Татьяна Беспалова – Воин Русского мира (страница 40)

Но он едва успел сосчитать до пяти, в кусты на задворках вломился большой черный автомобиль Крылатого человека. Забавная, бритая наголо его макушка скоро оказалась прямо под деревом. Крылатый смотрел наверх и, казалось, видел Петрушу.

— Эй! — на этот раз улыбка Крылатого больше походила на звериный оскал. — Хорошо сидишь, парень! Так и сиди. Не трогайся с места, слышишь?

Петруша покивал, потом, испугавшись, что Крылатый человек его не поймет, пискнул едва слышно:

— Я сижу и мне не страшно.

Ах, если б и ему такие крылья! Но он ещё слишком мал, пока не заслужил, ни капли крови за Господа не пролил. Вот только Шуратка отслужила за них всех. При мысли о сестре, в глазах у Петруши снова помутилось. Щеки сделались мокры. Он вытер лицо рукавом, снова глянул вниз и снова увидел Киборга. Откуда он взялся? Командир Пастухов почему-то рассматривал Крылатого человека через прицел своего автомата. Нет, он не станет стрелять в товарища. Да товарищи ли они?.. Петруша совсем запутался, а Киборг подкрадывался всё ближе к Крылатому, не отнимая глаза от прицела. Крылатый человек стоял неподвижно, руки в брюки. Петруша предполагал, что он всё ещё улыбается. А Киборг боится его — это Петруша знал наверняка.

— Ты в меня целишься? — спросил Крылатый, не вынимая рук из карманов. — Странно!

— Она там, — отозвался Киборг.

— Где? Кто? — Крылатый завертел головой. Так и есть, он всё ещё улыбается.

Киборг молчал. Петруша завороженно смотрел, как красивый человек в «балаклаве» нажимает на спусковой крючок своего «вихря». Петруша знал: можно стрелять очередями, можно и одиночными выстрелами. Сейчас Киборг не будет стрелять очередями. Он видит кого-то в кустах за спиной Крылатого. Но кого?.. Ладонь Петруши разжалась. Шнурки выскользнули из неё. Он смотрел, как его заношенные, с истертыми носами ботинки, купленные матерью минувшей осенью, летят вниз.

— Боже, яви нам свою волю! — прошептал Петруша.

Правый ботинок ударил Киборга по плечу. Левый упал прямехонько на короткий ствол «вихря». Прилетевшая невесть откуда пуля, рассекла ремень на плече Киборга и сумка с боекомплектом с громким стуком упала на землю. Киборг пошатнулся. Нет, командир Пастухов не получил раны. Ура! Он просто испугался! Петруша зажал рот ладонями, стараясь затолкать назад вопль восторга. А Киборг уже лежал на земле.

— Ложись! У соседней пятиэтажки снайпер! — кричал он.

Петруша явственно услышал ответ Крылатого человека:

— Вот потому-то я и не люблю мелкий калибр. Не надежен! А снайперу я не нужен. Зачем я ему? Я всего лишь дядька при барчуке — не более того.

Где-то неподалеку, но вне пределов видимости, надсадно взревел мотор, послышались отрывистые выкрики и протяжная матерная брань — команда Пастухов убиралась восвояси. Киборг с завидным проворством шмыгнул за угол дома, к своим. Бабушка всё еще лежала неподвижно на алой простыне. Где же Шуратка?.. Неужели Пастухи забрали её с собой, чтобы высечь?

На спуск с верхушки бука ушло не более минуты. Пара рискованных шагов, балюстрада балкона, осторожные шаги по битому стеклу, тошнотворный дух пороховой гари и ещё чего-то сладостно страшного. Горло сдавила жесткая рука. Петруша плотно сомкнул губы, не давая ей проникнуть в рот и глотку. Он всегда голоден, и это хорошо! Поэтому теперь его не вытошнит. Нечем ему блевать. Он хотел подойти к бабушке, потрогать, удостовериться в последней надежде на чудо. Вдруг да она ещё дышит, тогда…

— Не трогай её, — попросил Крылатый. — Потом, попозже попрощаешься.

Сильная рука обняла Петрушу. Ах, как стыдно! Его всё-таки вырвало прямо на брюки Крылатого человека, а тот почему-то не захотел отстраниться. Неужели приятно?..

— Ты всегда меня спасаешь. — Петруша хотел быть благодарным, но слезы почему-то лились из глаз, и под носом сделалось мокро. — Бабушка — глупая. Она ловила пальцами пули. Разве можно так?

Ему хотелось поцеловать Крылатого человека, но прижаться перепачканным лицом к его щеке казалось просто немыслимым. Тогда Петруша обеими своими чумазыми ручками схватил его огромную ладонь и прижался лицом к ней.

— Эй! — Крылатый попытался вырвать руку, но действовал вяло, и Петруша мог долго стоять так, прижимаясь всем телом к его ноге, а лицом — к ладони.

Может быть, конец света и не наступил, если из крана всё ещё течет вода. Так рассуждал Травень, умывая сынишку Ивана. Пока парень прополоскал рот и чистил зубы, Сашка оценил убожество обстановки: давно не крашенные, в бурых потеках стены, разболтанные краны, изрыгающие ржавую струю едва теплой воды, потеки ржавчины на эмали ванной, раковина с отбитым краем, а над ней — треснувшее по диагонали зеркало. Над ванной, на веревках забыто давно просохшее, серое, ветхое бельишко. На потемневших эмалевых бортиках ванной тут и там — коричневатые обмылки. Сашка улыбнулся, заметив в углу, среди лежалого хлама и унылой запущенности, утенка из желтого полистирола.

— Я знаю, кто ворует у Черноокого «зубной порошок». — Мальчик поднял на него чистое лицо.

Внезапная и счастливая улыбка сделала его похожим на персонажа из старых советских мультиков. Он крепко ухватил Травня за руку, словно боялся, что тот сбежит. Похоже, кто-то в Пустополье уже успел полюбить Сашку.

— Я знаю, где вор прячет добычу. — При слове «вор» мальчишка покривился, но продолжал без запинки: — Я знаю все углы и места между прошлым и настоящим, где слуги Черноокого и Бумажный Тюльпан прячут отраву…

— Погоди. — Травень присел на корточки. Теперь лицо мальчишки оказалось прямо перед ним. Петруша продолжал счастливо улыбаться, всё еще сжимая ладонями его руку. Его худое личико расцвело, наполнилось жизнью, осветилось.

— Экий ты хорошенький мальчик! Я-то и не замечал! Всё как-то впопыхах с тобой встречаемся.

— Я обрадовался, когда тебя увидел. Ты опять меня спас. Вернее — нас. Вернее — Сашеньку…

— Да почем ты знаешь… — Травень отвел глаза.

В младшую дочку Ивана попало три пули. Одна — навылет, но очень удачно задела только мягкие ткани в боку, прошла правее печени. Другая — вскользь задела плечо левой руки, рассекла кожу — не более того. Зато третья застряла под ключицей, выше сердца. Это очень плохо! Девчонку увезли врачи. Да какая в Пустополье больница — видимость одна.

Вичкины товарищи с Данилой Косолаповым во главе выставили у койки раненой пост. Да только кому нужна девчонка-сирота? А вот Вичка — совсем другое дело! Эх, чем же она так насолила Пастухам? Ну, зашибла из своей мелкашки полдюжины обкуренных бездельников, ну, послала по матери их главаря. Разве за такое вырезают всю семью? А там, в комнате, некогда бывшей частью жилища Половинок, всё ещё лежит Рита Середенко — бестолковая мать двоих несчастливых детей.

— Тут не одна семья повымерла совсем, — внезапно произнес Петя. — Много-много семей посгинуло. А нас пока ще четверо и то много.

— Что? — изумился Травень.

— До четырех считать умеешь? — В серых глазенках мальчика блеснула лукавинка. — Вичка, Саша, я да Витек. Ты за тезку свою перетрухал. Напрасно. Я молился, чтобы пуля не попала в сердце, и она не попала. Теперь молюсь о другом, и ты молись.

— Ты — умный мальчик. Ты много знаешь. Хорошо учился в школе?

Петруша отрицательно помотал головой.

— Я плохо запоминаю некоторые вещи.

— Например?

— Например, имена или названия.

— Но ведь ты можешь вспомнить? Сейчас ты покушаешь, потом поспишь, а потом вспомнишь.

В квартиру вошли люди в синей униформе с носилками в руках. Они протопали мимо распахнутой двери ванной. Петруша бросил ладонь Травня и кинулся следом.

Когда Сашка вошел в разгромленную комнату, люди в униформе уже положили Риту Середенко на носилки и двинулись к выходу из квартиры. Рука Риты упала, свесилась, едва не касаясь мертвыми пальцами пола. Худая кисть в синих прожилках. Не этими ли ладонями она ловила пули?.. С безымянного пальца её левой руки капала кровь, оставляя на ветхом паласе вереницу алых пятен.

Травень тряхнул мальчишку. Петруша обернулся. Его лицо снова увяло, замкнулось. Теперь оно походило на лаз в погреб, давным-давно запертый на ржавый замок и позабытый хозяевами.

Травень помнил Риту совсем молодой. Отрывочные воспоминания. Щупленькая, прыщеватая невеста: газовая фата длиннее платьишка, острые коленки выпячиваются из-под подола, ноги обуты в смешные туфли на толстой подошве. Середина семидесятых прошлого века. Свадьба в Лисичановке. Они с пацанами-одноклассниками отираются вокруг многолюдной свадьбы в надежде получить от родителей новобрачных шоколадных конфет. И Ванька тоже с ними. Кто бы мог представить тогда, что Иван Половинка через много лет женится на дочери невесты?

Травень проводил санитаров до двери. Когда он вернулся в разгромленную комнату, Петруши там уже не было. Сашка выскочил на балкон, внимательно осмотрел старый бук и заросли под ним. Его «туарег» на месте. Рядом уже чадит солярой пятнистый БМП — бригада Землекопов прибыла на помощь боевой подруге. На броне примостилась фигура в лохматой «кикиморе» — Вичка. Рядом с ней водила в шлемофоне. Сашка присмотрелся. Морда простоватая, знакомая, усищи от уха до уха. Похож на Илью Хоменко. Ах, ти Боже ж мой! И этот туда же! Да у него пятеро ж детей было, если ещё живы! Почему же водила не глушит мотор? Наверное, топлива вдоволь.