Татьяна Бэк – (Не)счастливый вагон 13 (страница 12)

Звонко чокнувшись стаканами, выпили и прижались друг к другу.

— А теперь надо, чтобы ты выглядела так, будто только что с члена спрыгнула. Давай-ка я помогу! Пояс от шёлкового халата соскользнул на пол. Внутри разгоралась волна безудержного сумасшедшего веселья. Оказывается, ходить по грани крайне волнительно, но приятно! Я слышала, как Наташка с кем-то взволнованно разговаривает, чуть запинаясь. Её бормотание перебивали мужские настойчивые голоса, но слов было не разобрать!

Я пьяно хохотнула и громко простонала на весь вагон: «Да, зайка, трахни меня раком!» Влад тихонько произнёс: «Я тебя предупреждал!», а в следующий момент, он прислонил меня к столу, рукой придавив голову к лакированной поверхности, а второй ладонью звучно шлёпнул меня по ягодицам.

— Ой, больно!

— Да, сучка, я хочу, чтобы ты кричала!

Увесистые шлепки следовали один за одним, моя попка уже пылала. На секунду он остановился и провёл языком по горящей огнём коже. Я забыла обо всём, влажная дорожка от языка приятно холодила тело. Этот контраст грубости и нежности сводил с ума.

Я не сразу поняла, что в дверь стучат.

— Люба, я же просила не беспокоить нас!

— Гражданка, откройте, проверка документов! — голос абсолютно бесцветный, но от этого особенно пугающий. Так могут говорить лишь люди, начисто лишённые эмоций.

— Пшёл вон! Я документы уже проводникам показывала, а тебя знать не знаю!

— Майор полиции Терёхин! Требую открыть дверь! — в этой фразе не было приказных ноток, но я двинулась словно загипнотизированная.

«Помни, они не должны меня увидеть вблизи, пожалуйста, родная!» — прошептал Влад и отступил в тень. А за дверью явно что-то происходило.

— Слышь, Терёха, хорош с этой бабой беседовать, да я ща эту фанеру с ноги вынесу! — прогнусавил какой-то мужчина.

— Не смейте портить собственность РЖД! — молодец Натка, хорошо держится.

— Уважаемый Игорь Олегович, ещё раз мне тыкнете, и я устрою вам незабываемое путешествие по интересным камерам с уважаемыми людьми, для которых даже ваш шеф — не авторитет, а теперь завалите хайло, пожалуйста.

На этой весёлой ноте я и приоткрыла дверь, придерживая халатик на обнажённой груди, забыв про пояс, уютно притаившийся где-то под полкой. Передо мной застыл невзрачный мужчина в милицейской форме с пустыми прозрачными глазами, чуть поодаль нервно переминалась с ноги на ногу раскрасневшаяся «проводница», а в мою сторону медленно двинулся огромный детина в кожанке со скошенным лбом и перебитым носом, явно надеясь втолкнуть меня обратно и зайти следом. Что ж, с ним будет гораздо проще, я знаю, чего ожидать от подобного типажа, а вот майор Терёхин приводил меня в ужас, хотя даже натянул формальную улыбку.

— Слышь, кукла, ты чего не открываешь, когда тебя сотрудники просят! — глыба в коже уже напирала на меня, но я лишь пошире расставила локти, перегораживая и без того узкий вход в купе.

— Слышь, а ты сам что за фраер? Товарища майора по форме вижу, он мне сейчас ещё и корочку покажет, а ты кто? — я смерила детину презрительным взглядом. — Мои друзья из Москвы из тебя душу вытрясут, когда узнают, как ты со мной разговаривал, козёл!

Как я и думала, этой фразы хватило, чтобы мужик полностью потерял контроль. Теперь важно угадать, ударит или попробует придушить: в таком узком пространстве могу и не успеть разминуться с его кулаком, а синяки и сломанный нос ещё ни одну женщину не красили, поэтому я гордо задрала голову вверх, демонстрируя беззащитность шеи. Всё-таки не только Влад хороший знаток психологии — сильная мужская рука впилась в моё горло так, что на глазах выступили слёзы. Я знала пару приёмов, как выйти из такой ситуации, но сейчас мне не это было нужно.

— Помогите! — прохрипела я и стала махать руками, отчего скользкий халатик, более не придерживаемый ничем, упал к ногам, оставив меня в костюме Евы. Сила хвата сразу ослабла, и во всё горло я завопила, как пожарная сирена: «Помогите, люди! Убивают, насилуют! Куда полиция смотрит⁈ Товарищ Терёхин, оформляйте протокол, я на этого урода сейчас заявление напишу. Люба, вы куда смотрите? Зовите начальника поезда! Да я вас всех засужу! У меня дядя в Областной прокуратуре не последний человек!»

Теперь уже я напирала голой грудью на пятящихся назад мужиков и продолжала истошно верещать!

— Нателла Всеволодовна, вернитесь, пожалуйста, в купе, я со всем разберусь! —в коридоре появился Сан Саныч. Дополнительный план «рояль в кустах» вступил в действие. Я удалялась в спасительную темноту. Перед тем, как громко хлопнула дверь, майор Терёхин в полумраке успел окинуть взглядом внутреннее убранство купе, оценить бутылку, стаканы, смятую постель, и мощную руку моего спутника, покрытую татуировками, протянутую мне навстречу. Думаю, этого более чем достаточно, чтобы не лезть с дальнейшими вопросами.

Глава 14

Влад

Мне оставалось лишь скрежетать зубами, когда фигурка Любы застыла в проёме двери. Меня не было видно, но зато я мог наблюдать происходящее «с первого ряда». Никогда не думал, что эта маленькая хрупкая девчонка настолько сильна. Рядом с ней я казался себе испуганным щенком, забившимся в угол. А она играла свою роль настолько виртуозно, просчитывая каждую реакцию окружающих. Когда рука здоровенного ублюдка впилась в её тонкую шею, меня накрыло, и я вскочил с полки, чтобы уничтожить, втоптать в пол этого урода, рискнувшего прикоснуться к моей проводнице. Но она и тут знала, как поступить. Чёрный халатик театрально сполз с её белоснежного тела, заставив каждого присутствующего мужчину обомлеть.

Втягивая её в купе, я успел встретиться глазами с майором Терёхиным. Но тот лишь скользнул по мне безразличным взглядом, рассматривая обнажённую попку Любы, на которой ещё горели отпечатки моих ладоней. Захлопнув дверь, она высокомерно выкрикнула в окружающее пространство: «Вы ещё не знаете Нателлу Вселодовну! Я вам всем покажу!» — и рухнула в мои объятья.

— Как всё прошло? — одними губами прошептала она.

— Ты умница! — поцеловал её заплаканные глаза.

В коридоре начальник поезда что-то басил, Натка подвизгивала в унисон, наконец, шаги удалились, послышался грохот дверей.

Обнажённая Люба дрожала в моих руках, даже зубами клацала.

— Ну что ты, малышка, перестань! — я аккуратно укутал её в одеяло, сел на койку, положив дрожащий свёрток себе на колени. Уже давно не шептал на ушко девочкам всякие милые глупости и не рассказывал сказки. Да я был готов хоть колыбельную спеть, лишь бы она успокоилась.

В дверь снова постучались, но на этот раз тихо и аккуратно. Люба всё равно дёрнулась и испуганно уставилась на меня расширенными от коньяка и страха зрачками.

— Ребят, это я — Люба! Тьфу, Наташа!

Бережно усадил маленькую проводницу на койку и открыл.

— Проходи, сестрёнка! Как ты?

— Да я от страха чуть с ума не сошла! Этот Терёхин словно сканер — боялась лишнее движение сделать или не то сболтнуть. Хорошо, что верзила сразу клеиться ко мне начал. Но после выхода Нателлы Всеволодовны он на меня больше и не посмотрел. Ещё бы, такая грудь! Завидую… Кстати, я халатик принесла, нечего вещами разбрасываться! — Ната тарахтела, как заведённая.

— Выдохни, всё уже кончилось!

— Я знаю, просто адреналин ещё играет. Люба, как ты? Сильно досталось? — сестра прижалась к завёрнутой в одеяло проводнице. — Не думала, что ты такая безбашенная и смелая. Если бы не ты…

— Всё нормально! — девчонки сели домиком, привалившись друг к другу. От этой картины стало как-то не по себе: скоро им придётся расстаться, а Наташка впервые смогла с кем-то подружиться. Но самое печальное, что я тоже выйду из поезда, а Люба вновь помчится по бездушным рельсам, а своей любимой железной коробке.

И снова раздался интеллигентный стук и покашливание… «У нас что, день открытых дверей сегодня?» Честно говоря, мне было уже всё равно, кто находится по ту сторону, хоть мой папаша, хоть Далай-лама, хоть вездесущие распространители какой-нибудь сетевой косметики — им всем несдобровать! Но в коридоре топтался улыбчивый начальник поезда. Не знаю, что заставило его оттаять и сменить гнев на милость: может, чары Наты, может, созерцание Любиных прелестей, а может, и возможность поучаствовать в нашем остросюжетном спектакле, но результат налицо — Сан Саныч, прижал меня к груди, как родного. Что-то странное происходит в этом поезде: люди вдруг становятся одной большой семьёй. Той, о которой я мог лишь мечтать.

— Ну вы даёте! Страху за вас натерпелся! А ты, Самсонова, какая актриса, вот уж не ожидал. Вроде бы мышка и вдруг такое. Я вот что думаю, всё равно сегодня не уснём, пойдёмте ко мне в штабной, выпьем по маленькой. В вагоне-ресторане вахтовики гудят на всю, там нам шумно будет.

Мы переглянулись и радостно кивнули.

Странное зрелище представляла наша четвёрка, расположившаяся в купе начальника поезда: я — с раскрасневшимися от непривычных линз глазами и переводных татухах; Люба — всё ещё завёрнутая в одеяло на голое тело; Ната — в форме проводницы, которая ей явно была коротка; Саныч — довольный и весёлый, будто помолодевший на десяток лет.

— Ну что, по маленькой? — начальник достал неопознанную бутылку с чем-то мутным. — Не боись, молодёжь, сам делал, своими руками на облепихе настаивал.

Он приоткрыл пробку и в воздухе разлился запах спелых ягод, даже слюна потекла от воспоминания об их кисло-маслянистом вкусе, знакомом с детства. Сан Саныч наполнил четыре стакана.