Т. 26. С. 108.
22.
23.
Джемаль Гейдар Джахидович
Участник контркультурного московского подполья 60—70-х. С началом советского вторжения в Афганистан вступает в ряды нелегального «Исламского движения Таджикистана». В 1990 г. участвует в организации Всесоюзной исламской партии возрождения. В 1991—1992 гг. активный участник политического процесса в Такжикистане. С 1993 по 1998 г. – член оргкомитета Хартумской исламской конференции, руководитель российского отделения. В 1993—1996 гг. ведет собственную авторскую передачу по теологии Ислама на Первом канале российского телевидения. Автор книг «Ориентация – Север», «Традиция и реальность», «Освобождение Ислама», курсов лекций «Новая теология» и «Смысл времени». Сайты http://www.kontrudar.ru/ и http://www.islamcom.ru/
НАСЛЕДИЕ КИРИЛЛОВА
В XX веке человечество наглядно доказало, что оно является по преимуществу мифологически ориентированным коллективным субъектом. Парадоксальным образом восточные народы, обитатели архаичных задворок больших колониальных империй, которых западные традиционалисты умиленно превозносили как хранителей сакральной мудрости, вдруг оказались гораздо рациональнее и позитивнее, чем их «белые» наставники по части модернизма. Менталитет национальных буржуазий от Египта до Индии, от Бирмы до Вьетнама удивительно совпадал со столбовыми линиями доктрин Просвещения, рационалистов, веривших в торжество разума и счастье всех человеческих существ, «подписавших» между собой общественный договор.
А вот западный человек, демонстрировавший с конца XVIII века укорененность в воинствующем «банале», развивающий позитивистские и механистические объяснения вселенной, уверенный, что буржуазный комфорт является основным целеполаганием истории, вдруг этот самый западный филистер и обыватель срывает лохмотья осточертевшего разума и поднимает знамя кровавого романтизма, идущего за горизонты всякого рассудочного объяснения.
Мы имеем в виду, разумеется, истребительную Великую войну, столкнувшую в августе 14-го народы Европы в чудовищном жертвоприношении Року. Из огненных смерчей и стальных метелей, в которые трансформировалась цивилизация железных дорог и телеграфов, вышли такие поэты брутального экзистенциализма, как Эрнст Юнгер и Селин, справа, Камю и Сартр – слева.