Татьяна Беспалова – Бог хочет видеть нас другими (страница 18)
Произнеся это, капеллан извлёк из кармана разгрузки маленький пакетик из пергаментной бумаги и, поигрывая мышиными глазками, протянул его Птахе.
– Что говорит этот дрищ? – спросил тот.
– Он предлагает тебе наркоту, – отозвался Соломаха.
– What is drisch? – поинтересовался капеллан.
– Преподобный Уолли спрашивает. Отвечай, – прогрохотал Виллем Ценг.
Не говоря ни слова, Соломаха выхватил пакетик из руки Уолли Крисуэла, высыпал белый порошок на ладонь. Птаха кряхтя и чертыхаясь придерживал гранитного селюка за плечи. Соломаха поднёс порошок к носу раненого так, чтобы тот смог его вдохнуть.
– Ваш обезбол – говно, а порошок Уолли – вещь, – внятно произнёс Виллем Ценг.
Раненый прикрыл глаза. Соломаха энергичным движением перевалил его на принесённые Птахой носилки.
– Всё. Тащим его к кунгу…
– Вдвоём не управимся по пням скакать. Дядя больше ста килограмм весит, – проговорил Птаха.
Солома с сомнением уставился на Виллема Ценга. Тот красноречиво развёл руками, а капеллан, наоборот, сунул в карман разгрузки свой пистолет.
–Our friends need help. Come on, William, take it[32], – скомандовал капеллан.
–Темны дела твои, The Reverend![33]
Сказав так, Виллем Ценг ухватился за дюралюминиевые брусья носилок. Соломаха и Птаха взялись с другой стороны. Тронулись потихоньку. Капеллан следовал рядом, как привязанный.
Короткие ножки капеллана не приспособлены для ходьбы по заваленному буреломом лесу, и оттого он постоянно отстаёт, а отстав, переходит на бег и забегает вперёд, и засматривает в глаза Птахи, сдвигая на затылок свой шлем. Глаза у капеллана тёмные, пуговичные, как мыши-землеройки, нос длинный, заострённый, багрового оттенка, лицо гладкое, безволосое и безвозрастное. Наверное, так и выглядят настоящие черти. При виде этого лица Птаха крестится не по православному канону, левой рукой, потому что правая его сжимает брусок носилок. Но и такое крестное знамение отгоняет беса. Он спотыкается, произносит своё неизменное «Oh, you fucking devil!» и отстаёт. Соломахе от всего этого весело, но он прячет ухмылку в бороде.
– Соломаха!
– А?
– Зачем они это?
– Что?
– Зачем помогают?
– Не ведись. Это настоящие черти. Вчера из ада вылезли. И молчи. Они всё понимают.
– Как же! По-моему, этот капеллан тупой, как крыса…
– Заткнись! Крысы – умнейшие из животных… Эй! Англичане! Опускаем носилки. Будем грузить его в этот кунг…
– Я – чех, – важно заметил Виллем Ценг.
– Po materi, – уточнил капеллан. – Po otzu – semit…
– Сам ты жид! – рявкнул Виллем Ценг, да так, что Птаха едва не уронил свою ношу.
– And I am Scotsman… – возразил капеллан.
Соломаха усмехался в бороду и думал только о своём автомате, который беспомощно болтался за спиной. Они дружно опустили носилки на землю, и Соломаха тут же схватился за автомат. И не напрасно.
– Dostrel tut? – пропищал капеллан.
– Что за хрень он несёт? – вывернувшийся из-за кузова кунга Свист вытаращил глаза.
– Преподобный Уолли Крисуэл говорит, что удобней помочь вашему другу тут. Его удобней везти сразу в морг. Сначала госпиталь, а потом всё равно морг – не рационально…
Рыжий Виллем Ценг устало выдохнул. Казалось, длинная фраза утомила его больше, чем переноска тяжестей по бурелому.
Щёлкнул предохранитель автомата. Преподобный с ловкостью ковбоя выхватил свой пистолет. Соломаха надвинулся на Виллема Ценга.
– Отставить! Оружие на предохранитель! – взревел Воин. – Солома! Два шага назад. Марш!
Соломаха сник.
– Командир, да ты слышал ли, что они говорят? – взвился Птаха.
– Твоё преподобие, что ты несёшь? Мы православной веры и в твою баптистскую не перейдём. Тем более в педе… в геи.
Капеллан застрекотал, борзо стреляя бусинами-глазами. Зацокал, закурлыкал, двигая красным своим носом.
– Он говорит: так рацио. Лечить такого не надо, – подытожил Виллем Ценг.
Воин нахмурился.
– Эй, как там тебя? Ценг?
– Моё первое имя Виллем, второе – Ценг, а фамилия Колодко. Я из Лодзи.
– Из Лодзи? Ну-ну… А знают ли в Лодзи, что такое, положим, деревня Старые Кривотулы в Ивано-Франковской области? Нет? А что такое накопительный эффект?
Виллем Ценг переводил капеллану, на взгляд Соломахи, слишком коротко. Многое опускал, собака.
– Так вот. Я тебе объясню, а ты перетолкуй преподобному следующее. Если из какой-нибудь деревни Старые Кривотулы Ивано-Франковской области на войне уже погибли пять мужиков, то в следующий раз военкомов из областного центра могут встретить по бандеровскому обычаю – картечью. А это значит, что достреливать вам будет уже некого и придётся стреляться самим. Уяснил?
Каппелан важно закивал, надвинув низко на лоб свою смешную каску, но Воин уже отвернулся от него:
– Грузим его, ребята. А вон ещё несут. Клоун старается. Наверное, тоже его земляки-селюки. Спасаем это дерьмо, ребята! Попомните моё слово: с Винницы и Ивано-Франковска нам пополнения не видать.
– Эх! Опять от крови и говна кунг отмывать… – вздохнул Птаха.
Но долго расстраиваться ему не пришлось.
– Выход! – рявкнул во всю мощь своей глотки Соломаха. – Ещё выход!
– Пацаны, в укрытие! Хрен с ними…
Они кинулись к земляной норе. Все, кроме Клоуна. Этот с криком «Що ж ви, паны, робите!» заскочил в кабину кунга, завёл движок и помчался по кромке поля, по разъезженной рыхлой грунтовке, рискуя застрять, сделаться неподвижной мишенью. В кузове за его спиной в крови и бреду метались на ухабах трое раненых бойцов. И Клоун, сам получив лёгкое осколочное ранение, на ободах, двоих из них довёз до санчасти живыми. Через пару дней, с перевязанным плечом, но бодрый и весёлый, он пригнал подновлённый кунг обратно на позиции.
А потом и их, и сильно потрёпанных русской артой соседей отправили в недальний тыл по ротации. Жизнь в недальнем тылу много лучше жизни на передке. Сюда и долетает реже, и довольствие подвозят регулярно. Минус в том, что до серой зоны, в которой расположен населённый пункт N. – прибежище Призрака, шагать пёхом не менее десяти километров. Плюс же в том, что десять километров пёхом, по сути, ерунда. Ведь могли же и заслать в глубокий тыл, без большой надежды вернуться на прежние позиции. Без надежды на новую встречу с Призраком. А без Призрака с кем же Соломахе советоваться, когда в голову полезут глупые мысли?
Вот, например, одна из них: почему русская арта так метко бьёт? Даже на ротации достают беспокоящим огнём. Почему начальство не ищет корректировщика?
Или такая мыслишка: почему, если солдат поляк, датчанин или негр, и он, к примеру, ранен, то его надо из-под огня выносить. И даже если он прижмурился, во что бы то ни стало доставать с поля боя или обменивать у русни, а если двухсотый или трёхсотый свой, украинец, то можно и наплевать, и добить в крайнем случае. Такие потом числятся пропавшими без вести, и родные месяцами их ищут. Соломаха лично, как неравнодушный человек, ведёт обширную переписку с родственниками героических титанов. Соломаха в курсе подробностей таких розысков. Соломаха знает о равнодушии начальства к слёзам матерей и вдов. Известно Соломахе и о моргах, и о тайных операциях, проводимых над обречёнными, чьи почки, сердце, печень могут пригодиться какому-нибудь богатею. Соломаха ненавидит агрессора, явившегося причиной всех этих ужасных горестей. Но ещё больше он ненавидит внутреннего врага, допустившего весь этот ад.
Есть у Соломахи в голове и глупые мысли третьего сорта. О пытках и избиениях как пленных орков, так и своих, украинских солдат. Где война, там и зверства. А война идёт страшная. Если сам не убьёшь, то тебя непременно убьют, и тут уж не до сантиментов, а потому глупые мысли третьего сорта Соломаха откладывает в долгий ящик, вплоть до встречи с Призраком.
В остальном, ротация – прекрасная пора для солдата. Можно немного заняться собой, постричь бороду, уделить достаточное внимание оружию. Можно отоспаться. Можно приготовить себе что-то вкусненькое.
Однако в этот раз деликатесов почему-то не хотелось, и Соломаха решил сначала разобрать свой автомат, а потом уж отоспаться. Он расстелил газету, разложил на ней детали автомата и баллончик с оружейной смазкой. Тяжелые беспокойные мысли настигли его по завершении работы с баллончиком. По счастью, Интернет работал исправно. В WhatsApp царило полное спокойствие – Снежана не выходила на связь. Можно сделать несколько постов в телеге на волнительные темы. Можно полистать чужие паблики.
Вот, например, пресловутый Шумер или как его там…
«Cshumer.
Не попробовав войну на вкус до конца, подготовиться к ней было бы невозможно. У противника в этом смысле восемь лет форы. В общем, как вы давно поняли, я за инерциальное отношение без маятниковых колебаний.
Всё, что сейчас ни происходит – предопределено множеством обстоятельств разной этиологии. Мы – это мы. Ничего такого, чего бы с нами уже ни случалось раньше, мы сегодня не переживаем. В нас очень сильны противоположные начала, и мы приобретаем вид в зависимости от того, какое начало берёт верх. По традиции, лучшее в нас пробуждается в периоды катаклизмов, а в периоды застоя расцветают разного рода пороки. Мы регулярно прибегаем к шокотерапии для выживания нас, как нации. Сейчас как раз один из таких сеансов.
Что тут скажешь? Круто заворачивает чувак. Хоть бы одним глазком посмотреть на него. Но ДНРовский комбат хорошо шифруется. В сети его фотографий днём с огнём. А так бы хотелось!.. С другой стороны, можно же что-то взять на вооружение. Соломаха сплюнул и провёл чумазым пальцем по дисплею смартфона, переходя к следующему сообщению в блоге Cshumer.