Татьяна Чебатуркина – Возвращение (страница 2)
Из открытого окна тянет теплый летний сквознячок, подгоняя: «Скорей на улицу, на речку…». Край неба над домами слегка побледнел. Но еще очень рано, темно и гулко, хотя звезды постепенно растворяются в вышине.
После глухоты домашней дремы звуки просыпающегося дня особенно чисты: вот на высокой сосне соседнего двора несмело прочистила горло кукушка и пошла, нежадная, обещать многие лета. Молодой петушок неумело передразнил старого петуха. Прогремел по дороге трактор с пустой тележкой.
Живут во мне как бы часы магнитные,
Что будят с детства в утренней поре
И обреченно гонят чрез кусты ракитные
К остывшей за ночь дремлющей воде.
И видишь гаснущую тень увядшей ночи,
И торжество рожденья вспыхнувшей зари,
Туман, что осторожно гладит высохшие кочки.
И одиноко жмущиеся к хатам фонари.
Саша крутит педали на пустынной улице и вполголоса бормочет свое новое стихотворение.
Поплавок не виден в трех метрах от берега, в камышах напротив – тлеющие красноватые огоньки сигарет многочисленных рыбаков. Гулко и неожиданно на середине пруда бьет хвостом сазан или большой карась, и волны, расходясь, сминают покой и раскачивают поплавки.
Зябко, мерзнут ноги в резиновых сапогах, беспокойно гудит над головой комариная стая. Но вот поплавок, нехотя дернувшись несколько раз, ложится на воду и, мгновение спустя, резко уходит в воду. Первый карась падает с крючка далеко за спиной, подальше от воды на цветочный луг, а на берегу оживают рыбаки.
– Вот, смотри, везет девчонке! Мне, что ли для приманки белый платок надеть? Сидим тут, а девчонка карасей подсекает, – но тут клев начинается у всех, и стихают пустые разговоры.
С рыбалки Саша возвращается после десяти часов, стараясь поскорее проскочить многолюдный центр села под любопытными взглядами односельчан. На улице – ни ветерка, зной звенит, но во дворе утки и куры – без воды, попадали в тени сарая, раскрыв судорожно клювы.
Схватила ведра – бегом к колодцу. Внизу, в глубине – манящее зеркало воды. Старинное коромысло привычно пригнуло к земле. Нужно выпрямиться и идти гордо: тебе не жарко и не тяжело, иди прямо, осторожно, чтобы ни капли на землю не упало. Еще ходка – два ведра в бак на крыше летнего душа, еще раз сходила – поросенку, запас на кухню.
А в почтовом ящике – записка: «В пять часов – у шалаша. Новость – упадешь. Женя».
– Интересно, что за новость? Женя, Женя! – пропела Саша, сразу расхотелось спать. – Что он придумал на этот раз?
Женя Вебер – немец. Просто появился в феврале в восьмом классе симпатичный новенький – длинная густая шевелюра светлых волос, словно давно в парикмахерской не был, чуб по-взрослому набок зачесан, глаза серые, насмешливые, подбородок широкий, волевой – такой стильный мальчик в джинсовых брюках, куртке со спортивной сумкой через плечо.
Сел на первую свободную парту прямо перед носом учительницы географии и сказал независимо:
– Я – немец. Мы приехали с Алтая.
А на перемене пересел запросто к ней, Саше, на третий ряд,
– У меня многих учебников нет. Поделишься? – Саша растерялась, молча подвинула книгу на середину. Весь день учителя, точно сговорившись, вызывали Женю к доске. После уроков пошел рядом смело, не оглядываясь, на обалдевших одноклассников:
– Я тебя провожу. Посмотрю, где ты живешь. Три месяца придется перебиваться без учебников.
Они вышли из школы, прошли площадь, остановились у двухэтажного дома, в котором жили Сашины бабушка и дедушка.
– Саша, если ты согласна, давай договоримся: ты делаешь уроки до шести часов вечера, а я после шести буду забирать у тебя все книжки.
– Почему я? – вертелось на языке. Спокойная уверенность новичка так поразила ее, что она, кивнув в знак согласия, чуть ли не бегом рванулась к входной двери, потом остановилась. В квартире на первом этаже жили родители отца, ветераны войны, а Саша жила далеко от школы в старом кулацком когда-то доме, но идти почти через все село рядом с незнакомым парнем – это было слишком. Женя, развернувшись, не спеша пошел в другую сторону от школы.
Взлетев на кухню, Саша прилипла носом к окну, но Женя уже скрылся за поворотом. Щеки горели, ладони стали противно потными. Саша бросилась к умывальнику:
– Вот попала в историю. Сказала бы «Нет!» и все. Теперь каждый вечер топать до шести часов вечера километр через все село с учебниками. А если факультатив или секция?
– Иди обедать – позвала бабушка, но от волнения аппетит пропал.
Проблема с учебниками разрешилась через неделю – расстарались учителя и его старшая сестра Эмма. Но целую неделю Саша бегала к бабуле с тяжелой сумкой, радуясь, что утром в школу полетит налегке.
Женя ни о чем не догадывался. Ровно в шесть часов вечера он нажимал кнопку электрического звонка и ждал. Саша вытаскивала нужные учебники, втайне, надеясь, что Женя попросит у нее списать решенные задачи, но он, улыбаясь, складывал в большой черный портфель гору книжек, кивал: – Спасибо, – и спешил на тренировки по баскетболу.
А утром приносил учебники обратно в школу, садился рядом на эту несчастную первую парту на третьем ряду. Саша боялась осуждающих взглядов одноклассников и, особенно, подружек, но неделя пролетела так стремительно-суматошно, что было не до взглядов. А в конце недели Женя вдруг вызвал Сашу во двор школы:
– Ну, так, где же ты живешь? Может, рассекретишься?
Они были примерно одного роста и оказались в такой опасной близости, точно собрались танцевать медленный танец. Женя схватил тоненькую с одними тетрадками сумочку на длинном ремешке:
– Пошли, провожу!
Это был шок. Саша поняла, что влюбилась, словно сошла с ума. Она стала писать стихи.