Татьяна Бэк – Похищенная невеста. Расплата за грехи (страница 1)
Татьяна Бэк
Похищенная невеста. Расплата за грехи
Глава 1
Наверное, это мечта каждой девушки — идти под свадебный марш в белоснежном платье к замершему от восхищения жениху под вспышки камер и завистливые взгляды подруг. Вот сейчас моя мечта сбывается, а сердце то замирает, то бьётся, как пойманная птичка.
Остановившись у шикарной свадебной арки, оформленной живыми цветами, я ещё раз осматриваюсь по сторонам и удовлетворённо выдыхаю: всё идеально, словно в сказке, даже лучше, недаром я сама выбирала каждую деталь, замучив свадебного организатора и потратив такую сумму, что многим бы она показалась неприличной. Но это мой день, и ничто не сможет его испортить!
Даже суровый отец утирает скупую мужскую слезу, струнный оркестр начинает играть чуть тише, а жених Никита пожирает голодным взглядом мои изгибы, подчёркнутые итальянским шёлком. Сегодня он получит то, о чём мечтал целый год, но никак не мог получить. Ник знал, что себя я подарю лишь мужу, ибо моя роза цвела не для всяких трахарей, которым только бы свой прибор засунуть.
— Детка, какая ты красивая... — с придыханием шепчет Ник, когда наши руки соприкасаются.
Меня накрывает волной свежего перегара, которая свидетельствует, что мой будущий супруг вчера неплохо отдыхал на мальчишнике, хотя обещал не пить много. Неужели нельзя было хоть один вечер не накидываться со своими пустоголовыми дружками-мажорами? Но мне не хочется начинать нашу семейную жизнь с «распила» Ника, да и степенная женщина-регистратор уже произносит торжественную речь о двух влюблённых сердцах.
Наконец, приходит время произнести клятвы. Я беру микрофон, чувствуя, как дрожат руки, а к глазам подкатывают непрошеные слёзы. Пусть у меня и водостойкий макияж, но лучше обойтись без красных глаз. Изредка подглядывая в карточку, произношу речь, которую тщательно готовила почти месяц:
— ... обещаю быть твоей до конца! — выдыхаю последние слова и смотрю на Ника.
Момент настолько трогательный и идеальный, что глаза на мокром месте.
Но в это мгновение в воздухе раздаются короткие, резкие аплодисменты, больше похожие на выстрелы. Оркестр, тихо играющий красивую мелодию, сбивается, скрипка берёт фальшиво слишком высокую ноту, которая режет слух... и повисает гробовая тишина. Ощущение такое, что даже птицы замолкли и теперь с веток деревьев с интересом следят за происходящим.
Резко оборачиваюсь на источник звука, желая собственными руками задушить того, кто надумал испортить мне праздник, но вся моя решимость разом испаряется под тяжёлым взглядом серых, насмешливо прищуренных глаз незнакомца, вальяжно идущего по проходу в мою сторону. Так может двигаться лишь хищник, знающий, что никто не бросит ему вызов. И этот хищник уже выбрал себе добычу... меня.
На мгновение мне кажется, что во всём мире осталась лишь я и этот сероглазый. Окружающая действительность плавится, стирается, рассыпается на части. Только этот гипнотический взгляд, который проникает в душу, что-то переворачивает в ней, открывает самые тёмные, потаённые уголки, о существовании которых я и сама не знала.
— Какая трогательная речь... — холодно произносит незнакомец, останавливаясь всего в нескольких шагах от меня. — Только вот боюсь, что тебе, птичка, не удастся сдержать свою клятву!
Голос сероглазого мягко разливается по площадке. Но я почему-то знаю, что не стоит доверять этой обманчивой ленивой мягкости. Так лев играет с добычей, прежде чем выпустить когти и впиться в горло.
— Охрана! — громко зову я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно, но срываюсь на испуганный писк. — Какого хрена происходит? Выведите этого хама прочь! Немедленно!
Странно, но почему-то никто не двигается с места. Обвожу взглядом собравшихся — все опускают глаза или отворачиваются, словно чего-то боятся. Отец, сидящий в первом ряду, хватает ртом воздух и пытается ослабить узел галстука дрожащими пальцами, словно ему не хватает кислорода. Никита переминается с ноги на ногу и глупо улыбается, будто перед нами выступает комик.
Может, это и впрямь дебильный розыгрыш? Пранк, как это принято сейчас называть! Ну если так, тот, кто это придумал, явно лишён чувства юмора.
Но когда сероглазый вдруг в один шаг сокращает расстояние между нами и хватает меня за руку, понимаю: всё по-настоящему. Происходит какая-то неведомая, абсолютно необъяснимая хрень, и внутри зарождается липкий страх, хотя ещё минуту назад я была уверена, что моя жизнь идеальна.
— Пусти её! — хрипит отец, вскакивая с места и почему-то машет охранникам, чтобы не вмешивались. Кажется, мой родитель боится. — Я же обещал вернуть тебе все деньги, чтобы ты оставил меня и мою семью в покое
На него страшно смотреть: лицо побагровело, на висках вздулись вены, а глаза кажутся безумными. У него же больное сердце — нервничать нельзя ни в коем случае.
— Папа! — пытаюсь броситься к родителю, но хватка незнакомца на моём запястье становится сильнее — уверена, синяки останутся.
— Не трогай дочь, Каракурт... Умоляю! Она ни при чём! Мы же с тобой договорились?!
Пожалуй, впервые слышу, чтобы отец кого-то о чём-то просил, и уж тем более — умолял. Может, у меня галлюцинации? Или я сошла с ума? Иного объяснения у меня просто нет!
Меня вдруг охватывает странное состояние: истерика множится на ядовитую злость, от которой внутри всё пламенеет. Этот день должен был стать самым счастливым в моей жизни, но вместо этого появился какой-то сероглазый татуированный мужлан и всё испортил.
— Отпусти, урод! — шиплю дикой кошкой, стараясь вырваться из стальной хватки. — Я тебе яйца откручу!
Незнакомец вновь переводит на меня взгляд с насмешливым прищуром, а затем вдруг разжимает пальцы.
— Давай, красавица, хочу, чтобы ты поскорее залезла уже ко мне в ширинку! Рад, что тебе тоже не терпится! — урчит он, пошло облизывая губы.
Словно заворожённая, слежу за движениями кончика его языка и с ужасом понимаю, что возбуждаюсь... Как это вообще возможно? Какого чёрта?
— Да я к твоей ширинке не притронусь под дулом пистолета! — буквально выплёвываю эти слова в самодовольное лицо. Крайне привлекательное лицо, вынуждена отметить.
Если бы этот мудак не испортил мне свадьбу, то в другой ситуации я сочла бы его весьма интересным. Этот сероглазый демон совсем не похож на моего Ника, за которого собираюсь замуж: слишком мощный, опасный, непредсказуемый и мужественный. В нём горит внутреннее пламя, которое то и дело прорывается во взгляде нагло сощуренных глаз цвета мокрого асфальта. А эту порочную кривую ухмылку мне хочется стереть... И, кажется, мне удаётся...
Не произнеся больше ни слова, незнакомец хищно скалится, достаёт из кармана ствол и прижимает к моему лбу.
Глава 2
Холодный металл впивается в кожу, и от этого прикосновения внутри меня всё леденеет. Ярость гаснет так же быстро, как разгорелась, и на её место приходит животный ужас. Инстинкт самосохранения требует упасть на колени перед человеком с оружием, но я продолжаю стоять и даже стараюсь, чтобы у меня унизительно не дрожали губы.
— Каракурт, забирай мой бизнес, всё забирай. Я перепишу все активы сегодня же, но не трогай Полину! — словно сквозь толщу воды доносится до меня голос отца.
— А те годы жизни, что я провёл в тюрьме, ты тоже мне вернёшь, Паровоз? — незнакомец даже не оборачивается к моему отцу, буравит меня взглядом.
Его рука с оружием медленно перемещается ниже, и я чувствую холод металла сперва на щеке, затем на шее, а потом ствол упирается сквозь ткань в мою грудь. Вздрагиваю, когда оружие задевает сосок. Безумный урод считывает мою реакцию, и порочная ухмылка вновь возвращается на место. Он медленно водит пистолетом, терзая затвердевшую от холода металла вишенку, явно наслаждаясь происходящим.
— Знаешь, а ведь сперва думал убить твою дочь, Паровоз... — задумчиво продолжает сероглазый, не прекращая свою пытку. — Ты забрал у меня мать, которая погибла по твоей вине, отобрал мою свободу, деньги. Растоптал всё, что я любил. Но теперь знаю, как сделать тебе по-настоящему больно. Твоя милая чистая девочка станет моей игрушкой. Я замажу её той грязью и кровью, которая и есть моя жизнь. И ей понравится... Ей уже нравится, я вижу!
Краем глаза замечаю, как охранники отца наконец-то приходят в движение за спиной сероглазого, медленно крадутся в его сторону, доставая оружие. Почему бездействовали раньше? Скажу отцу, чтобы поувольнял всех к чёртовой матери, когда это всё закончится.
— Прикажи своим псам не двигаться! — коротко рычит псих со стволом. — Иначе я выстрелю. Не хочу портить такое красивое белоснежное платье кровью. Хотя-я-я... — в серых глазах вспыхивает что-то дьявольское. — Ты ведь девственница, красавица, чистая и нетронутая? Я такое чувствую. Так вот, сегодня ночью я трахну тебя прямо на этом платье, а потом пришлю его твоему жениху.
Ник чуть ли не подскакивает на месте, а затем пятится, явно испуганный тем, что про него вообще вспомнили. Да уж герой, нечего сказать.
— Ладно, это уже становится скучным! — незнакомец вдруг забрасывает меня к себе на плечо с такой лёгкостью, словно я ничего не вешу. Мир плывёт перед глазами от резкой смены положения тела, а может, я просто теряю сознание от пережитого. — Никому не рекомендую за мной соваться, клянусь, что грохну любого, а потом убью красотку, хоть мне и будет немного жаль. Мне терять нечего!