Татьяна Бродских – Чужими тропами. Книга первая (страница 10)

– Я тоже заходил к моей гостье, узнал ее нужды, высказал свои пожелания, – насмешливо ответил Ланьер, вспоминая упрямо поджатые губы, которые ему довелось недавно поцеловать. А может, он зря предпочитал раскованных женщин? Ведь тот, сорванный насильно поцелуй завел его не на шутку, даже захотелось воплотить свое желание сразу же, не дожидаясь окончания недели.

– Что ты с ней сделал?! – гневно спросил Ривен, сжимая кулаки.

– Больше уважения, щенок! – одернул Ланьер парня. – Ты живешь в моем доме, это я плачу тебе жалование, а не наоборот. И если тебе не нравятся мои решения – проваливай! Но прежде чем ты это сделаешь, подумай хорошо, а стоит ли уходить из-за какой-то девчонки? Да и куда тебе идти? К брату, который тебя и выставил из дома? К тому же с Элен все в порядке, она цела и невредима. Более того, ты же мне все уши прожужжал, что я обязан позаботиться о ней, раз уж она по моей вине попала в наш мир. Я и позабочусь. У нее будут лучшие вещи, ей не придется работать. Годик или два побудет моей любовницей, а потом я дам ей неплохое приданое, и пусть выходит замуж. Да хоть за того же Элхарда, ему не впервой пользоваться тем, что мне уже не нужно.

– Это подло!

– С каких пор? Или хочешь сказать, у тебя никогда не было любовниц из простых? Или я, по-твоему, должен жениться на этой бездарности? – раздраженно спросил Лан. – Да пойми ты, я ей предложил самый лучший выход. Или у тебя на Элен свои планы? Может, вы там не язык изучаете, а другую «науку»? Запомни, Рив, предательства я не прощаю.

– Я не верю, что Элен согласилась, – не ответил ни на один вопрос Ривен. Ведь в чем-то Ланьер прав, парень сам собирался предложить девушке что-то подобное. Но он надеялся пробудить в ней те же чувства, что горели в его душе. Как же жалко, что в Элен нет ни капли магии, тогда он, не задумываясь, женился бы на ней, невзирая на отсутствие приданого.

– Я дал ей время на раздумья. Но уверен, она все взвесит и согласится, – произнес Ланьер вслух, а про себя добавил: «Ведь деваться ей некуда».

Лорд пошел по своим делам, собираясь отдать ряд распоряжений слугам, а именно привести в порядок шубу и еще кое-какие вещи, что остались в замке от бывшей жены. Странно, но спустя год воспоминания о Ларе не вызывают той ярости, что прежде.

Ривен смотрел вслед другу и недоумевал, как он мог так долго ошибаться на его счет? Неужели Элхард всегда был прав? Жаль, что его сейчас нет в замке, Ривену как никогда нужен был совет. К Элен парень не пошел, ему было стыдно смотреть девушке в глаза. Ведь он никак не может ее оградить от домогательств Лана. А еще его чуточку страшила вероятность того, что Элен могла обрадоваться предложению лорда. Ривен не раз был свидетелем тому, как женщины буквально вешались Ланьеру на шею, предлагая себя с расчетом на благодарность мага. Да еще эти глупые слухи среди простых обывателей, что плотская любовь с магами продлевает молодость и жизнь. Нет, если маг – целитель, или его любовь сильная, он способен делиться со своей партнершей энергией, но жизнь она не продлевает. На такое способны только драконы для своей пары.

Я не знаю, сколько сидела на кровати, обняв собственные колени и поливая их слезами. За небольшим окном давно стемнело, а у меня не было ни сил, ни желания встать и закрыть дверь на засов. Да и зачем? Если Ланьер решит ворваться и изнасиловать, то задвижка меня не спасет. На душе было муторно, понимание того, что помощи мне ждать неоткуда, еще больше усугубляло мое депрессивное состояние.

А может, я зря отказываюсь? Ведь если все оформить правильно, то через полгода я буду дома. Гарантий же того, что я смогу найти подходящего мага самостоятельно и заплатить ему за портал, нет. Да и терять мне нечего, свою невинность я подарила Денису, достойному и любимому мужчине. А во внешности лорда даже есть что-то привлекательное. Тогда же почему мне так тошно от одной этой мысли? Почему я не могу переступить через себя, наплевав на гордость и самоуважение? Не потому ли, что у меня кроме этого ничего не осталось? Что только они дают мне силы не отчаиваться и искать выход? А его как раз и нет. Мне некуда уйти, я ничего не знаю об этом мире, у меня нет даже зимних сапог и верхней одежды. Мне остается только согласиться на предложение лорда. Умная девушка так и поступила бы. К чертям гордость! Когда я вернусь домой, никто об этом эпизоде не узнает, а мнение местных жителей меня совершенно не волнует. Ну почти не волнует. Надо соглашаться. Надо. Но это говорит разум, а душа знает – не смогу. Не приду, не скажу, не лягу покорно на кровать. Я всегда считала себя умной, но сейчас как никогда понимала, что это не так. Я глупая, гордая девчонка и этого не изменить. Что ж, у меня есть неделя, чтобы собраться и покинуть замок. Кто знает, возможно, замерзая где-нибудь под елкой, я буду жалеть о своем решении, но оно будет мое, а не какого-то сволочного лорда.

***

Вещи мне принесли на следующий день. Два паренька, смущаясь, занесли сундук ко мне в комнату. Я спросонья не сразу поняла, зачем они вообще ко мне пришли, впервые за три недели проспала. То, что раньше будить никто не пришел, уверило меня в мысли – слухи в замке распространяются быстро и меня уже записали в любовницы лорда. Но недаром говорят, что утро вечера мудренее, мир уже не казался таким мерзким, как вчера. Да и ситуация не была совсем уж безвыходной. Раз уж от готовки меня освободили, то я могу заняться побегом вплотную. В первую очередь шитьем тулупа. Мне же главное до селения дойти, а там разберусь. То есть надо озаботиться теплыми вещами и провиантом, а за палаткой и спальником я схожу к машине.

Почему-то в своем плане я совершенно упустила из виду диких зверей, как оказалось впоследствии, зря.

В сундук я все-таки заглянула. И первое, что я в нем увидела – длинная песцовая шуба. Если до этого у меня и возникала мысль прихватить себе кое-что из этих вещей, то глядя на шубу, решила ничего не брать. Не хватало еще, чтобы меня обвинили в воровстве. Хотя сапоги взять придется, в своих осенних ботиночках по снегу я далеко не уйду. Судя по платьям и обуви, хозяйка сего гардероба была женщиной высокой и худощавой. Сапоги мне были велики на два размера, но этому я как раз порадовалась. Я собиралась сшить в них вкладыши из остатков чехлов.

За раскройкой я просидела до обеда, забыв про все на свете, даже про то, что не завтракала. От работы меня отвлекла Мариса, одна из горничных. Она постучалась ко мне и с легким поклоном сообщила, что милорд меня ждет в столовой. Меньше всего мне хотелось видеть Ланьера, поэтому я притворилась, что не поняла девушку. Она честно попыталась донести до меня нужную информацию, но безуспешно. В конечном итоге она ушла. Но я рано радовалась, пора было усвоить, что Ланьер терпением не отличается.

– Если я сказал прийти на обед, значит, ты должна быть в столовой! – ворвался он в мою комнату, даже не заметив, что дверь была закрыта на задвижку. Вот как знала, что гвозди Ривен выбрал маленькие.

– Я не голодна, – хмуро ответила мужчине, раздумывая, а не послать ли его сейчас?

– Мне плевать! Я голоден и ты отныне ешь со мной.

– Вы обещали дать мне на раздумье неделю, – напомнила я лорду.

– Я от своих слов не отказываюсь, у тебя есть целая неделя, чтобы решить, как ты хочешь провести наш первый раз, – губы Ланьера скривились в подобие улыбки. – Я бы предпочел твое согласие, но и второй вариант тоже неплох, люблю страстных кошечек.

– Мариса, – позвал Лан, тут же показалась в дверях горничная. – Помоги госпоже одеться и причеши ее. Она должна выглядеть как леди, ты меня поняла?

– Да, милорд, – поклонилась девушка и подошла к сундуку с принесенной одеждой.

– Платья мне большие, – сказала я, позориться в вещах какой-нибудь бывшей любовницы совершенно не хотелось.

– Мариса сделает как надо, – отмахнулся от меня мужчина и пошел на выход, но, не дойдя двух шагов до порога, развернулся и сказал: – Если через четверть часа тебя не будет в столовой, я очень разозлюсь.

Мариса выбрала платье насыщенного темно-синего цвета. Я не разбиралась в тканях, но, кажется, оно было из бархата. Горничная заставила меня поменять нижнюю рубаху, достав из сундука тоненькую и белую, на вороте и рукавах была оторочка кружевом. Наверное, в этом мире данные вещи считались достойными и богатыми. Мне даже вспомнилась школьная история и то, что в средние века синяя краска была очень дорогой.

Но я смотрела на вещи с понятия современности и видела все недочеты: где-то неровные стежки, не очень аккуратно обработанные края, плохо отглаженное. Мариса недовольно поглядывала на меня и торопила. Правда, когда она увидела на моей шее золотую цепочку с кольцом и серьгами, что висели на ней, в ее глазах появилась настороженность, а тон стал более уважительным. Я не обращала внимания на поведение Марисы, мне было плевать, что она обо мне думает. Девушка споро завязала на мне подобие корсета, который надевался поверх платья и шнуровался на спине. Потом она подтянула завязочки на рукавах и наряд на мне сел как влитой, то есть сама я вряд ли его сниму. С прической она возилась чуть дольше, но тоже справилась, несмотря на то, что волосы у меня густые и не очень длинные. В сундуке нашлось все необходимое, видимо, мне принесли все вещи, что остались от бывшей любовницы Ланьера. И все же меня данная ситуация бесила, одно дело принять старые вещи от жены управляющего, совсем другое надеть на себя тряпки какой-то содержанки.