Татьяна Буглак – Маски трёх эпох. Том 1. Проводники (страница 12)

– Вы сделали это всего за несколько часов? – Я поражённо обернулась к Ланту, он довольно кивнул, радуясь моей реакции на его работу:

– Не совсем сам, попросил помощи у Шалорна и скомпоновал несколько известных зданий. Но и вы на что-то опирались, создавая наш дом. А сделать дворец…

– Очень сложно. – Я согласно кивнула. – Вам нравится классицизм, да?

– Это, скорее, эклектика. – Он подал мне руку, помогая спуститься на лужайку перед зданием. – Но классицизм хорош тем, что прост в плане, с ним меньше возни, да и фотографий и чертежей в Сети очень много. Здесь анфилада парадных комнат, но их нужно обставить. В том крыле наши комнаты; внизу более… общие – гостиная, столовая, кабинет, – наверху спальни и ванные. Вы поможете обставить залы?

Через некоторое время десять парадных комнат и три жилые были заполнены мебелью, и мы вернулись в свой старый дом, чтобы отдохнуть и в последний раз насладиться его покоем. Потом мы бывали в нём только два дня в неделю, сделав их официальными днями отдыха от окружающего мира, а в остальное время живя в несколько раз переделанном дворце, который напоминал теперь что-то ампирное.

>*<

Первая наша попытка устроить новое развлечение имела небывалый успех. Все тридцать гостей пришли в восторг от её прохождения, завязнув в трёх простых локациях на целых два дня. Мы наблюдали, как игроки пытаются выполнить простые и понятные нам, но совершенно незнакомые им задачки. Особенно их поразили куры и тюки прессованного сена. Никто о таком никогда не слышал, и в первый раз все тридцать человек «зависли», любуясь спящими в курятнике несушками. Так же поражены они были и при виде пони, а уж их попытки взобраться в седло! Они радовались и старались, как детсадовцы, впервые попавшие на детскую ферму чтобы научиться общению с животными. Сложно им было и уразуметь, что нужно играть не просто за себя, но и помогая мобам, потому что в мире Петли Времени крайний индивидуализм был нормой, а командная игра, тем более в связке с ненастоящими существами, казалась бредовой идеей.

Первыми, через тридцать два часа, к финишу пришли Виктор Сансзорей – он лучше всего осознавал необходимость командной игры, – епископ Бурж и Камелия Дзинтарс. А вот Эмиль Линдсей и Брем Гордон оказались самыми неудачливыми, хотя я подозревала, что Гордону просто понравилось погибать разорванным волками или затоптанным пещерным броненосцем – такого опыта смерти у него ещё не было.

После игры никто из гостей у нас не задерживался, потому что жёсткие условия – запрет на использование Колец, вполне натуральные болота, камни и тому подобные препятствия, а самое главное настоящие голод, боль от ран и усталость вымотали их до невозможности. И в то же время дали столько новых ощущений, что гости с полигона возвращались как пьяные. Мы их не задерживали: пускай приходят в себя и обдумывают, чему нужно учиться, чтобы победить.

В следующий месяц мы расширили полигон, постепенно добавив все остальные локации игры и здорово её доработав по сравнению с оригиналом. Участников теперь насчитывалось несколько сотен, включая вечно недовольного упадком нравов проповедника Алекса Кёнинга и такую же недовольную Лину Ли, его идеологическую противницу.

Однако вскоре с игрой возникли непредвиденные сложности. Никто из местных не умел ни читать, ни считать, а озвученные задания и подсказки понимались очень плохо, так что пришлось делать пояснительные картинки и шкалы. Но мода на новое развлечение росла, и вскоре Эмиль Линдсей стал создавать свои игры, которые были или перепевками нашей, или выдранными «с мясом» кусками исторических хроник – тогда кровь на его полигоне лилась рекой. Соблюдая этикет, мы иногда посещали вечера у Линдсея, но никогда не играли: запрет на причинение нам травм дошёл до мозгов почти всех обитателей Петли Времени, и никто не обижался.

>*<

Работа над игрой и поиск решения проблемы, поставленной перед нами Шалорном, всё больше сближали меня и Ланта, чему способствовали несколько обстоятельств.

Во-первых, живя в небольшом доме, мы общались только друг с другом, что усиливало раздражение от всей этой ситуации, и мы невольно срывались друг на друге, сердясь из-за каждой мелочи. Постоянно сдерживаться очень сложно, а «накрутить» себя, приписав собеседнику кажущуюся враждебность, наоборот, легко. Ну а когда мы переехали в созданный Лантом дворец, постоянные столкновения прекратились сами собой, потому что теперь у каждого была не небольшая комната, а настоящие апартаменты, в которых на самом-то деле очень тоскливо и одиноко. Эта возможность в любой момент уйти на свою половину помогала нам обоим воспринимать друг друга как равных собеседников.

Во-вторых, на наши отношения сильно повлияла необходимость общаться с людьми Петли Времени – взбалмошными, необязательными, а то и агрессивными. Мы противостояли всему этому миру «золотого века», и пусть и не говорили этого, но ощущали, что надеяться можно только друг на друга.

И, наконец, третья, уже упоминавшаяся мной причина. Постоянные обсуждения того, что делать с играми, как помочь Шалорну, поиск сведений в созданных Лорном архивах с информацией из нашего мира, позволяли, не нарушая запретов, всё-таки немного рассказать о себе и узнать о собеседнике.

Ну и ещё мы оба могли в свободное время заниматься своими хобби, что тоже помогало держать себя в руках. Я с удовольствием рукодельничала, создав с помощью браслета огромную палитру великолепного бисера. Лант построил рядом с дворцом мастерскую, куда мне вход был запрещён, общий спортзал с тренажёрами, на которых он гонял себя до седьмого пота, и бассейн, ставший любимым моим спортивным развлечением. Купаться в море мы не рисковали, опасаясь какой-нибудь подлости от Адониса или Медеи. С них станется.

>*<

Прошло месяца полтора. Мы постепенно привыкали к новой жизни, к чужому, сумасшедшему миру и его странным жителям. Ощущение постоянной опасности, непредсказуемости стало привычным, и только в своих комнатах мы могли чувствовать себя относительно спокойно. Комнаты эти, точнее личные покои, каждый обставил по собственному вкусу, который оказался во многом схож: никаких излишеств, но и не спартанские условия, просто удобная неброская мебель, спокойные цвета и несколько безделушек и репродукций, чтобы оживить обстановку. По сравнению с остальными помещениями дворца, тоже очень сдержанными по меркам этого мира, наши комнаты казались почти нищими, но это нам и требовалось.

Как-то Лант зашёл ко мне. Не в спальню, а в комнату, которую можно было бы назвать гостиной и кабинетом.

– Деми, Лили Голд прислала приглашение на вечер. Придётся идти, там будут участники завтрашней игры.

Я уже собиралась ответить что-то вежливое и длинное, смысл которого сводился к короткому «поняла», но тут Лант заметил, что я делаю, и усмехнулся знакомой презрительной улыбкой:

– В принцессу играете? Камушками любуетесь?

– Любуюсь, – ответила я, ссыпая в прозрачную стеклянную вазу-шар искрящиеся яркие камушки. – А что тут такого стыдного?

– Ничего. Вижу, этот мир начинает на вас действовать, – снова усмехнулся Лант.

– Знаете, лет в пять мне подарили книгу о самоцветах. Отец покупал её для себя, но так получилось, что она стала одной из моих любимых. Там были очень красивые фотографии, и я всю жизнь хотела поиграть с такими камнями. – Я пересыпала в ладонях горсть крупных кабошонов. – Мне иногда даже снилось, что я открываю книгу и беру камни со страниц.

Лант ожидал, что я буду оправдываться или огрызнусь, и теперь удивлённо посмотрел на меня. Я улыбнулась:

– Яркие цвета меня успокаивают. И вот такие игрушки – тоже. Возьмите. Они хорошо лежат в руке.

Он непроизвольно протянул ладонь и взял несколько камушков. Я подняла повыше налившийся густой синевой звёздчатый сапфир и спросила:

– Вы знаете, как отличить настоящий камень от стекла? Можете сказать, сколько здесь камней, а сколько стёклышек?

– Н-нет, – удивлённо ответил Лант.

– Настоящий камень дольше нагревается в ладони, – улыбнулась я. – То, что у вас в руке, обычное стекло. Красивое, правда? Шалорн нашёл старинные рецепты и помог сделать всё это. Тут всего несколько настоящих камней.

– Зачем тогда вам всё это? – не понял Лант.

– Я же говорю: я с детства хотела такие красивые камушки. Не из-за цены, просто потому что они красивые. А драгоценные или нет – какая разница? Знаете, на изломе каменный уголь почти так же переливается, как чёрный опал. Они успокаивают. Вот посмотрю на них, и хватает сил на все эти вечера ходить. У Лили сегодня будет жуткая тоска, так что…

Лант, немного удивлённый разговором, ссыпал камни в вазу и, улыбаясь чуть извиняющейся улыбкой, вышел из комнаты.

>*<

Одной игрой мы, конечно, не ограничились, тем более что симулятор выдавал тот же результат: вероятность новой волны безумия составляет восемьдесят процентов от усреднённого уровня. Ни больше, ни меньше.

Следующую игру мы создали сами, и она здорово отличалась от первой. Основную идею мы с Лантом обдумывали параллельно, даже не подозревая об этом, и заговорили о ней неожиданно друг для друга.

– Эта игра хорошая, но нужно что-то другое. – Лант ел нежное суфле, рецепт которого нашёл в местных архивах – это как раз был день его дежурства по столовой. – Люди играют поодиночке и это их всё больше разъединяет.