Татьяна Ботанова – Про Танюшку (страница 2)
– Пошли, дома тебя ждет сюрприз, – папа взял её за руку.
– Какой?!
– Мама с братиком. Ты имя придумала?
– Да, Вячеслав, а по-маленькому – Слава или Славик, – гордо выдала Танюшка.
– Почему такое имя?
– Чтобы он был умный и на параде все кричат Слава и радуются.
– Может, Толиком назовем?
– Нет, Славой, Вячеслав!
Папа больше не возражал.
Танюшка на цыпочках зашла в комнату. Горела настольная лампа с наброшенным на абажур маминым платком, было почти темно. В их маленькой комнате произошли изменения: вместо большого стола, за которым она любила рисовать, стояла детская кроватка. Но там было пусто. Настольная лампа переселилась на этажерку. Напротив дивана стояла большая кровать родителей, и там лежал продолговатый сверток.
– Где он? – Танюшка хотела увидеть маленького, как дюймовочка, мальчика, и почему-то он ей представлялся на столе – сидит, свесив ножки…
– Вот же, на кровати, – вслед за ней вошла мама.
– Такой большой? – Танюшка смотрела на сверток, напоминающий большую куклу. Она-то думала с ладошку – маленький, а тут вон какой… Так же, на цыпочках, стараясь не шуметь, Танюшка приблизилась к свертку, наклонилась над ним.
– Славик! – позвала она его тихонько. Круглое сморщенное личико зачмокало губками, глаза плотно закрыты. Танюшке вдруг захотелось плакать: она никак не ожидала увидеть такое…
– Можно я его потрогаю?
– Потрогай.
Танюшка пальчиком задела надутую щеку, она была упругой и теплой, носик оказался твердым, губки чмокали, и это показалось так смешно! Ладно, пусть будет. Такой большой – даже лучше, быстрее вырастет. Она еще раз позвала погромче – в надежде, что братик проснется:
– Славик! – но кулечек продолжал сопеть и чмокать, не открывая глаз.
– А он ходить умеет?
– Нет, он же маленький!
– Я думала, он будет вот такой, – она показала с величину папиной ладошки, – а он такой большой!
– Таких маленьких не бывает, – улыбнулся папа и развел руками.
Они сели на диван.
– Ну что, сестра, отпразднуем?
– У меня брат, а не сестра!
– Правильно, поэтому ты – старшая сестра.
Папа протянул Танюшке большую шоколадку. Это была настоящая шоколадка: на темно-синем фантике – Москва и разноцветный салют.
– Здесь написано «Слава, Октябрю!» – указал папа на красивые буквы.
Блестящая золотинка хрустела, шоколад таял, Танюшка была счастлива!
Теперь мама больше времени проводила со Славиком: то она его кормила, то перепеленывала…. Когда братика развернули, сестре разрешали посмотреть и даже потрогать: ручки и ножки были такие маленькие, а голова такая большая… что Танюшка успокоилась, – умным будет! Она уже полюбила его: он такой маленький, драться точно не будет!
Папа укрыл её одеялом. Уткнувшись в любимый уголок своего дивана, она улыбалась самой счастливой улыбкой: теперь она старшая сестра, у нее есть брат и она дала ему имя – Вячеслав, Слава!
Первая учительница
Мама сообщила Танюшке радостную весть, её записали в школу в первый «В» класс к Марии Пантелеевне. Этого известия девчушка ждала давно. Еще в начале лета ее подружка и тезка с первого этажа рассказывала о Марии Пантелеевне и говорила, что возможно, её, учительницу, оставят на первом классе, и что весь их класс просто в слезах, так им жалко расставаться с Марией Пантелеевной. Вообще Таня Аликбаева была старше Танюшки только на полгода, но уже закончила первый класс. А Танюшка только осенью пойдет в первый класс и все потому, что день рождения у нее, аж, в ноябре месяце.
Вечером подружки – Танюшки, как их звала мама, сидели в темной кладовке на огромном сундуке с горбатой крышкой, и Танюшка-первоклашка снова и снова просила свою подругу рассказать про, теперь уже её, учительницу, которую она успела полюбить всем сердцем, как только может любить семилетний ребенок. Второклашка охотно делилась всем, что знала. Как нужно за партой сидеть, руку поднимать; на переменах между уроками можно отдохнуть, но только бегать нельзя, а кушать все идут в столовую. Но Танюшке больше всего нравилось слушать про учительницу.
– Мария Пантелеевна, она самая красивая…
– Какая?
– У нее такая прическа высокая, а внизу кудряшки; глаза синие и добрые и всегда как будто улыбаются; она никогда не ругается даже, когда кто-нибудь балуется. У нас Мишка все время разговаривал, а она встанет около него и все, он и молчит. Она очень добрая и строгая, оценки строго ставит.
– А если у меня не получится, то двойку поставит? – с тревогой спросила первоклашка.
– Нет! У тебя все получится, оценку ведь не сразу ставят, а когда научишься. Поняла?
– Поняла. Я буду стараться. Я хочу, чтобы Мария Пантелеевна меня тоже полюбила.
– Полюбит! Она всех любит, у нее нет любимчиков, ну, то есть все любимчики! Ха-ха! Я завтра на все лето к бабушке уезжаю, ты будешь скучать?
– Конечно, буду скучать! Тонька еще маленькая, с ней, о чем говорить? С ней только в куклы играть.
Все готово к учебному году. Большой стол в детской комнате, где разместились сестра и брат, застелен новой клеенкой, там сложенные в аккуратные стопочки лежат: тетради, книжки, карандаши, точилки, касса для букв, которую Танюшка помогала маме шить и разрезать буквы и цифры. На подставке стоит чернильница непроливайка. Ее трогать нельзя! Ручки с перышками стоят как солдатики в синем стаканчике. В Танюшкином пенале лежать остро заточенные карандаши, резинка и точилка. Все такое новенькое и красивое. Школа–это так интересно, там каждый день будет что-нибудь новое, необычное. Научат читать, писать, считать. Конечно, Танюшка уже знает буквы и цифры, умеет считать до ста. Но так хочется узнать о других странах, о звездах, о древности и еще такое, о чем и не знаешь!
Летом купили школьное форменное платье из мягкой коричневой шерсти: воротник стоечкой, длинные рукава с манжетами на пуговичках, юбочка в широкую складку. Мама подкоротила платье, купленное на вырост, отутюжила; под пристальным взглядом дочери наживила кружевные манжеты и воротничок. Парадный белый фартук накрахмален до хруста, сияет как новогодняя снежинка. Все готово и ждет свою хозяйку–первоклашку!
Завтра в школу. Еще раз, наверное, уже в сотый, проверив содержимое своего портфеля и с гордостью оглядев форму, Танюшка залезла под одеяло, но сон не шел. Она очень боялась проспать, и поэтому все время просыпалась, прислушивалась и смотрела в окно. Еще темно…
– Танюшка! Вставай, школу проспишь!
Казалось, только что была ночь. Ура, утро!
Первого сентября было необычно тепло. В отутюженном форменном платье и парадном белом фартуке, с туго заплетенными и сложенными в корзиночку косичками, украшенными двумя белыми капроновыми бантами, сжимая в одной руке букет разноцветных астр– для своей любимой учительницы, а в другой–новый из самой настоящей кожи портфель с блестящей застежкой, Танюшка гордая и счастливая вышагивала рядом с мамой.
«Ну, где же она, моя Мария Пантелеевна», – думала нетерпеливая девчушка, рассматривая выстроившихся напротив первоклассников в линейку учителей: «Вот эта,– взгляд её быстрых глазок остановился, – точно она, самая красивая»
Выбор упал на миловидную с высокой прической и очень добрым лицом учительницу: «На подбородке ямочка, всё как Танька говорила…»
Зазвенел колокольчик в руках бегущей по кругу первоклассницы, учителя пошли к своим классам.
– Угадала, ура!! это она!!
Танюшка с этого момента почти ничего не слышала от переполнявшего её счастья.
Так началась школьная жизнь маленькой девочки. Да ради такой учительницы она готова была сидеть целыми вечерами и выписывать карандашом палочки и крючочки, петельки и кружочки. Каждый день был радостью, потому что эти добрые глаза и этот ласковый голос встречали её с утра и провожали домой.
И вдруг, примерно через неделю, мама говорит, что открылась новая школа и её, Танюшку, как и многих детей из их дома перевели в эту новую школу.
– Вместе с Марией Пантелеевной? – на всякий случай поинтересовалась настороженно дочь.
– Нет, Мария Пантелеевна останется в старой школе, а ты перейдешь в новую, красивую…
– Не-еет, ни за что на свете! Я туда не пойду!!…
Сначала мама и даже папа уговаривали и убеждали, потом её начали, ругать, приказывать, кричать… Но она стояла на своем. Обливаясь самыми горькими слезами, она тоже уже в истерике кричала, что вообще не будет тогда ходить в школу:
– И пусть я никогда не научусь, но я туда не пойду, я все равно оттуда сбегу к моей Марии Пантелеевне, она добрая, она меня не отдаст в другую школу… Танюшкиному горю не было предела, она не могла поверить такой несправедливости…
Мама, никак не ожидавшая такой реакции своей первоклассницы, на следующий день пошла в школу вместе с дочерью. Разговор с директором был не простым, но, помня, как её ребенок был несчастлив весь вечер и какой страх был в распухших от слез глазах, мать твердо стояла на своем:
– Оставьте её в этом классе, ведь можно перевести другого ребенка, для нее это такая трагедия, она так привязалась к учительнице…
Танюшку оставили в покое, больше никто не начинал с ней разговор о переходе в другую школу, но долго еще она тревожилась, заглядывала маме в глаза, боялась спросить… А мама как будто забыла и ничего больше не говорила о новой школе.
Дорога Домой
Танюшка не собиралась домой. Уроки закончились, она была дежурной. Это она любила. Выпроводила всех из класса. Мария Пантелеевна сидела за учительским столом, склонившись над тетрадками. Сегодня писали диктант. Проверяет!