Татьяна Чебатуркина – Загадка без разгадки (страница 2)
Павел уже начал комплексовать, что «повелся» на уговоры сестры. Далековато забрались. Мало ли дураков сейчас на мотоциклах резвятся по дорогам! А идти пешком по обочине шоссе – только к полуночи доползем. Идиот настоящий! Ведь дома и куртка есть со светодиодными полосками. А сейчас мы – люди-невидимки!
– Ксюша! Тормози! Нужно дозвониться до своих сейчас! Они думают, что мы на тренировке в спортзале, на секции волейбольной, поэтому своими делами спокойно занимаются. Но не выкидывать же грибы! Давай, звони матери или отцу, скажи правду, что мы идем пешком! Пусть не беспокоятся!
Трубочку матери взял отец. Мать на кухне готовила банки для засолки свежей капусты.
– Папа, ты только не беспокойся, но мы с Пашей набрали в сосенках по ведру отборных маслят и через полчаса будем дома. Светло, как днем! Машин мало! Готовьтесь чистить грибы! – и быстренько отключилась.
– Все! Поехали! За полчаса они не успеют взвинтиться! Не очень, конечно, светло, но асфальт все-таки здорово отсвечивает! Едем навстречу транспорту, я первый! Слава Богу, в степи – обзор великолепный. Увидим свет, тормозим и сходим на обочину!
Мчатся не получалось. Устали немножко. А огромная световая панорама села со всеми вспыхнувшими уличными фонарями, радостными глазами-окнами двухэтажек только прибавляла сил. Но вдруг Павел резко затормози, спрыгнул с велосипеда и поднял вверх правую руку.
Ксения быстренько соскочила со своего дамского велосипеда без рамы:
– Что случилось?
– Тс! – приложил палец к губам Павел. – Посмотри вправо! Видишь, где мы находимся?
Ксения обмерла. Сквозь чащобу разросшихся кустов, пока не сбросивших зеленую листву, справа в десятке метров от шоссе тянулась решетчатая ограда сельского старинного кладбища. И в угрожающей темноте там, дальше за решеткой, то в одном месте, то в другом, перемещались огни. Это не могли быть огоньки свечей – слишком они были яркими. Не похоже было и на включенные телефоны, потому что огни то плыли низко над землей, то неожиданно взмывали выше человеческого роста.
Машин не было рядом. Не было слышно голосов. Толька оглушающая тишина.
– По коням! – прошептал Паша. – Прорвемся!
Они мчались, как им казалось, с бешеной скоростью, но на самом деле шоссе взбиралось здесь перед поворотом в село на основательный холм, и на педали они вынужденно давили изо всех сил. На повороте тормознули и увидели, что огни переместились почти в центр этого последнего печального приюта тысяч односельчан.
Остановились только возле сверкающего огнями, окруженного легковыми машинами одноэтажного «Магнита».
Глава 2. Сплошной туман.
Ксения проснулась от телефонного звонка.
– Ксюша, доброе утро! Как ты после вчерашнего? Мне такая чертовщина снилась, как будто в песках каких-то без воды бурю пережидал с кем-то. Одни барханы и жара немыслимая, – Павел долго не мог вчера уснуть, прикидывая, каким дурням потребовалось ночью слоняться по кладбищу.
Конечно, не перевелись еще некоторые отчаянные малолетки, которые сгоряча могли поспорить в туалете школьном на приличную сумму или на импортные наушники к телефону, что минут десять потопчутся ночью у ворот этой запретной территории.
Туда и днем идешь с опаской весной, например, перед Пасхой, чтобы прибрать могилки близких, покрасить оградки и натаскать свежего речного песка для видимости порядка.
– Паша! А мне ничего не снилось! Сначала эти драгоценные грибы втроем перечистили, а потом ополоснулась в теплой бане и отрубилась.
– Ксеня! Ты родителям рассказала про огни?
– Да ты что! Меня же тогда вообще из дома не выпустят! Как ты думаешь, там кто-то развлекался? А, может быть, у нас секта в селе появилась, как показывали по телеку, где пристукнутые должны обязательно в жертву кого-то принести? Ужас!! – Ксения прикрыла дверь своей комнаты, перешла на шепот. – Там свидетели рассказывали, что сначала психи резали кур и умывались кровью свежей. А потом решили убить ребенка. Будем потом виноваты, что промолчали!
Павел решительно выскочил на веранду, зная, что мать всегда прислушивается ко всем разговорам сына:
– Так, собираемся быстренько в школу, встречаемся на следующей перемене и решаем все вопросы. Да, мне вчера звонил поздно твой брат Лешка. Тебе привет. Знаешь, что он мне сказал? Чтобы мы очень серьезно отнеслись к спартакиаде и выложились по полной. Оказывается, у них в медицинском, чтобы завлечь парней, при приеме документов абитуриентов есть примечание: за золотую медаль добавляют десять баллов и за золотой значок ГТО – тоже десятка. Представляешь! Я собираюсь в военное училище, мне в любом случае все мои грамоты и спортивные медали не помешают. А вот для тебя может быть отличная поддержка, если за братом соберешься в медики. Ксения, пока молчок! Никому ни слова!
Павел зашел на кухню, выпил стакан молока с булкой и начал быстро переодеваться в спортивную форму, чтобы сразу же после уроков отправиться на стадион.
Но перемены сократили, и поговорить с Ксенией не удалось. Она жила недалеко от школы, в центре, и за спортивной формой отправилась домой.
Ксенина мама «сбежала» с работы перед обедом пораньше, чтобы забрать на рынке привезенное из соседнего села домашнее молоко, творог и сметану, и услышала там последние новости райцентра, которые торопливо пересказала дочери, пока та натягивала спортивный костюм:
– Рано утром за селом на шоссе из проезжавшей легковой машины водитель заметил на обочине лежащего человека, остановился, подошел. Человек был мертв. Молодой человек сразу же позвонил в «Скорую помощь» и в полицию. Молодец! Дождался их приезда, хотя торопился по делам в областной город. Шоссе находится далеко от жилых построек. Ближе всего там районный стадион. А дальше – так называемая, «промзона». Сейчас не лето. Сторожа сидели в зданиях. Они никого не видели и ничего тревожного не заметили. Труп сразу увезли в морг. Говорят, что умер от инфаркта. Кто этот человек – пока неизвестно.
Ксения уже опаздывала к торжественному построению, поэтому быстренько вывела велосипед и помчалась по самому близкому пути. Стало как-то неспокойно и тревожно.
Услышать о смерти даже незнакомого человека в такой теплый беззаботный день, когда все вокруг радуются вернувшемуся лету, на стадионе на полную включили усилители, и под мажорные марши развеваются над головой спортивные флажки, – об этом происшествии хотелось поскорее забыть.
Современный стадион построили лет пятнадцать назад с прекрасным спортивным залом, трибунами, заасфальтированными беговыми дорожками. На его открытие приезжали высокие чины из области, и теперь многие районные мероприятия проводились именно здесь. Особенно стали популярными летом встречи футбольных команд, а зимой – хоккейные баталии.
– Повезло тебе, Ксеня, иметь такого брата! – соседка по парте Алина давно уже была влюблена в Пашку и сейчас, когда девчонки готовились к забегу на стометровке, буквально не сводила с него глаз. – Ему наш физрук Иван Иванович всегда доверяет на соревнованиях судить.
Да, Пашка и другие одиннадцатиклассники были в судейской бригаде, пока по традиции начинали соревноваться ученики с пятых и выше классов.
Он не был красавчиком, но его рост, накаченные мышцы, выправка выдавали в нем человека, который с детства обожал физкультуру. Учился легко и незаметно стал лидером в классе и школе. И ни при чем тут модные прически и стильная одежда: сильный и справедливый человек с вечно лохматым светлым чубом, круглолицый, с летящей походкой Павел сейчас стоял у финиша с секундомером.
Мелочь из начальной школы вместе с учителями заполняли трибуны, шестиклассники готовились к прыжкам в длину, семиклассники подтягивались на турнике. Весь стадион стал похож на большой муравейник.
Вся эта запланированная круговерть завершилась вручением грамот, похвальных листов только к четырем часам вечера.
– Ксения, подожди меня! – Пашка оторвался от своего класса, отобрал у нее велосипед. – Опять сочтут меня занудой, но я отказался от посиделок завтра у реки. Выпивка, девчонки приставать будут. Пойдем, посидим в парке. Нужно поговорить. Что-то мне не нравятся твои намеки на секту в селе.
Зашли по пути в столовую, купили четыре горячих беляша с мясом, две пачки сока.
Вот где была территория тишины и сосредоточения – это в осеннем парке. И ни одного человека. Растворились звуки от вечно торопящихся машин.
– Знаешь, чего я опасаюсь? – жевали молча, но Паша не выдержал первым. – А вдруг нашелся какой-то организатор, обработал некоторых наших обормотов, создал боевую ячейку, и они начали борьбу с несправедливостью именно на кладбище. Сколько известно примеров осквернения и разрушения памятников на кладбищах именно воинствующими хулиганами. Бегали по кладбищу с факелами и не подумали, идиоты, что это уже уголовной статьей светит каждому. Мертвые ведь молчат. А безнаказанность, да еще, если выпили для храбрости, до добра не доведет.
– Паша, а давай завтра на кладбище днем, часов в десять сходим? У нас роз нарвем по букету, бабушку и дедушку помянем, цветы поставим. Мы за все лето с мамой там ни разу не были. А сами обойдем потихонечку вокруг, посмотрим, нет ли свежих разрушений, костров и прочее. Если, кто нас увидит или спросит, объясним: вот цветы принесли своим.