Татьяна Баззи – Берег скифской мечты. Том 1. В тени затмения (страница 6)

БЫСТРОЕ ДЕТСТВО

Пусть дует ветер – шум цени.

Природный ритм – чудесный Разум.

Взаимодействуй с ним и ты…

Пифагор

Девочка лет тринадцати – четырнадцати в длинном, прямом платье синего цвета с глухим воротом, поверх которого накинутый льняной плащ касался земли и делал ее похожей на юную нимфу степей; и юноша, в серых широких штанах, стянутых у щиколоток яркими тесемками, и бордовом распашном кафтане держались за руки и увлеченно беседовали. Парень по виду старше девушки года на три – четыре, он покровительственно оберегал ее, даже нечаянно наскочивший грызун, потревоженный в своем неглубоком земляном домике, пускался наутек от одного свиста скифской плети.

Они долго стояли у подножия холма со стороны моря, не в силах расстаться.

– Слушай, – сказал он, не отпуская подругу. – Погоди, Асия, как было бы хорошо, если бы мне не нужно было уходить сейчас. Ни сегодня, ни потом, никогда нам не стоит расставаться!

– Как это? – удивилась она. – Я буду жить с родителями и братьями.

– Конечно, но ты вырастешь, будешь большая и красивая. Я непременно увезу тебя с собой, – Олгасий бережно держал ее за плечи.

– Куда мы поедем? – Асия доверчиво смотрела на него широко открытыми глазами.

– Еще не знаю, но вернусь из похода непременно с подарками, молодой скиф мечтает о большой и удачной военной экспедиции, прикрыв веки и опустившись на большой покатый камень.

Девочка присела рядом, касаясь сбоку его торса своей спиной, голову склонила к плечу.

– Мне привези красные сафьяновые сапожки с узкими носками и маленькими, плоскими каблучками, такие, как у нашей княжны Каллиопы, а брату небольшой меч. Он все время бегает за мной, и чуть что не по нему, заступается за меня, говорит, что вырастет и будет меня защищать.

– Хорошо, будут тебе алые сапожки, а брату подарю настоящий акинак с посеребренной рукояткой.

– Как он будет рад, – девочка прильнула к нему и крепко обняла за шею. – Только ты быстрее возвращайся!

– О, обязательно. А ночью мы бы скакали по степи до нашей заветной дубовой рощицы. Я бы служил у царя в Новом городе.

– Такое, может присниться только во сне! Сколько нам надо ждать, пока это настанет? – грустила Асия. – Послушай, вчера я молилась на берегу и просила совета у богов. Меня услышал Посейдон*, он бросил к моим ногам вот это, – и она достала из складки плаща древнюю бронзовую монетку.

Олгасий поднес ее к глазам и повернулся в сторону полной луны, щедро освещающей холм холодным голубым светом. Он смог разглядеть изображение двух мелко рогатых оленей, устремленных вперед в прыжке с поджатыми ногами, как будто пытающихся быстро скрыться от опасности, а над ними – коршуна с огромными когтями. Мужчина потер монету о край бурнуса.

– Никогда не видел таких монет, береги ее, моя находчивая Асия.

Она рассмеялась своим удивительным смехом с неожиданными переливами от ребячества к серьезности.

– Зря трешь монетку, все утро сегодня я чистила ее порошком из светлой глины. Видишь, там вверху – злой ястреб с большими когтями, он устремлен на бедного кулана, вон того, что поменьше. Что сказал мне Посейдон?

– Это ничего не значит, – засмеялся скиф, – Посейдону нет дела до нас с тобой.

– Не говори так, – испуганно протянув руку к губам любимого, девчушка пыталась приложить палец к его рту в знак молчания. – Боги всегда слышат меня и дают дельные советы. Я разговариваю с ними, как с живыми, боги такие мудрые по части наставлений! И, еще не было ни разу, чтоб моя просьба была оставлена ими безответной.

Она смотрела на смеющегося Олгасия, невозможно было без улыбки смотреть на нее.

– Возможно, эти два кулана – это мы с тобой, а коршун над нами, как злой рок. Как нам победить его?

Ее вопрос, сдается, направлен не столько ему, сколько далекому небу, на которое они смотрят. Или морю, которое они в данный момент не видят, но всегда слышат его умиротворяющий шум.

ПТЭХРАМ, ОСВОБОЖДЕНИЕ ХОРЫ

Истина бытия – это стремление

текучего бытия к Благу.

Платон Афинский

В меняющемся по спирали круге жизни неизменным остается постоянство, та завидная непременность, с которой каждое утро появляется солнце над горизонтом. Чередуются времена, унося с собой старую веру, преображаются и боги, но небесное светило все так же, с завидным постоянством поднимается над горизонтом с востока, для него нет разницы – светило ли оно две с лишним тысячи лет назад или греет землю сейчас. Глинобитные дома, крытые тростниковой крышей, а затем хижины из рваного камня без всякого фундамента с южной и восточной стороны у холма укрывали семьи кочевников от осенних дождей и пронизывающих северо-восточных ветров. Скифы, потесненные с севера сарматами в направлении степей Тавриды, дошли до западного побережья понта Эвксинского. Богатая сочными травами степь радостно приютила скотоводов у прекрасного холма вблизи моря, и это место стали называть Птэхрам из-за многочисленных бараньих стад, пришедших вместе с пастухами.

Его история типична для Малой Скифии, когда на местах старых скифских зимников, тех времен, когда еще не была вытоптана лошадьми и овцами густая трава на холме и вблизи него, вырастали мелкие и крупные скотоводческие, а затем и земледельческие поселения. Сеяли пшеницу, ячмень и просо, занимались выращиванием льна и конопли, разводили лошадей, мелкий и крупный рогатый скот. Тогда скифы не могли налюбоваться на прекраснейшую картину – пасущихся на южных склонах холма баранов, укрытых от холодных ветров. Их семьи разделились: одни растили пшеницу, другие пасли скот, третьи ткали льняные полотна, шили одежды или вязали их из шерсти, четвертые ловили рыбу; зерно было в избытке, и его обменивали на керамическую посуду и металлические изделия. Из высокого, густого камыша, обильно растущего на влажной почве у подножия холма, куда во время штормов иногда подступала морская вода, делали крыши для своих домов. Минули те времена, когда за морем закреплялось название этой территории – Акхаена*, скоро забытое, нет уже давно и богатых бараньих стад; но название этого места сохранилось.

Скифские воины построили башню. Охраняя пшеничные поля и держа заставу, они вместе с хлебопашцами и пастухами поселились в небольшом поселке на холме и вокруг него. Как далеко видны сигнальные огни с вершины Птэхрама в случае опасности или другого события! Когда на дальние расстояния надо передать важную информацию. Вообразите круг из огней, который сигнализировал о собирающемся Совете скифской общины, или полукруг, говорящий о внезапных гостях; в беспорядке раскиданные столпы света, предупреждающие об опасности.

Но самым тревожным был знак в виде одного большого пылающего костра с массивной дымовой шапкой, призывавшего на помощь в случае беды. В экстренных случаях не просто разводили огонь, в него бросали большое количество влажной травы для извлечения едкого, черного дыма, который сигнализировал мужскому населению быстро браться за оружие. Много тайн в скифской символике остались непознанными для нынешних поколений, и современное развитие науки и техники сделало эти символы и знаки бесполезными. Как жаль, что мы не понимаем значений древних символов! Разгадка их сообщила бы много важного современному человеку; однако сознание, путающееся в нескончаемой суете обыденных событий и забот, утратило восприятие символики античного мира и более ранних периодов.

В те, далекие времена, неспокойно возле бараньего холма, то и дело, как коса на камень, находят, скрещиваются интересы скифов и греков здесь и по всему Западному Побережью от Херсонеса до Керкинитиды. На помощь вольнолюбивому народу приходят опыт и тайные знания предков, передающиеся через особенные способности соплеменников.

Таинственная сила влекла Ученика ученика Абариса на скалы близ Херсонеса, он шел, не останавливаясь, опираясь на посох, который был изготовлен и железного дерева, но от долгих нагрузок и он изогнулся под нвесом хозяина. Узкая тропа закончилась, и теперь старик шел среди голых камней, где никогда не проступала никакая растительность; третья временная фаза совпала с географией пространства, на время уступив власть в руки человека.

Теперь фигура странника видна на острой вершине выступа над обрывом, ветер разметает его седые волосы и бороду, рвет длинный черный плащ; внизу под смельчаком бушует кипящее сердитой серой пеной море. В его вытянутой руке взмахивающий древний посох превращается в волшебный жезл; кажется, это не сизые тучи стелятся над склонами гор, а он управляет стихиями, устремляет их в нужном направлении. В неистовых порывах воздушных масс звучат горячие струны, вихревыми потоками несущие к небу морские брызги, и небесные трубы, сопровождаемые громом и стрелами молний, раздаются из быстрых туч, а снизу, от земли несется бой вечных барабанов от неистовых накатов волн, бьющихся о скалы. Кажется, и сам человек звучит среди вселенского оркестра, и на несколько мгновений ему дана великая власть – вмешиваться в ход событий на земле.

Возможно, сам Зевс, восседая на небе, на какое-то время предоставил мудрецу временную власть на планете, и он, сосредоточив могущественное влияние в жезле, вмешался в действия людей. В это время под напором скифской конницы отступают тяжелые ряды греческих гоплитов, воинский порыв, соединяясь со страстью природной стихии, гонит отступающих врагов в укрытия за стенами города, уступая наступающим земли дальней херсонесской хоры.* В дело идут топоры-секиры, копья, кинжалы, мечи. Противник не может противостоять этому мощному натиску. Часть земель, ранее отрезанная у Северо-Западной Тавриды греческим полисом и превращенная в земледельческую хору, возвращается скифским племенам.