Татьяна Богатырева – Последний Ковчег (страница 21)

Фиона представила себя на месте этой девочки. Как она взрослеет, растет, запертая в четырех стенах убогой каюты в самом низу, с дурацким нарисованным на стене окошком. Это окошко вообще не выходило у нее из головы, она часто вспоминала о нем. И вот растет она совершенно одна, в заточении, просто потому, что появилась на свет, а появляться была не должна, и, конечно, у нее есть родные, мама и брат, но все равно большую часть времени она проводит одна, предоставленная самой себе. Может быть, она так много времени проводила наедине с Кораблем, что он как-то повлиял на нее? Может быть, есть какая-то связь? Фиона потрясла головой, прогоняя мысли, зашедшие куда-то не туда, и чуть не засмеялась.

Сейчас важнее всего было понять, как решить две другие задачи. Люди и Двигатель. Двигатель угасает, а люди сидят по каютам, вся работа прекращена, и тянуть дальше уже нельзя – так они рискуют утонуть просто потому, что жизнеобеспечение Корабля приостановилось.

Но если отменить этот комендантский час, вдруг начнутся беспорядки? У всех столько вопросов, возмущения и недовольства.

В конечном счете Советники решили выпускать людей из кают.

Фиона возглавила делегацию, призванную выйти на контакт с Ученым. Попробовать с ним договориться, ведь это он сконструировал чертов Двигатель.

Когда она поднялась в свою каюту, Елена уже проснулась и встала.

– Мама! Наш Капитан погиб, это правда?!

Пришлось сказать, что да, к сожалению, правда, и умолчать о том, что Еленины новые друзья, а вместе с ними и Юлий, и его сын при этом присутствовали и явно оказали влияние на развернувшиеся в отсеке Капитана трагические события. А потом начался беспорядок.

– Он был очень старенький, наш Капитан. И давно уже болел. Так что да, его уход был неизбежен, и вот он произошел, – объяснила Фиона.

Но как бы ей ни хотелось, времени на объяснения толком не было.

– Елена, милая, у меня к тебе очень серьезный вопрос, послушай меня, пожалуйста, внимательно, это важно.

– Да, мама, конечно.

– Ты со своим другом, с тем мальчиком снизу, вы ведь были в архиве? Вы общались там со смотрителем архива, да?

– Да… но, мам, мы…

– Нет, дослушай. Это не важно, я не сержусь. Тут другое. Елена, дело в том, что этот старичок…

– Да! Я знаю, мам! Это тот самый Ученый, который строил вместе с Капитаном Ковчег.

– Вот как, – удивилась Фиона.

Как же быстро взрослеют дети. Так незаметно приходит момент, когда они уже перестают быть детьми и знают и видят много больше тебя. А может, всегда видели, но из-за негласного разделения мира на взрослых и детей не говорили? Ничего несправедливого в этом нет, Фионе всегда не нравилось то, что слишком много подчас приходится от детей скрывать.

– Да, он сам нам рассказал, мне и Дугу… Мы обещали отвести к нему Еву, он хотел на нее посмотреть, поговорить с ней, а потом все это началось, и…

Фиона задумалась.

– Выходит, если мы отправимся в архив вместе с Евой, он будет рад нашему визиту? Как считаешь? – она советовалась с дочерью как с равной.

Елене это польстило.

– Конечно, мам! Пойдем все вместе, возьмем и Еву, и Дуга. Можно, мам? Да?

Фиона улыбнулась и кивнула.

Так они и встретились снова, в том же месте и почти в том же составе. Фиона вместе с дочерью, двумя коллегами из Советов и парой охранников Проверок спускались вниз, чтобы забрать Еву (и Дуга, твердила Елена) с собой и всей делегацией поспешить в архив.

Туда же направились Саша с отцом, вернее не совсем туда, а просто домой. Объясниться с матерью Саша отказалась просто потому, что не знала, как это сделать. Но со стороны, возможно, выглядело, что она очень зла и обижена на Олимпию. Это было не так. Дело в том, что Саша была почти в таком же полушоковом состоянии, проще говоря, ступоре, как какие-то сутки назад ее потерянный брат. Она никак не могла уместить в голове все произошедшие за последние дни события, начиная с того, что она Капитану (мертвому Капитану!) – кто? – назовем это родственница, ее отец ей на самом деле не отец, мать – совершенно не та мать, о которой рассказывал отец (теперь не отец), а незнакомая тетка, заканчивая чуть не случившейся массовой резней из-за того, что Капитан (который родственник) мертв; ну и тем, что урод, сдавший ее (по ошибке) в медотсек, который, оказывается, теперь еще и ее брат, информировал ее о том, что Двигатель почти развалился и скоро всем им конец, но его послушать, так якобы все будет хорошо.

Из-за такой усиленной работы мозга со стороны казалось, что она отрешенно и мирно ступает, не разбирая дороги, к себе домой, в родные трюмовые пенаты, совершенно ничего при этом не чувствуя и не печалясь ни о чем.

Папа что-то говорил. Говорил он что-то не Саше, а Геку, который тоже шел с ними, непонятно зачем. Гек был совершенно бешеный, и Саша не понимала, как к нему относиться. Она вообще не понимала, как относиться к чему-либо или кому-либо на данный момент. Она опустила голову и посмотрела на дурацкий самодельный браслет – подарок Дуга и остальных, – который все это время болтался у нее на руке, и вдруг поняла одно: в каюту она не хочет, несмотря на общее распоряжение Проверок, а хочет к Дугу и Еве, и вообще.

В каюте до кучи обнаружились и Старый Том, и Дугова и Евина мама, и, если суммировать, народу там было столько, что яблоку негде упасть.

Саша вдруг осознала, что Лота нигде нет. Ее аж затошнило от этой мысли, вернее от последовавшего за мыслью страха. Вдруг с ним что-то случилось? Вдруг он мертв? Она обернулась к Дугу и тут же скривилась, не скрывая отвращения, – Елена уже успела протиснуться сквозь толпу и повиснуть у него на шее в радостном приветствии. Если бы Саша посмотрела на брата, то увидела бы, что Гек взирает на них с точно таким же выражением лица. Но она не обернулась, в каюте было слишком тесно, и к тому же ей и в голову не приходила такая мысль.

Когда шум и волнение в каюте немного поутихли, выяснилось, что в архив берут только Елену и Еву. Шататься по трюму было запрещено, все обязаны были мирно сидеть по каютам и ждать объявления о возобновлении трудового дня. Так что выбор был невелик – или оставайся здесь, или топай в папину (теперь этот человек вроде как не отец и неясно, как его вообще называть, какое правильно подобрать слово, чтобы он еще больше не расстроился, – по имени звать? или как?) каюту. Саша решила остаться здесь, с Дугом, с ним все равно как-то спокойнее.

Они сидели на койке Евы как три истукана: Гектор, Дуг и Саша посередине. Молчали тягостно и долго. Саше хотелось о многом рассказать другу, но из-за Гектора не получалось. Возможно, у Дуга были в тот момент схожие чувства, а может и нет, теперь у него есть замечательный друг Елена. И Еву опять забрали, Ева ушла… Она бы придумала, что делать и как всем помириться поскорее.

Неожиданно Гек выпал из привычного своего оцепенения и разразился страшной речью о том, что это Дуг во всем виноват. Вообще во всем, начиная с убийства Капитана, заканчивая поломкой Двигателя, – что уже, конечно, совершенно точно было чересчур, но Гек видел здесь прямую причинно-следственную связь, о чем и поспешил объявить во всеуслышание.

Он кричал, что не дураки Корабль строили, вернее, конечно, дураки, но не совсем конченые, потому что проплыли же они как-то целых двадцать лет и еще плыли бы и плыли, если бы Дуг не вздумал лезть непонятно куда во имя непонятно чего и расшатывать тем самым хрупкую экосистему сомнительных, но худо-бедно работающих человеческих взаимоотношений внутри Корабля. И все бы ладно, это все еще бы ничего, но Дуг, Дуг посмел втянуть в весь этот неописуемый кошмар Елену, его, Гектора, прекрасную драгоценную Елену.

Саша вздохнула. И этот туда же. Далась им всем их распрекрасная Елена. Она хотела было пошутить, что чего уж тут так Гектору кипятиться, сестру вот зато нашел, но не стала ввязываться, стараясь по возможности сохранять равновесие в сидячем положении между двух парней, которые, очевидно, не держи она их под локти, очень хотели вскочить и как следует разобраться уже стоя.

Их спор про то, кто из них сильнее любит Елену, зашел в тупик – видимо, сила их любви к Елене была неизмерима. Потому они вернулись к вопросу о том, что Дуг виноват во всем остальном тоже, не только в том, что подверг опасности прекрасную Елену.

И тут Дуг уже окончательно завелся и стал с пеной у рта доказывать, что подобное причинно-следственное движение как раз таки необходимо, потому что иначе они все молча потонут, смирно моя посуду да подбрасывая уголь в котельные, пойдут все ко дну, и замечательным Проверкам во главе с дражайшим бравым Геком нечего будет охранять.

Саша отпустила их локти, вскочила и со всей силы топнула ногой.

– Где Лот? – требовательно спросила она, ни к кому конкретно не обращаясь. Зато как минимум переключила их внимание от бессмысленного спора, пока он не перешел в смертоубийство (убийство… Капитан умер). Черт!

Где Лот, ни Гектор, ни Дуг не знали. И вряд ли особо об этом задумывались, пока Саша не спросила. И оба, не сговариваясь, каждый на свой лад принялись кричать, что да бог с ним с Лотом, и каюту она не покинет, и на поиски отправиться не сможет.

А кто их спрашивать будет? Кто ее остановит – они, что ли? Видимо, да. Саша сменила тактику.