Татьяна Чебатуркина – Сборник повестей (страница 17)
Людей топили в Волге, Еруслане, Соленой Кубе, зарывали живьем в песок у села Красный Яр.
Крестьянская беднота в 1919 году организовала несколько коммун, в том числе, коммуну имени Ленина и «Красная заря» – у Иловатки. Вскоре они были разгромлены и разграблены пятаковцами, а коммунары расстреляны.
Саша вспомнила, как в одном из походов в начале июня, они остановились на ночевку недалеко от понтонного моста через Еруслан на большой поляне, окруженной старыми деревьями и разросшимся кустарником, со скромным деревянным обелиском с красной звездой на шпиле. На этом утопающем в траве по колено живописном месте была когда-то первая в районе коммуна. Многие и ныне проживающие в районе были внуками и правнуками коммунаров.
– Девочки, смотрите, а вот здесь о кулаках, – Саша переворачивала страницы толстого альбома с воспоминаниями земляков о далеких годах гражданской и Великой Отечественной войн, о тяжелых послевоенных годах, о первых колхозах, целине, но мысленно была далеко от библиотеки и от своего села.
– В Старой Полтавке из общины вышли единицы крестьян. Самыми богатыми были Чернышовы. Петр Иванович Чернышов еще в 1898 году построил себе богатый дом. Круглый год на него работало до двадцати человек. Земли ему принадлежали, кроме Старой Полтавки, в Квасниковке. У пруда, который так и назывался Чернышевский, у Чернышова был большой сад.
Голод 1921 года собрал свою жатву и у нас в районе. На сходе жителей села Старая Полтавка богатею Чернышову П. И. было предложено отдать голодающим припрятанный хлеб и ценности на закупку зерна. Чернышов отказался категорически выполнять требования схода.
Разъяренные жители тут же потребовали выселить Чернышова П. И. из Старой Полтавки. В 1922 году после окончания гражданской войны Чернышов собственноручно сжег свой сад, чтобы не достался Советской власти. Его сын Михаил был великим картежником и пьяницей.
Подвергнутый остракизму сельский богач Чернышов вместе с сыном исчезли навсегда. Никто из знавших его людей нигде и никогда больше не встречал Чернышова.
Библиотекарши были выпускницами школы, все замужние, имели детей, и сейчас, за большим полированным столом с ксерокопиями архивных документов Саша видела людей, которым так же была небезразлична история края, и которых по-детски взволновали поиски подземного хода и возможного клада.
– Так, девочки, – Саша вздохнула, – будем рассуждать. Если все в селе знали о богатстве кулака Чернышова, то, наверное, к нему приходили с обысками не один раз, но ничего не нашли в его доме, —
Саша насмотрелась в жизни приключенческих фильмов, но воспоминания о своих детских приключениях теперь, после возвращения Жени, казались такими далекими и милыми.
И, может быть, именно желание убедиться в беспочвенности детских фантазий, заинтересованность слушательниц заставили ее продолжить анализ:
– Значит, Чернышов должен был найти место и людей, которым он доверял. Если он знал, что существует подземный ход, то он мог спрятать свои деньги именно там.
По воспоминаниям старожилов во время гражданской войны священник вывез свою семью в Саратов, и сам не вернулся. Его дом оставался только под присмотром прислуги, и, можно допустить, что в один из вечеров или ночью Чернышов мог спокойно спрятать свои сбережения в потайном ходе или просто закопать в подвале без ведома батюшки.
– Давайте осмотрим подвал! – милая светленькая Катюша раскраснелась.
– Нет, девочки, – сказала Саша, я вам уже говорила, что мы с девчонками десять лет назад ничего не нашли. Нам нужно позвать сильного мужчину, чтобы он попытался открыть деревянную дверь в полу.
– Я скажу своему брату, чтобы он взял лом. И еще у него есть металлоискатель. Он весь отпуск провел в Салтовском лесу, там, где когда-то было село Шмыглино – родина прадеда. Там Миша железа накопал старинного и отдал в школьный музей.
Решили дело не откладывать. Через два дня, после дежурства Миша пришел с необходимыми инструментами. Девчата пришли специально в брюках, но заведующая в длинной юбке спустилась первой. Доски с десятисантиметровыми коваными гвоздями от пола Миша оторвал с большим трудом. И это, действительно, была тщательно забитая дверь, которая вела еще в одно подвальное помещение. Стены его также были обложены красным кирпичом, но, судя по размерам, оно тоже не выходило за пределы кирпичного фундамента дома.
– Может быть, в нем летом хранили лед, вырубленный ранней весной в реке? Чтобы хранить скоропортящиеся продукты, – предложила Лариса, рассудительная брюнетка.
Саша поняла, что никакого хода из библиотеки под землей не было. Миша включил свой аппарат в верхнем подвале. Никаких сигналов не было. Но когда он залез в нижний, сразу поступил сигнал на наличие металла. Принесли железную лопату, и пришлось молодому человеку стать еще и землекопом.
Через десять минут на глубине где-то тридцать сантиметров он обнаружил увесистый сверток. В плотную ткань были завернуты хорошо сохранившиеся царские бумажные деньги, еще пачки каких-то денежных знаков, а в полотняном мешочке лежали золотые денежные деньги.
Все были взволнованы. О находке решили никому ничего не говорить, чтобы не вызвать в селе ненужные разговоры. В кабинете заведующей написали заявление о находке, все присутствующие добросовестно расписались, чтобы не было потом подозрений в хищении государственной собственности.
Рано утром заведующая с мужем отвезли находку и заявление в Палласовку, в Сбербанк. Там их поблагодарили и пообещали вознаграждение.
Но все равно было интересно, почему богач Чернышов не выкопал свои сбережения. Предположения высказывались самые невероятные. Согласились, что ему просто помешали, например, разместившийся на постой в пустующем здании отряд красноармейцев.
Саша была рада удачному завершению поиска, хотя в душе осталось сожаление от столь банальной концовки детской мечты.
Вечером позвонил Женя, сказал, что он сейчас в Германии. Саша, волнуясь, быстро описала одиссею с поиском и находкой клада. Женя поздравил с удачей, но главное Саша ему так и не сказала.
Глава 17. Вера
Женя появился поздно ночью. Открыл в темноте ворота, загнал машину во двор и тихонечко постучал в крайнее окно спальни. На испуганный вопрос: – Кто там? – ответил, улыбаясь: – Не ждала? – и стал целовать жадно, ненасытно, прижимая к себе теплое доверчивое тело:
– Ванну, если можно, и спать! Ужинать не буду, перекусил в Саратове. Очень устал от этих бесконечных дорог. У меня отличные новости. Но все завтра. Завтра я исполню любые твои пожелания. А сейчас спать. С тобой, – он многозначительно улыбнулся и притянул Сашу к себе на колени:
– Ты меня еще ждешь?
– А ты, как ревнивый муж, без предупреждения являешься из командировки в полночь, чтобы застать неверную женщину в объятиях другого? Признавайся! Ведь думал так, собственник? – она попыталась освободиться от объятий, но Женя, помолчав, еще крепче обнял за плечи:
– Я уже начал забывать запах твоих волос, твои плечи, грудь. Мужчину нельзя отпускать от себя надолго. Его надо держать, как любимого коня, всегда рядом, на коротком поводке. А ты, Сашенька, такая доверчивая.
– Захочешь убежать, – никакой поводок не удержит. Торопись, а то вода остынет, и приходи скорее.
Она дождалась Жениного возвращения, укрылась в его объятиях от всех невзгод и суеты, окунулась в такой привычный уже запах туалетной воды.
Боязнь больше не увидеть его после длительной разлуки, не слышать бешеного ритма его сердца, когда он полностью в твоей власти, а ты в его обжигающих объятиях таешь в неземной неге, – все эти противные мысли ушли вглубь сознания. И она снова чувствовала себя юной девчонкой, которую помнят, любят и желают.
Утром мелькнула шальная мысль:
– А ну их, все эти уроки! Позвоню завучу, что заболела, и все – свобода, – но потом пристыдила мысленно себя, – последние уроки перед каникулами, некоторые захотят оценки исправить, а учительницы – нет.
– Саша, что у тебя срочно нужно сделать по хозяйству, – ты скажи. У меня сегодня выходной.
Погода явно портилась. По прогнозам синоптиков ожидалось резкое понижение температуры, ветер, снег на неделе. Но задержавшееся бабье лето заставляло надеяться в душе, что еще не скоро будет похолодание.
У Саши в огороде было много работы, но она промолчала: – Пусть просто отдохнет.
Но когда она в обед вернулась из школы, то ахнула: В огороде и в саду был такой порядок, какой бывает только весной, когда все посажено, но еще не взошло.
Огород был вскопан, свекла и морковь сложены в картонные коробки и пересыпаны сухим песком, виноград обрезан и прикрыт старой пленкой и досками, а за двором высилась куча сухой травы, ботвы, обломков кирпича и шифера.
– Порядок! Сейчас ребята тележку подгонят и весь мусор вывезут. Когда ты все успеваешь?
– Хозяйственный немец, который, если начал дело, то обязательно доведет его до конца, – подумала Саша, – А где ты песок взял?
– Увидел большую кучу у соседей, спросил у женщины два ведра, – он ловко срезал лопатой нарядные, словно в бальных платьях, вилки капусты и носил их в гараж.