Татьяна Бэк – Во власти мафиози. Враг в постели (страница 3)

– Сын, я сто раз говорила, что на свете есть вещи, которые не покупаются и не продаются! Например, любовь, дружба, уважение!

– Ладно, мам, ссорян! Я не то хотел сказать. Просто решил узнать, как ты после похорон бати? Как прошло? Без сюрпризов? Всё, мне нужно отдавать мобильник, воспитатели идут с проверкой! Люблю тебя! Если совсем погано, выпей чего-нибудь крепкого!

Я слушала короткие гудки, просачивавшиеся в черепную корбку, и не знала, – плакать мне или улыбаться. Мой любимый взрослый сын, ещё недавно бывший крохотным несмышлёнышем, уже говорил со мной, как равный.

Конечно, в свои тринадцать он уже не был тем ранимым, нежным ребёнком, которого я была готова опекать, баловать и обнимать постоянно. Его забрали у меня слишком рано, когда ему было всего семь. Шах сразу сказал, что наш сын получит самое лучшее образование, поэтому вот уже шесть лет Андрей учился в закрытой школе Англии, и видеть ребёнка я могла всего несколько месяцев в году. Тогда я впервые выступила против решения мужа и сразу же получила перелом запястья, которое в итоге так и срослось неправильно.

Следуя совету своего рано повзрослевшего ребёнка, подошла к бару, который занимал почти всю стену комнаты, и кинула взгляд на бутылки, поблескивающие округлыми боками. Я не пила алкоголь, отлично понимая, что если пристращусь, то уже не смогу остановиться. За годы жизни с Шахом успела навидаться несчастных жён авторитетов, топивших свою боль в вине и напитках покрепче, и не желала попасть в их число. Но сейчас налила себе в стакан щедрую порцию виски.

– Гори в аду, Олег! – произнесла громко, салютуя бокалом в пространство шикарной гостиной.

Я сделала глоток, стараясь не вдыхать слишком резкий запах напитка. Янтарная жидкость обожгла нёбо и пищевод, а затем взорвалась где-то в районе желудка. На глаза навернулись слёзы, а в носу защипало. Как вообще можно пить эту гадость?  А главное, – зачем?

Но уже через пару минут меня накрывает горячей волной расслабления так, что едва держусь на ногах, в голове исчезают мысли, а на их смену приходят ватные облака. Кажется, что я полностью утратила контроль над телом и сознанием, и мне это очень не нравится. Я же сейчас и «мяв» сказать не смогу. Ненавижу ощущение беспомощности, а опьянение приносит именно его. А если вдруг кто-то решит вломиться ко мне, ведь я даже охранников отпустила?

И словно в ответ на мои мысли дверь открывается со скрипом, который бы использовать в фильме ужасов.

Глава 5

Я надеюсь, что это лишь кошмарный сон, когда вижу, как ко мне медленно приближается Дамир пружинистой походкой хищника. Он замирает возле меня, а затем склоняется так близко, что вижу своё отражение в его холодных глазах цвета северных морей. Пытаюсь пошевелиться, но тело словно налилось свинцом, – не могу двинуть ни рукой, ни ногой.

Берсиев принюхивается, а затем поднимает стакан, который стоит возле дивана, глядя на жидкость, оставшуюся на дне с презрением. Бокал летит в сторону стену, уставленной бутылками словно в замедленной съёмке, а я провожаю его траекторию, испытывая внутреннюю радость, ведь всегда ненавидела бар в нашем доме. Именно там Шах «разминался» прежде, чем начать истязать меня.

– Больше никакого алкоголя, Ярослава! Я приказываю! – строго произносит «видение», перекрывая низким голосом звон стекла.

Глупо улыбаюсь, а затем и вовсе пьяно хихикаю, чувствуя себя полной дурой. Конечно, мужчина прав, бухать я больше никогда не буду, даже под страхом расстрела, ибо моё состояние сейчас просто ужасно. Но вместе с этим появляется во мне дух противоречия. А под влиянием виски и вовсе теряю инстинкт самосохранения.

– А иди ты в жопу, Дамир! У тебя приказывалка ещё не выросла! – нагло и нечётко отвечаю мужчине.

В этот момент я буквально подлетаю с дивана, ощущая сдавливающий хват на своей шее. Ноги сумбурно скребут пол, едва доставая до него, а лёгкие разрывает от нехватки воздуха. Лицо Берсиева находится почти напротив меня, а ведь он гораздо выше.

– В жопу? – зло ухмыляется он, глядя так, что тут же трезвею. – А это мысль.

Из груди выбивает остатки воздуха, когда приземляюсь грудью на диван со всего маха, – даже в глазах темнеет. И сразу же ощущаю неподъёмную тяжесть мужского тела, навалившегося сверху. Подол платья медленно, но неудержимо ползёт вверх, обнажая мои ягодицы. Я изо всех сил стараюсь вырваться, но проще сдвинуть башенный кран, чем сбросить Берсиева.

– Ты сама заслужила наказание своим грязным языком! – рычит он мне на ухо, а в следующий момент попку обжигает сильным шлепком, совсем не похожим на лёгкое заигрывание.

Мне действительно больно, поэтому ору в полный голос, но мучитель чуть передвигается и утыкает меня лицом в гору подушек, гасящих мой крик.

– Это только начало…

Следующая череда шлепков ещё сильнее, – дёргаюсь под каждым из них, но вместе с тем ощущаю какое-то странное сладкое напряжение внизу живота, закручивающееся спиралью. Но теперь горячая ладонь начинает медленно и нестерпимо нежно скользить по коже, едва касаясь. От этой смены невольно выгибаюсь, подставляя пятую точку под ласку мужчины. Чувствую себя мартовской кошкой, ведь тело сейчас руководит происходящим, отвергая приказы пьяного мозга немедленно прекратить.

– М-м-м-м-м… я чувствую, как ты дышишь, Ярослава, и твой пульс разогнался. Это значит, что ты действительно меня хочешь, хоть и прикидываешься такой гордой и неприступной. Возможно, ты и впрямь готова обслужить меня своей узенькой дырочкой?

Ткань кружевных трусиков трещит под напором сильных мужских рук, раздирающих их на клочки. Прохладный воздух тут же лижет самые интимные, заветные места, и я свожу ноги, чтобы мучитель не смел притронуться ко мне там, где не касался никто, кроме Шаха.

– Расслабься девочка, всё равно тебя возьму так, как сочту нужным. Там дай себе получить удовольствие! Я обещаю, тебе понравится! Будешь ещё умолять меня продолжить!

Дамир дует на мои ягодицы, которые просто пылают, и мне становится чуть легче.

Только вот облегчение длится недолго: где-то в районе горла становится горько, а желудок сокращается.

– Меня тошнит… – выдыхаю, едва сдерживая рвотные позывы.

Хватка мужчины слабеет, и я тут же пользуюсь этим, срываясь в сторону туалета, – благо он расположен совсем рядом. Алкоголь покидает мой организм, шумно и мучительно, когда склоняюсь над унитазом. Утираю слёзы, содрогаясь от стыда и отвращения к самой себе. Больше никогда не пригублю даже вина!

Пока умываюсь и принимаю душ, даже не найдя в себе сил снять платья, постоянно жду, что Берсиев ворвётся ко мне в ванную комнату и изнасилует, но ничего не происходит. Из последних сил стаскиваю мокрую одежду прямо в душевой кабинке, заворачиваюсь в огромный махровый халат и воровато выхожу из ванной комнаты, ожидая чего угодно, но только не того, что предстаёт моему взору…

Глава 6

В моём доме безмолвно и зловеще перемещаются мужские фигуры в чёрном – такие же бесшумные, плавные и безучастные.

– Вы кто? Пошли вон! – вскрикиваю я.

Наверное, организм совсем в шоке, а сознание так и не включилось, раз вместо страха испытываю лишь злость на вторжение. И где этот чёртов Дамир?

Одна из теней скользит ко мне, это – мужчина чем-то похожий на Берсиева, только без его невероятной мускулинности, животной энергетики и зловещести.

– Ярослава Игоревна, шеф приказал присмотреть за вами и обеспечить безопасность! – рапортует он с лёгким кавказским акцентом.

Кошусь на то, как остальные сгребают элитный алкоголь в пакеты с таким видом, словно прикасаются к чему-то омерзительному.

– Это что происходит? – киваю в их сторону.

– Приказ шефа!

– А не пойти ли вам всем дружно в… – прикусываю язык, вспоминая, чем закончилось мой посылание в жопу с Берсиевым. – Уходите отсюда и не смейте ничего трогать в моём доме.

– Теперь это дом Дамира Руслановича! – безэмоционально отвечает «тень».

– Ах так? Ну тогда уйду я! – рявкаю зло и гордо направляюсь к двери.

И куда я отправлюсь – в одном халате, без денег и сил? Да куда угодно, лишь бы подальше отсюда.

Тень легко обгоняет меня и замирает у двери, не давая мне выйти. Не хватает меня, не удерживает, – просто стоит с лицом истукана.

– Приказано вас не выпускать! – произносит мужчина, даже не глядя на меня.

Кажется, у меня сейчас начнётся истерика: губы дёргаются, руки дрожат, а внутри зарождается неконтролируемый смех.

– Я пленница в своём же доме? – интересуюсь максимально невинно.

– Это дом Дамира Руслановича!

Ухмыляюсь зло, стискиваю кулаки, но заставляю себя расслабиться, – с этим роботом бесполезно общаться, он следует программе, которую в него заложил Берсиев. Глупо даже пытаться достучаться.

– Где Дамир? Мне нужно с ним поговорить!

– Хозяин уехал, но сказал проследить за вами. Отправляйтесь спать, Ярослава Игоревна, вы многое перенесли и плохо выглядите.

Несмотря на смысл последних слов, в них наконец-то проскальзывает что-то человеческое.

Мне и впрямь ничего не остаётся, поэтому киваю и с трудом бреду вверх по лестнице. Сейчас я могу выбрать любую спальню, даже завалиться в шикарной комнате покойного мужа, которая по размерах похожа на футбольное поле, но я бреду к своей крохоткой спаленке. Пусть здесь тесновато, но зато это мой угол, моё пристанище!