Татьяна Чебатуркина – Глубина. Современная повесть (страница 2)
Город на высоких кручах быстро скрывался в золотистой дымке стремительного солнечного великолепия, когда лодка с новейшим мотором устремилась по течению к вырастающей на глазах махине железнодорожного моста, соединившего далекие берега разлившегося Волгоградского водохранилища.
– Так, дорогие товарищи! – Вика стояла среди развала сумок, рюкзаков, пакетов с видом обладателя самого престижного кубка венецианского кинофестиваля. – Тут продуктов – на неделю для небольшого колхоза. Через полчаса – чтобы все палатки создали видимость маленького городка вокруг костра. Это задача для мальчиков. Завтрак – в наших руках дамы. Холодильника нет – все скоропортящиеся продукты на стол! А потом – свободное время: рыбалка, купание, чтение романов, загар. Шашлыки в обед! Вечером – уха и печеная картошка! А на утро – гречневая каша с тушенкой, жареная рыба на углях в листьях. Главное – не отравиться!
Быстренько настрогали бутербродов с колбасой и сыром, большую миску салата из свежих огурцов, редиски, зелени и вареных яиц, разложили пирожки с капустой и мясом, вареную картошку, сладости.
Солнце где-то там над вершинами раскидистых тополей расплело свою огненную сеть июльского беспредела, а здесь, в обманчивой тени водяных бликов и солнечных искристых ручейков, под плотными кронами было так уютно и просторно. Куда-то испарились все звуки окружающего мира, даже птицы, встревоженные нашествием людей, притаились.
Ощутимо проголодались. И, как это бывает в малознакомой компании, языки развязались только после нескольких стопок водки для мужчин и опустошения полулитровых пластиковых кружек шампанского для женщин.
Дмитрий со своими анекдотами сразу стал центром притяжения всеобщего внимания. Скованность вокруг общей большой клеенки на земле незаметно улетучилась. Стали усаживаться на одеялах удобнее, вытягивали ноги, без оглядки на соседей ели с аппетитом понравившиеся продукты. Когда Славик принес от костра вскипевший пятилитровый чайник, все потянулись со своими кружками к банкам с молотым кофе и сгущенкой.
Яна закрыла глаза. От выпитого шампанского слегка укачивало, словно она продолжала лететь над водой в моторке, чувствуя ладонью легкую дрожь напряженного мотора. Было только одно желание – сесть на песчаной косе и утонуть взглядом в бесконечной ряби водяного пространства.
Она взяла складную удочку Вадима, кусок хлеба с вареной колбасой для наживки и ушла на другой конец острова, где огромная ива полоскала свои ветви в набегающих волнах. Остров был необитаемый – слишком далеко находился от города. Села на какую-то коряжину и стала кормить непуганую рыбную мелочь хлебными шариками. Эта игра немножко встряхнула от желания после шампанского вздремнуть.
– Так вы ничего не поймаете! – Яна вздрогнула от неожиданности. – Возьмите червей, я вчера в огороде накопал. Тут очень серьезный затон, можно поймать приличную рыбину. Только глубину нужно увеличить!
Станислав поставил банку с червями:
– Если что, зовите, я вон за теми кустами!
Закинула удочку. Мысли переключились моментально в плоскость привычного анализа:
«Кто должен меня развлекать по логике Вики: Станислав или Дмитрий? Что она им про меня наговорила? Муж Слава – молчун, но под каблучком у Вики. Он был другом Вадима. Улыбается с Ольгой. А Ольга – без ума от Дмитрия, и всячески это подчеркивает. Работают несколько лет вместе, вполне возможен служебный роман. А сама Вика тоже тает от взглядов своего заведующего отделением. Ведь знает, что мне никто не нужен, поэтому «распределила» меня для Дмитрия. Ой, клюет что-то серьезное! Смотри, как осторожно! Хватит думать о глупостях. Как у Блока: «Ночь, улица, фонарь, аптека.» А у меня: «Остров, удочка, река и ….клюет!»
Поплавок резко ушел в воду, и, поднимая удочку вверх, Яна поняла, что ей повезло. Вскочила, леску резко повело вправо, она натянулась, удилище согнулось дугой.
– Станислав, скорее! Сейчас уйдет! – руки сразу задрожали, спина стала влажной от напряжения. Станислав перехватил у Яны удочку из рук и стал выводить рыбину осторожно к берегу. Неуловимый взмах, и крупный лещ забился на траве, пытаясь свалиться с невысокого обрыва обратно в воду.
– Поздравляю! Чистый килограмм! Хорошее место присмотрели! Любите рыбалку? – Станислав сорвал ветку ивы, сделал кукан, протянул Яне. – Несите Вике. Ваша добыча. А я вашу удочку пока покараулю. Лещи обычно стайками ходят.
Брела по высокой траве, чувствуя, как дрожит от непонятного возбуждения. Словно пытается родиться в сердце или голове и никак не сформируется непонятное слово или желание, или протест, сразу не поймешь.
Когда Яна вернулась, Станислав успел поймать еще пару приличных лещей и два окуня.
– Хлеб и колбасу вашу покидал для прикорма! Берите удочку! Уха классная получится!
И тут вывернулся Дмитрий. Оказывается, он шел следом:
– Яночка! Предлагаю всем женщинам прошвырнуться по Волге! Полет, брызги, солнце, загар! А почему вы не снимаете шорты и футболку? У вас прекрасная фигура! Мы устроим фотосессию!
Дмитрий был из породы красавчиков: поджарый, в меру спортивный, шатен, с современной короткой стрижкой, круглолицый, с нахальным взглядом беспокойных карих глаз. Он успел несколько раз хлопнуть Вику шаловливо по почти обнаженной попе у палатки, когда Слава отсутствовал.
Зажал возле дерева Ольгу, словно делал проверку боем осторожно, что и от кого ему может нечаянно или при некотором старании отломиться. Наблюдал и за Яной, когда все хохотали от очередного анекдота. «Себе на уме» – дала сразу ему Яна определение, стараясь держаться подальше.
– Нет, спасибо! Меня на лодке укачивает! – она представила, как будут «раздеваться» перед этим любимчиком богов и так почти обнаженные женщины. – Жалко Славку! А Вика что-то разошлась не на шутку! Как все непросто в семьях! Хоть бы после этой поездки не разбежались!
Дмитрий ушел.
– Станислав! Вы ловите рыбу, а я пойду, искупаюсь! Из меня рыбачка никакая!
Чтобы не пугать рыбу, отошла на просторную лужайку в кольце кустарников, разделась. Проваливаясь на топкой отмели, сделала два шага и почти сразу оказалась по грудь на дне обрыва. Поплыла, чтобы оглядеть остров с воды. На противоположной стороне рванула на простор моторная лодка. Славик возился у палаток.
Солнце сразу же зажгло макушку. Яна любила нырять. Но уже в десяти метрах от острова ощутимо чувствовалось течение. Страшновато нырять в незнакомом месте. Повернула назад. В метрах пяти от берега, вздохнув побольше воздуха, решила померить дно солдатиком. Дна не было. Вода внизу была ледяная. Подплыла к берегу поближе. Сделала еще одну попытку нащупать дно. Ушла под воду. И вдруг ноги неожиданно запуталась в каких-то колючих неприятных водорослях. Испугавшись, замолотила руками, но этот капкан на дне только слегка шевельнулся вслед за ней. Что-то крепко держало ее, словно присосалось к телу.
«Страх губит всех ныряльщиков» – мелькнуло в подкорке мозга. Воздух закончился. Сделала отчаянный рывок, успела увидеть клочок яркого неба и глотнуть воздуха. И опять неведомая сила потянула ее вниз. Яна начала с удесятеренной силой барахтаться в воде, извиваться, чтобы спастись, но нечто не отпускало.
«Неужели воронка родника или какой-то трубы затягивает? Тогда все, конец!»
И тут ее решительно дернула вверх за руку какая-то другая сила. Раскрыла крепко зажмуренные от страха глаза.
Ее тянул из плена воды какой-то пловец. Опять успела глотнуть воздуха. Мельком увидела – рядом оказался Станислав. Берег был совсем близко, но груз на ногах все время тянул опять в холод ужасного плена.
Сколько продолжалось эта борьба, неизвестно, но Яна чувствовала, что у нее уже нет сил выхватывать взглядом этот такой далекий солнечный свет и неполный глоток жизни. С закрытыми глазами ей почему-то было легче умирать. И вдруг под ногами ощутила топкое дно вместо бесформенной равнодушной стены воды.
– Держись! – крикнул Станислав. – Я сейчас!
И через несколько минут он выволок с огромным трудом вместе с Яной затопленную обломанную верхушку какой-то лесины, обмотанную остатком тонкой нейлоновой сети. Яне стало по-настоящему страшно. Это была верная смерть, если бы она запуталась еще и руками.
Станислав не сказал ни слова, но по его измученному лицу Яна поняла, что он тоже об этом подумал. Было неясно только одно: как могли голые ноги так запутаться выше колен в это скользящее, с крупными ячейками полотно смерти?
– Яна, тебе очень повезло. Если бы это был куст, приваленный на дне, мы бы его не сумели стронуть с места.
Они лежали обессиленные на траве. Где-то рядом над ухом трещали кузнечики, в далеком выгоревшем небе чертил стремительную белую кривую сверхзвуковой истребитель, а Волга отстранено плескала на берег волны от далекой моторки.
Глава 2.
Постепенно в раскаленном зное разгулявшегося дня стало исчезать после спасения ощущение замороженных ног. Яна приподнялась, села, охватив колени руками. Когда начала говорить, то голос срывался на еле – еле слышный шепот, словно горло успело подхватить опасную простуду:
– Почему опять я? Ведь я же никому ничего плохого в жизни не сделала? Кому я мешаю? Почему даже в реке меня подстерегала опасность? Ведь осталась случайно живой! И что? Сейчас из травы появится маленькая змейка, у которой я оказалась на тропинке, легкий укус, и вот они, такие мягкие далекие белоснежные облака – твое последнее пристанище на Земле! Станислав! Мне страшно! Этот страх – где-то там, глубоко, он укоренился у меня в сердце, растворился в крови! Мне двадцать семь лет! Может быть, мне, действительно, по теории реинкарнации досталась душа, которая должна расплачиваться за тяжелые грехи бывшего владельца? Что мне делать? Уйти в монастырь, чтобы отмаливать чужие грехи? Но у меня нет такой ярой веры! И слова молитв могут не дойти до небес, если они не искренние! Я хочу любить, стать матерью! Неужели и в этом мне будет отказано? За что?