Татьяна Буглак – Маски трёх эпох. Том 1. Проводники (страница 16)

Дальше произошло то, чего не ожидали ни мы, ни даже Лорны. Теоретически все люди Петли выросли в обществе, где вопрос пола и сексуальных отношений был решён в русле «можно всё, всем и со всеми», а значит, намёки на гомосексуальность никого не должны были трогать. Но второй раз за эту игру произошёл сбой. Сначала Клара повела себя как человек нашей культуры, а не заточенный на победу любой ценой индивидуалист, теперь же взорвался Фишер:

– Да вы… вы… Недомерок озабоченный! Урод сексуальный! Вызываю вас на дуэль, в любое время, пешим или конным, любое оружие по вашему выбору! Дражайший Лант, прошу вас быть моим секундантом!

– Господин Винклер, вы согласны быть моим секундантом? – Прайп повернулся к мрачному нескладному мужчине.

– Дуэль! – Дамы восторженно захлопали в ладоши. – Дуэль! Как романтично! Ах, это будет чудесное развлечение! Сейчас?

– Дуэль проводится после обсуждения секундантами всех условий, – объяснил недовольный таким поворотом дел Лант. – Когда вам будет удобно, господин Винклер?

– Завтра, сейчас все едут отдыхать. – Джеймс Винклер неуклюже поклонился, совершенно не скрывая недовольства тем, что вынужден участвовать в таком фарсе. Но он всегда был на вторых ролях в научной среде, и Прайп привык пользоваться его работами и временем как своими собственными. Только первооткрыватель Лорнов, Джон Фигнер, в своё время мог остановить Гэотуэя, но его не было уже многие века, а Прайп стал едва ли не спасителем мира в глазах почти всех людей. Не Винклеру с ним тягаться, а то ещё в резервацию отправят. Поэтому он только мрачно и с плохо скрываемой ненавистью смотрел на Прайпа. Снова несоответствие с книгой, в которой Джеймс Винклер был безмолвным исполнителем и «функцией» сюжета.

>*<

– Прайп – придурок! – Сердитый Лант просматривал сводки симулятора, иногда морщась от резких движений. За день до этого он был секундантом у Франца Фишера и пострадал во время дуэли.

Николас Прайп Гэотуэй, пользуясь своим правом выбора оружия, шпагам и пистолетам предпочёл… изготовление взрывчатки: у кого взрыв будет сильнее, тот и победит. Разумеется, никаких ядерных боеголовок здесь не предусматривалось, поэтому после обсуждения всех деталей за меру приняли количество взрывчатки в граммах. Сначала хотели, чтобы секунданты присутствовали при изготовлении дуэльного оружия, но Лант воспротивился, напомнив о запрете Шалорна на причинение нам любого вреда, и я его поддержала. В результате условия изменили. Дуэлянты должны были делать взрывчатку в одинаковых бункерах, которые защитили бы окружающих в случае чего-либо «не по плану», а уж потом зрители прятались в эти бункеры и наблюдали за кидавшими бомбочки соперниками. Однако Прайп перестарался, сделав взрывчатку очень мощную, точно установленного веса, но… не сработавшую одновременно. Когда от обоих дуэлянтов не осталось и мокрого места, а секунданты в сопровождении толпы зрителей пошли измерять воронки, последний шарик взрывчатки и бахнул. В результате вынужденный идти на помощь своему почти хозяину Винклер был убит на месте, а отлично понимавший опасность и приотставший Лант – легко ранен в руку, за что получил выговор от Шалорна: «Я как ваш работодатель полностью отвечаю за то, чтобы по выполнении работы вернуть вас целыми и невредимыми, и не потерплю нарушения правил безопасности!»

– Алхимики долбанные! – ругался Лант, пока я обрабатывала его рану – пользоваться мощью Колец (ну или браслетов) Шалорн нам запретил. Оба дуэлянта-«алхимика», уже воскрешённые и помирившиеся, со смехом обсуждали дуэль и рецепты взрывчаток. Победил, кстати, Фишер, чему «лучший учёный этого мира» несказанно удивился.

В общем, в той дуэли единственным пострадавшим оказался Лант, предплечье правой руки которого теперь «украшала» длинная глубокая ссадина. Но сейчас его беспокоило не это, а результаты симулятора: вероятность новой волны безумия резко возросла, и именно из-за непредвиденного выбора Клары Шефнер.

– Дети растут, начинают понимать, что такое хорошо и плохо, и скоро потребуют выпустить их из манежика с игрушками. – Я тоже была расстроена. – Всё идёт к детскому бунту.

– Деми права, – Лант обернулся к зеркалу, – мы не можем ничем помочь. Сам мир здесь устроен так, что вспышки безумия неизбежны.

– Я понимаю вас, – вздохнул Шалорн. – Но мы не можем покинуть этот мир, как нельзя вытащить цыплёнка, не разбив яйца.

В последние дни «яичные» сравнения переняли даже Лорны.

– Но нас сюда вы втащили! – Лант посмотрел на аватар. – Как-то вы это смогли?

– Потратив энергию, которую копили несколько десятков лет, и протащили вас, как… как вирусы через поры яйца. Но если вас мы можем вернуть обратно, то переселить куда-то тысячи людей… И куда? Мы отвечаем за их безопасность, это основа существования Лорнов, а отправить их к вам… Как говорят у вас, это билет в один конец. Они не смогут больше пользоваться нашими знаниями, поставляемой нами энергией, станут смертными и подверженными болезням. К тому же ваш мир совсем не пригоден для жизни таких людей.

– Это вы зря, – усмехнулась я. – Таких персонажей у нас полно, хоть телевизор с компом не включай.

– Но не настолько наивных! – Шалорн расхаживал по отражению кабинета, иногда беря в руки и листая какую-нибудь книгу, потом снова обернулся к нам. – Я подумаю над вашими словами, но сейчас хочу спросить: вы согласны помогать нам и дальше, если будет найден выход из этой ловушки? Без вас мы не справимся.

– Согласна. – Я ответила сразу, потому что мне было интересно. Не то и дело возникавшие мини-оргии местных жителей (некоторые из них на самом деле даже на несколько минут не умели сдерживать свои желания, почему-то напоминая мне малышей, привыкших ходить в памперсы и не приученных к горшку), а та задача, которую перед нами поставили. И ещё я всё больше убеждалась в несовпадении реального мира Петли Времени и книги.

– Я тоже согласен. – Лант снова едва заметно поморщился от боли и встал. – Но только если это принесёт результат!

– Спасибо! Сейчас я вынужден покинуть вас. – Шалорн исчез, зеркало снова отразило лишь наш кабинет.

– Ну что, отправляемся отдыхать? – Лант взглянул на условный, составленный нами для удобства календарь. – Завтра суббота. Я хочу хотя бы ненадолго забыть о проблемах избалованных детишек. И так прошлые выходные пропустили.

>*<

В лесу начиналась осень, воздух пах прелой хвоей и грибами, в солнечных лучах вспыхивали летучие паутинки. Наш дом ждал нас – тёплый, уютный, пропахший лёгким дымком сухих дров, сосновой смолой и травами. Вскоре на кухне пыхтел чайник, в печи стояли горшочки с будущим ужином, а на блюде высились горкой пирожки, правда, сделанные с помощью браслета, что меня несколько расстраивало.

– Ну что, прогуляемся или тут посидим? – Лант взглянул в окно.

– Пошли гулять.

Я допила чай, отнесла к раковине посуду – и свою, и кофейник Ланта, который предпочитал чаю кофе.

На прогулке ко мне пришло подзабытое за эти месяцы чувство спокойной беззаботности и умиротворения. Стучал по дереву дятел, мимо нас пронеслись две рыжие белки, непуганый заяц (кого ему тут бояться?) встал столбиком, невольно веселя нас своей позой и начавшим линять мехом.

– Там волки ходят. – Лант указал на противоположный берег озера. – Но к нам не суются. У них генетический страх перед людьми. Вот зайцы под нашу защиту и перебрались. Ты на рыбалку пойдёшь?

– Пойду, только рыбу потом ты глушить будешь. – Я перепрыгнула через ручеёк. – И покажешь, как этой удочкой пользоваться, я никак не пойму.

– Ты, кажется, вообще не умеешь ловить рыбу.

– Умею немного, но щуку, на спиннинг, а форель у нас не водится, я её только в магазине видела. А ты потом в баню как?

– В сауну? После рыбалки самое то, прогреюсь. Только вот рука… Вроде при ранениях перегрев нежелателен.

– Так она у тебя хорошим пластырем заклеена.

Я была права, да и горда собой, потому что именно я и сформулировала задание браслету: создать биопластырь, который и не отваливается, и инфекцию убивает, и основой для нормальной кожи служит, чтобы шрамов не оставалось. Браслет, подкреплённый мощью Лорнов, справился, поэтому Ланту не приходилось заботиться о перевязках, намокших в душе бинтах и испачканных кровью рубашках. Ну и в бане прогреться можно было.

Все выходные мы отдыхали, ловили в ручье рыбу, потом готовили её на костре, одновременно с этим парясь в бане. Лант незадолго до этого понял всю прелесть такого отдыха, когда одновременно можно делать несколько дел и в итоге быть сразу чистым, сытым и отдохнувшим. Жаль, мне вениками нельзя было париться; это стало бы слишком явным указанием на мою национальность, а Шалорн просил не болтать. И так Лант о многом догадывался, хотя сам вот ни разу не проговорился. Или я не уловила оговорок? Единственное, что поняла – он не англосакс и вроде бы из Европы. Вечерами мы играли в лото, стараясь ни словом не обмолвиться о тех делах, что ждали нас в роскошном и опостылевшем дворце на южном берегу моря.

– Ты какие фильмы любишь? – Лант сидел на медвежьей шкуре рядом с камином, подбрасывая в огонь полешки. – Я, кажется, спрашивал, но тогда к нам Бурж заявился, и ты не успела ответить.

– Сказки. – Я лежала рядом, листая альбом репродукций, которые заодно с другой информацией скачал из нашего Интернета Шалорн. – Ещё фантастику, но с ней сложнее. Сейчас её за всякие эффекты хвалят, а мне сюжет и игра актёров важнее, так что, бывает, и фильмы пятидесятых годов смотрю. Ну, комедии иногда, экранизации классики. А ты?