Татьяна Бэк – После развода. Вернуть истинную (страница 14)

— Глупая, — прохрипел он, но в его голосе не было упрёка. Лишь тревога и нежность, несвойственная суровому дракону.— Они... — я попыталась говорить.— Отходят. Мы их сломали. Осталось добить.Мужчина поднял меня на ноги, но не отпустил. Его властный тяжёлый взгляд буквально взял в плен мой. Вокруг бушевала война, крики, звон металла, но в этом крошечном пространстве между нами наступила тишина. Мы оба были на грани, измотаны, испачканы кровью и пеплом, и в этой опасной реальности все условности рухнули.Сивер наклонился и поцеловал меня.Это было что-то голодное, отчаянное, полное всей накопленной ярости, страха, уважения и чего-то ещё, чему не было названия. В его прикосновении была сила дракона и уязвимость человека, который едва не потерял что-то важное. А в моём ответе — не подчинение, а вызов, признание и своя, не менее жгучая потребность.И в момент этого поцелуя наша связь, всегда бывшая тонкой нитью или бурным потоком, вспыхнула. Нас тянуло друг к другу, заставляя забыть обо всём. Это было, как если два отдельных острова внезапно ощутили, что они — части одного континента.Мы с трудом разъединились, глядя друг на друга и тяжело дыша. В глазах Сивера бушевала буря эмоций, слишком сложных, чтобы разобрать. Во мне тоже.— Это... не значит то, что ты думаешь. Поцелуй ничего не меняет между нами! — выдохнула я, отстраняясь, но мужская рука всё ещё держала мою.— Я знаю, — хрипло сказал он. — Это значит... что мы живы. И что нам предстоит ещё многое выяснить. После.Дракон отпустил меня, повернулся и выкрикнул команду, его голос снова стал стальным, генеральским. Но что-то изменилось...Атака Гракхов захлебнулась. Увидев, что их ярость разбивается о нашу упрямую, окровавленную стену, а с неба на них с угрожающим рёвом начал пикировать призрачный, но вселяющий ужас дракон (моя последняя, отчаянная иллюзия), они дрогнули и отступили.Когда последний враг скрылся в лесу, а мы остались стоять среди поля боя, покачиваясь от усталости, я поняла одно: я больше не была одинокой беглянкой в чужом мире, а стала частью чего-то большего. Частью этого места. Частью его судьбы. И, возможно, частью судьбы того высокомерного, жестокого, но по-своему честного человека, чей поцелуй всё ещё горел на моих губах, смешиваясь со вкусом крови и победы.

Глава 31

Отбитая атака и полыхающий вдали карьер стали сигнальными огнями, видимыми далеко за пределами нашей долины. Сначала пришли одиночки — уцелевшие солдаты из разбитых на перевале отрядов, бредущие на звук боя и запах победы. Потом — семьи из разорённых пограничных хуторов, которым некуда было идти. Следом — гонцы от соседних деревенских старост с робкими вопросами и предложениями союза.Наша деревня больше не была просто деревней, а постепенно превращалась в крепость. И Сивер был её неоспоримым центром притяжения.Он не искал этого, просто делал то, что умел: организовывал, укреплял, командовал. Но теперь его команды слушали не два десятка испуганных крестьян, а сотня людей, в чьих глазах горел огонь новой надежды. Они видели в нём не просто опального генерала, а того самого Сивера, драконьего полководца, который не сбежал, а встал стеной там, где другие отступили.Генерал собирал всех в строй на рассвете — лесников, пахарей, калек и уцелевших солдат — и учил не сложным манёврам, а простым вещам: как держать строй щитов, как слушать команды, как не поддаваться панике. Его авторитет был железным, но не жестоким. Сивер не обещал им славы — он обещал шанс выжить, и люди цеплялись за этот шанс.А ещё люди приходили ко мне... Слух о «ведьме, что приручила дракона и исцеляет светом из рук», обрастал невероятными подробностями. Ко мне теперь шли не только с ранами, но и с благодарностями, с подношениями — куском ткани, горстью муки, вырезанной из дерева игрушкой. И с просьбами. Просьбами о защите, о совете, о чуде.Я старалась помогать, но отгораживалась от поклонения. Моя сила была крошечной, хрупкой вещью, а не божественным даром. Конечно, я объясняла это, но люди видели то, что хотели видеть: символ, противоядие от страха.Как-то вечером, наблюдая, как Сивер на плацу перед деревней объясняет группе новобранцев, как правильно держать пику, я поймала его взгляд. Дракон кивнул мне, коротко, и в его взгляде не было ни прежней собственнической уверенности, ни горечи после нашего поцелуя. Была усталая признательность. Он видел, как меняется деревня, как растёт его маленькая армия, и понимал — часть этого была моей заслугой. Люди шли не только к силе дракона, но и к островку порядка и милосердия, который я, сама того не желая, олицетворяла.Кассий, едва оправившись, тоже нашёл своё место. Он стал переводчиком и советником Сивера по тактике Гракхов. Его знание врага было бесценным, а преданность, выстраданная кровью, не вызывала сомнений даже у самых недоверчивых. Он и Сивер теперь могли часами склониться над картой, общаясь короткими, рублеными фразами и жестами — два солдата, нашедшие общий язык на языке войны.Однажды ко мне пришла Элви с озабоченным видом.

— Лора, женщины... они просят. Хотят не просто готовить и перевязывать, но и учиться... Стрелять из лука, ставить ловушки, защищаться.Я уставилась на неё, не зная, что ответить. В этом мире, где женщина воспринималась лишь как дополнение к мужу, подобное было неслыханно.

— Сивер разрешит? — спросила я коротко, боясь услышать ответ. Ничего, надеюсь, я смогу переубедить упрямого дракона, хоть это точно будет непросто.

— Он сказал: «Тот, кто может держать оружие и имеет волну сражаться, должен уметь это делать. Независимо от пола».Не в силах сдержаться, я улыбнулась. Возможно, этот мир менялся, и в этом была и моя заслуга. Так наша деревня-крепость обрастала не только стенами, но и надеждой, сплочённостью. Мы были уже не жертвами, ждущими своей участи, а знаменем, сшитым из лоскутов отчаяния, выкованным из стали воли Сивера и прошитым золотыми нитями маленьких чудес, которые я могла совершить. Хрупкое, самодельное знамя, но оно развевалось на ветру, и за ним уже шли люди.И я понимала, что наша с Сивером личная битва — битва воли, амбиций и непонятных чувств — была отложена, но не отменена. Она ждала своего часа, приглушённая общим долгом и гулом приближающейся большой войны, тень которой уже накрывала наши новые стены. Но теперь у нас был не только дракон, чтобы встретить её. У нас было целое поселение, готовое сражаться за своё право на жизнь. И за ту странную, новую надежду, что мы невольно им дали.

Глава 32

Посланец прибыл на белом коне, в сверкающем на  солнце парадном мундире цвета королевского пурпура, с небольшой, но безупречно выглядящей свитой. Контраст между его нарядным видом и нашей закопчённой, укреплённой деревней был настолько вопиющим, что даже куры перестали клевать зерно, чтобы уставиться.

Что уж говорить об израненных, уставших жителях, у которых точно не было времени на поддержания образа благополучия. Мы все были измотаны настолько, что едва держались на ногах.

Посланник короля, ворвавшийся в нашу реальность, некий лорд Витарий, слез с коня с таким выражением лица, будто ступал в хлев. Его взгляд скользнул по деревянным стенам, по вооружённым косами и топорами «ополченцам», по мне в простом платье с подоткнутым подолом, и замер на Сивере.

Генерал вышел ему навстречу. Он был в походной, потёртой коже, без знаков отличия, но его осанка, его холодный, оценивающий взгляд заставили лорда Витария выпрямиться.

— Генерал Сивер, — начал посланник, не здороваясь, с деланной, но не скрывающей брезгливости вежливостью. — Его Величество Король, движимый беспокойством за вашу... неожиданную задержку у границ, повелевает вам немедленно явиться в столицу для личного отчёта о положении дел и о... ваших дальнейших планах.

В воздухе повисла тишина. Все, кто был поблизости, замерли. Сивер не двинулся с места.

— Мои планы, лорд Витарий, — произнёс генерал ледяным тоном, — заключаются в том, чтобы не допустить прорыва орд Гракхов в сердце королевства. Для этого я должен держать оборону здесь и сейчас.

Витарий натянуто улыбнулся.

— Разумеется, ваша преданность долгу восхищает. Но детали стратегии лучше обсуждать в Совете, в присутствии Его Величества. Полагаю, с вашим... временным укреплением здесь справятся заместители.

— Заместители погибли на перевале, — отрезал Сивер. Его голос стал опаснее. — А «временное укрепление» — это всё, что стоит между Гракхами и плодородными долинами. Я не могу его оставить. Я требую от короля немедленной помощи: подкреплений, провианта, осадных орудий.

Лорд Витарий махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху.

— Увы, генерал, но все ресурсы направлены на обеспечение безопасности столицы и прилегающих земель. Его Величество также озабочен подготовкой к Осеннему Балу Единения — важнейшему дипломатическому событию. Время сейчас... крайне напряжённое.

И тут Сивер взорвался: не криком, а тихим, сдавленным шипением, от которого у посланника откровенно побелело лицо.

— Бал? — Сивер сделал шаг вперёд, и его тень накрыла лорда. — Вы говорите о балах, в то время как здесь горят деревни и гибнут люди? Вы говорите о «напряжённом времени» в столице, пока здесь каждый день — это битва за выживание?