Татьяна Бродских – Чужими тропами. Книга вторая (страница 17)

ненастоящим.

– Очнулась, девонька? Хорошо, – улыбнулся он, показав на удивление целые зубы. –

Как ты себя чувствуешь? Болит где-нибудь?

Я прислушалась к себе, отмечая, что самочувствие у меня неплохое, ничего не болит и

голова не кружится. Вспомнила последние мгновения, как я думала, перед смертью. Рука

тут же схватилась за шею, проверяя наличие ошейника. Но там нашлась только золотая

цепочка с черным камнем в форме ромбика.

– Torquem твой организм не принял, – почему-то шепотом сказал старичок и

подмигнул.

– Кто вы? И почему я вас понимаю? – хотела спросить, как такое возможно без

прикосновения, но решила не раскрывать свои способности первому встречному.

– Я дядюшка Чен, лекарь. А как твое имя? – все с той же располагающей улыбкой

проговорил старик. Но я ему не верила, и не только ему, а вообще никому в этом мире. –

У тебя на шее амулет, он помогает понимать наш язык.

– Меня зовут Элен. И все же непонятно, как этот амулет работает, – пробормотала я

больше для себя. – Если он влияет на меня, то, как мою речь понимаете вы?

– Я не господин, на «вы» меня называть не надо. Я такой же раб, как и ты, – как

душевнобольной пояснил мне лекарь, выуживая из саквояжа, как я его сразу не заметила, пузырек с темной жидкостью. – Выпей, девонька. У тебя женские дни давно были?

– Э, вы старше, я не могу говорить вам «ты», – замялась я. Вот понимаю, что он вроде

как доктор, но все равно неприятно, когда такие вопросы задает мужчина. – Зачем вам

это? И что в пузырьке?

Пить незнакомое лекарство я не собиралась, с другой стороны, чтобы убить меня, не

обязательно прибегать к яду.

– Это чтобы ты не понесла от вампира, – все с той же улыбочкой, которая мне стала

казаться издевательской, произнес лекарь. – Полукровок никто не жалует, ни люди, ни

вампиры. Владыка очень строго следит за рабынями, если кто-то из них беременеет от

вампира, то ее убивают еще до рождения ребенка. Если женские дни у тебя были недавно, надо выпить пузырек целиком, если скоро начнутся, то достаточно пары глотков.

– Но вампирам же нужна кровь, когда они этим занимаются, – растерянно проговорила

я, вцепляясь в бутылочку. Меня уже не волновало, что в ней, пусть хоть яд, главное, чтобы никакой беременности от этих упырей. – А моя кровь вампирам не по вкусу. Так, может, ну… я не удостоюсь внимания Владыки?

– Для хозяев кровь и соитие процесс неразделимый, это так. Но кто сказал, что для

этого подходит только один партнер? – в глазах лекаря мелькнуло сочувствие. – Владыка

никогда не делит ложе только с одной рабыней… Так что пей, девонька, пей. Ведь если не

сам, так подарит кому-нибудь, внешность у тебя необычная для наших мест, да и новое

всегда притягательно.

Я открыла подрагивающими руками пузырек и выпила все, что в нем было, даже не

ощутив вкуса. Можно сколько угодно верить, что все обойдется и Рен успеет меня спасти, или Владыка окажется порядочным мужчиной, который не опустится до насилия, но что-

то с каждой минутой надежда на благополучный исход таяла. Да и жив ли Рен? А Эл? Кто

знает, сколько сообщников было у Марока? Вдруг они уже убили моего дракона? Сердце

сжалось. Как бы я себя ни пыталась убедить, что ничего не испытываю к Рену, но душу не

обмануть, она тянется к этому несносному и эгоистичному дракону. И от мысли, что он, возможно, мертв, становится одиноко и тоскливо. Хотелось плакать, но слез не было.

Лекарь проверил у меня пульс, заглянул в зрачки, покивал и позвал служанок.

– Девушку вымыть, переодеть и доставить в спальню Владыки, – распорядился дедок, может, он и раб, но прислуга его побаивалась. Две азиаточки подбежали ко мне и помогли

подняться. Меня обуяла апатия, поэтому я даже не сопротивлялась, когда они меня под

руки повели в ванную комнату. Мысли плыли все медленнее, наводя на подозрение, что в

бутылке было не только противозачаточное средство, но и успокоительное. А может, это

просто индивидуальная реакция моего организма? Поэтому меня совершенно не

волновали все те процедуры, которые должны были сделать меня еще красивее, по

мнению рабынь Владыки. Я как бы со стороны наблюдала за тем, как с моего тела

удаляют все волосы, оставляя их только на голове. И то девушки долго совещались, подстригать меня или нет, одна даже куда-то бегала, видимо, узнавать чье-то мнение.

Вернулась запуганная и озадаченная, потом тихо прошептала своей напарнице, что

Владыка пообещал убить любого, если длина моих волос уменьшится хотя бы на дюйм.

Мне бы радоваться, но эмоции куда-то ушли, оставляя холодное равнодушие. Потом

были всяческие маски, обертывания для тела и волос, душ, различные душистые масла и

даже макияж. Напоследок на меня надели какую-то откровенную до неприличия

полупрозрачную тряпку и под руки повели на заклание Владыке. Тот уже ждал и, несмотря на кажущееся спокойствие, от него исходило раздражение.

– Что это?! – холодно спросил он у девушек, с легкой гримасой брезгливости беря

меня за подбородок. – Я вас спрашиваю, во что вы превратили мою ludibrio? Умыть, рабскую тряпку снять. Лекаря ко мне.

Девушки, заикаясь, начали оправдываться, одна даже бросилась выполнять

приказание и стягивать с меня ту самую тряпку, которая особо ничего и не прикрывала.

Вторая куда-то убежала, или за новой одеждой, или за водой и мылом. На какое-то время

я осталась наедине с Владыкой. Он с равнодушным видом разглядывал мое обнаженное

тело, я же на это никак не реагировала. В голове вяло ворочались мысли, ничего не

хотелось и ничто не волновало, что меня вполне устраивало.

– Что ты ей дал? – спросил Владыка у старика, который, несмотря на древний возраст, прибежал быстро и резво склонился в подобострастном поклоне.

– Leniendo more, успокоительное, мой господин, – еще раз поклонился лекарь. – У