Татьяна Бердникова – Проклятый граф. Том IV. Идеально безумный мир (страница 20)
– Ты правда контрабандист? – Татьяна чуть сузила глаза, пытаясь прочитать ответ на лице бравого капитана. Тот безмятежно улыбнулся, отвечая взглядом настолько спокойным, что девушке почти стало стыдно.
– Позволь, я оставлю твой вопрос без ответа, – мягко отозвался он, – Сейчас, к тому же, время не предрасполагает к разговорам – еще минута и мы покинем гавань… Эй, Роман, Людовик! Ставь фок и фока-стаксель! Мы выходим в море, – последнее он проговорил несколько тише, с какой-то странной задумчивостью, и девушка почему-то поежилась. Мысль о морских просторах по сию пору навевала на нее дрожь.
Роман и Людовик, получившие столь решительный и прямой приказ, недоуменно переглянулись. Якорь они уже успешно вытащили на палубу и даже, по мере собственных сил и умений, закрепили его, но новое распоряжение капитана обоих «моряков» поставило в тупик.
– Эм… капитан? – Луи вежливо улыбнулся и, смущенно поковыряв палубу мыском дорогого ботинка, которые он не преминул обуть, отправляясь в далекое путешествие, кротко попросил, – Ты не мог бы отдавать приказы на человеческом языке, а не на водяном?
– Я бы поставил все, что надо, – согласился с братом Роман, – Если бы хоть отдаленно понял, что именно надо ставить. Эх, где годы моей златой юности, когда с корабликами я играл, а не плавал на них…
– Отставить ностальгию, – сумрачно приказал Андре и, тяжело вздохнув, принялся объяснять, – Самый большой парус на первой от носа мачте. Его поставить… и вон тот, треугольный тоже, да поживее! Иначе нас отнесет черт знает, куда, потом не выправим курс.
Луи равнодушно пожал плечами и, всем видом изображая величайшую покорность, направился, уверенно покачиваясь на палубе, к нужной мачте. Брат, продолжая вздыхать о своей прошедшей юности и играх с корабликами, последовал за ним.
Правда, где-то на половине пути остановился, внезапно сообразив, что́ им надлежит сделать и, задрав голову, скептически осмотрел свернутый, подобранный парус.
– Поправь меня, если ошибаюсь… – медленно проговорил он, обращаясь к младшему брату, – Но, кажется, нам не только по веревкам лазить предстоит, но и по жердочке ходить? – он возмущенно оглянулся на невозмутимого капитана, – Извини, дружок, но я не птичка!
– Я тоже крылья с собой забыл взять, – поддержал его Людовик, однако, тотчас же широко ухмыльнулся, – Впрочем… Если капитан настолько жаден, что не выдал нам дополнительного комплекта птичьих перьев, придется справится самим, – он медленно обернулся к брату и изобразил что-то вроде изысканного поклона, – Ты забыл даже, что брат у тебя маг?
Роман вопросительно вздернул бровь. Судя по всему, о магических способностях брата он не забыл, но как они могут помочь им в данной ситуации, не понимал. Луи хитро улыбнулся и, сделав знак виконту следовать за ним, принялся карабкаться на мачту.
Владислав, проводив их обоих взглядом, тихонько вздохнул и, явно не зная, чем занять себя, подошел к Татьяне, смущенно улыбаясь.
– Похоже, я здесь третий запасной – ребята явно справляются и без меня.
– Не переживай, – ответ последовал, вопреки ожиданиям, не от девушки, а от капитана корабля, – Придет время – и ты нам пригодишься, так что пока копи силы и запоминай команды. Не хотелось бы потом их объяснять заново.
– Я уверена, что он все запомнит, – заступилась за друга семьи девушка и, ободряюще улыбнувшись, легко пожала плечами, – Собственно говоря, Влад, тебе и в самом деле не нужно переживать из-за этого. Роман и Людовик сильные, их дело справляться с тяжелой работой, а что ты, что я – обычные люди, наше дело… видимо, сидеть и изображать из себя пассажиров, – она немного помрачнела, – Если честно, довольно скучно.
Цепеш быстро улыбнулся и, отвлекшись от собеседницы, устремил взор на морские просторы, задумчиво вдыхая соленый воздух.
– Море меня влечет… – молвил он спустя несколько минут, – Я вспоминаю прежнее время, когда я мог, увидев прекрасный пейзаж, взять кисти и краски, и изобразить его на холсте… О, как же мне хочется рисовать!
– Кто же тебе запрещает? – Андре, видимо, приятно удивленный тем, что на борту, кроме него, есть еще один лирически настроенный человек, слегка пожал плечами, – Будешь у нас корабельным художником, я ничего не имею против.
Молодой человек, которому такой ответ, вне всякого сомнения, понравился, повернулся к капитану и, облизав губы, развел руки в стороны.
– Мне не на чем. Да и красок с собой нет, есть только шариковая ручка, я бы мог набросать что-нибудь… Но не на чем.
– Возле люка в трюм валяются куски парусины – выбирай любой, – капитан усмехнулся и, переведя взгляд на двух членов своей команды, нахмурился, – Я сказал поживее! Ветер скоро переменится, нам надо успеть отойти подальше от Кале!
Роман, стукнувшись от переизбытка усердия лбом о рею, недовольно скуксился, как маленький ребенок.
– Мне не нравится твой корабль! – категорично заявил он, осторожно спускаясь по вантам и с некоторой завистью поглядывая на более ловкого брата, который, добравшись доверху, в одиночку высвобождал парус, – Он меня не любит, нападает на меня!
– Меня это не удивляет, – безмятежно отозвался Андре, – Кому бы понравились прикосновения дилетантов? «Соарта» – нежное создание, она не терпит грубых рук!
– В следующий раз полезешь нежничать с ней сам, – невозмутимо откликнулся Людовик, как раз добравшийся до верха и, прищурившись, поманил пальцем одну из веревок, сдерживающих парус. Веревка, подчиняясь велению мага, зашевелилась и, медленно выпутываясь сама из себя, уверенно развязалась. Молодой человек довольно вздохнул и обратил внимание на остальные путы. Через несколько секунд он уже высвободил парус и легко соскользнул по вантам вниз. Парус, с шумом опустившийся, раскрывшийся, развернувшийся, мгновенно натянулся, ловя попутный ветер.
Корабль прибавил ход.
– Займитесь фока-стакселем вместо того, чтобы зубоскалить, – посоветовал капитан и, заметив возвращающегося из путешествия к трюму Влада, с просветлевшим лицом сжимающего кусок парусины, улыбнулся, – Приятно видеть, что не на меня одного море навевает тягу к искусству.
Цепеш, искренне заинтересованный, склонил голову немного набок.
– Тоже рисуешь?
Капитан, хмыкнув, мотнул головой.
– Нет, я поэт. Ну, скажем… – он прокашлялся и, отставив одну ногу в сторону и отведя в ту же сторону руку, продекламировал:
Владу стихи понравились. Он одобрительно кивнул, и уже открыл, было, рот, чтобы как-то оценить мастерство своего собеседника, когда вмешался Роман.
– Красиво, – с истинно дворянским достоинством, щедро приправленным надменностью, оценил он, – Только кое-что упущено. Видишь ли, друг мой… – он ехидно улыбнулся, – Здесь нет ни берегов, ни зелени. Да и за бортом у нас плещутся отнюдь не воды Нила, а волны Ла-Манша.
– Критика капитана карается строго и беспощадно, – невозмутимо отозвался Андре, – Если поставили все паруса, идите намотайте якорную цепь на кабестан. Я не терплю беспорядка на палубе.
***
Время шло. Бриг, рассекая носом зеленоватые волны, летел вперед под всеми парусами, подчиняясь умелому управлению капитана Андре и неумелым действиям его команды.
Татьяна, стоя у борта, задумчиво смотрела вдаль, гадая, что же ждет их впереди, какие еще приключения предстоит пережить в этом мире и каких врагов одолеть. Влад, сидя по-турецки на палубе, что-то сосредоточенно рисовал ручкой, которая оказалась, вопреки его уверениям, не шариковой, а гелиевой, на куске парусины, периодически поглядывая на замершую девушку.
Андре стоял у штурвала; Роман и Людовик, получившие, наконец, возможность передохнуть, праздно шатались по палубе.
Виконт, изнывая от скуки, ища, к кому бы пристать и над кем бы подшутить, бесшумно подошел к Цепешу и совершенно некультурным образом заглянул ему через плечо. Несколько секунд недоверчиво созерцал изображенное, затем длинно присвистнул, разгоняя повисшую на время над судном тишину, и покачал головой.
– Вот это да… Да ты и вправду художник, друг мой, портрет просто один в один!
Владислав, вздрогнувший от неожиданности и едва не испортивший рисунок, недовольно оглянулся через плечо.
– Он еще не закончен.
– Но Татьяна уже узнаваема, – заметив, что эти его слова привлекли внимание, пожалуй, всех пребывающих на палубе, Роман самодовольно ухмыльнулся. Девушка, недоуменно оглянувшись через плечо, зачем-то покосилась на море за бортом, затем неуверенно указала на себя пальцем.
– Как… я?..
– Ага, – виконт кивнул с такой гордостью, будто портрет написал лично он, – Только не подсматривай! Когда он закончит, вывесим твой портрет вместо флага.
Ответить совершенно растерявшаяся девушка не успела.
С другой стороны палубы к мирно беседующим молодым людям приблизился гуляющей походкой Людовик и, сунув руки в карманы, безмятежно улыбнулся.
– Наш пленник выражает некоторое недовольство, – сам он говорил об этом с нескрываемым удовлетворением, как будто вызвать недовольство Ричарда было его конечной целью, – Стучит, кричит и возмущается. Говорит, чтобы мы выпустили его погулять по палубе, а то он не хочет во время шторма умереть, как крыса.
Андре, прислушивающийся к беседе пассажиров вполуха, саркастически хмыкнул. Чувствовалось, что перспектива лицезреть прогуливающегося по палубе оборотня не слишком радует бравого капитана.