Татьяна Авлошенко – Нечисть. Хроники земли Фимбульветер (страница 2)
Урсула же, как и прежде, была прекрасна собой, но теперь к этой красоте прибавилось истинно королевское величие. Будущие роды, похоже, нисколько ее не смущали. Зато Харальд переживал за двоих. Даже со мной все разговоры сводились к тому, как его женушка почивала, что изволила откушать, в каком настроении пребывает, да не болит ли у нее голова.
Очевидно, мне недостаточно хорошо удавалось изображать должный восторг и сочувствие, потому как прямо посреди очередного взволнованного рассказа Харальд вдруг замолчал и виновато развел руками.
– Ты уж извини. Выдернул тебя, а сам, как петух у зеркала, для себя кукарекаю. Совсем ополоумел, да? Тебе это все неинтересно. Но, понимаешь, это же мой ребенок будет. Вермъер! Здесь, в замке, жить. Кроме меня, никого из семьи не осталось, а тут снова будет. Это ж чудо, а, Ларс?
Не знаю. Мне обо всем этом можно не задумываться. Если жена ведьма, то о детях и размышлять нечего. Да и Герда как-то призналась, что если б даже могла родить, все равно не стала бы. Она не умеет делить любовь, а все ее нежность и верность принадлежат мне.
А за Харальда я рад. Хоть он сейчас и напоминает линялую сову днем, но явно счастлив.
Мой приезд все же оказался кстати. Начав болтать о всяческой ерунде, не связанной с событиями в замке Мёнлус, друг постепенно успокаивался, веселел. Похоже, ему и вправду надо было всего лишь соскочить с колеса повседневности. При этом у меня оставалось время еще раз съездить в Остейн к хеску Блумелю, ознакомиться с документами, которые, несомненно, будут полезны Университету, и скопировать их; покопаться в замковой библиотеке, написать очередное письмо Герде. Все, включая Урсулу, были довольны.
Сумка хрониста заполнялась листами с записями, а душа моя – тоской по Герде, но три дня из обещанной другу недели мы провели очень хорошо. А потом пришлось ехать на бал.
Я не люблю подобные сборища. Сильно устаю от общества незнакомых людей, от шума, от необходимости вести себя каким-то особым образом. Был на нескольких балах, сопровождая Хельгу (ее законный супруг Оле Сван, раз посетив празднество в честь приезда в Гехт короля, с тех пор при первой же опасности начинает изображать сиволапого стражника, тупого и манерам не обученного, которому, к тому же, срочно нужно на патрулирование), а также приходилось присутствовать и по личному приглашению, как вурду. Как-то раз выводил в свет Герду, ей было интересно. Всякий бал – тоска смертная. Хорошо, если найдется кто-нибудь знакомый, с кем хоть поговорить можно, а то просто зря убитое время и настроение.
Так что предложение Вермъеров отправиться с ними в замок Сол на праздник в честь совершеннолетия соседской дочери меня отнюдь не обрадовало. Попробовал отказаться, но Харальда мысль о том, что он пригласил друга в гости, а теперь бросает одного, привела в ужас. Заверения, что ничего страшного, что я с большим удовольствием проведу время в замковой библиотеке или еще раз съезжу в Остейн, действия не возымели. Пришлось собираться.
Бал в замке Сол, жилище безземельных вурдов Ливъенов, был… Бал как бал. Наверное, здесь даже можно было неплохо повеселиться, если б я умел это делать. Или хотя бы знал кого-нибудь, кроме Вермъеров. Но едва меня представили хозяйке торжества, Сигрид Ливъен, восемнадцатилетней блондинке, как Урсулу, чье состояние было уже заметно, тут же окружили местные дамы старшего возраста, а Харальд, впав в ажиатацию, закручивался вокруг жены снеговой поземкой и, как казалось, не замечал ничего и никого вокруг. Не желая быть вовлеченным в свиту хессы Вермъер, я незаметно отступил за колонну к окну. Постою здесь сколько-нибудь – вряд ли задержимся надолго, Урсула быстро утомляется, – а потом поедем обратно.
Место было выбрано удачно. Отсюда при желании можно было разглядывать бальный зал, сам же я никому не мешал. От окна слегка тянуло разгоняющим духоту сквозняком, и даже музыка звучала здесь не так громко. Сюда бы еще удобный стул и хорошую книгу…
– А вы что тут стоите?
За колонну заглядывала Сигрид Ливъен.
Когда нас представляли, я быстро приложился к затянутой в тонкую перчатку изящной ручке, не украшенной ни одним из колец Хустри, и произнес несколько полагающихся к случаю вежливых слов. Именинницу не разглядывал, заметил только, что у нее золотистые локоны, по местной моде рассыпанные по плечам. Сейчас понял, что соседка Вермъеров среднего роста, стройна, но не худа, хороша собой. У нее веселые карие глаза и приятный голосок.
– Вы почему не танцуете? – спросила Сигрид, делая шаг так, что мне пришлось отступить глубоко за колонну. – Неужели вам никто здесь не нравится?
– Ваши подруги прелестны. Но, к сожалению, я танцую так, что пригласить даму значит выказать неуважение к ней.
Девушка тихо рассмеялась.
– Никакие они мне не подруги. Вы про них правда так думаете?
– Хронисты не лгут.
– А вы точно хронист? – по-девчоночьи заложив руки за спину и склонив головку к плечу, Сигрид внимательно рассматривала меня. – Я всегда думала, что хронисты все такие унылые, ходят в черном и всюду носят с собой скучные пыльные книги. А вы симпатичный. А вы правда с севера?
– С северо-запада. Родился в замке Къольхейм близ Барсова перевала, сейчас живу в городе Гехте.
– И как у вас там? Всякое странное говорят.
– Медведи с самоварами по улицам не ходят, – развел руками я. – Зато Университет имеется.
– А правда, что у вас снег не тает до конца даже весной и осенью? А летом то жижа, то ледяная корка? Не хочу я у вас жить! А у нас на вершинах холмов цветы цветут. Вот как странно, одна земля, всего несколько дней пути, а все такое разное. А вы где-нибудь еще бывали? Вас ведь Ларс зовут? А я Сигри.
– Можно лучше Сигрива?
– Как та златопряха? – девушка озорно дернула себя за локон. – Похожа?
– В детстве это была моя любимая сказка. Я даже мечтал отыскать пещеру Сигривы.
– Не нашли? Ну и ладно. Зато меня встретили. Только волосы я нипочем не обрежу! И к прялке в жизни не подойду! Вы когда еще к нам приедете?
– Сожалею, но это вряд ли. Скоро собираюсь домой.
– А что у вас дома?
– Служба. Семья, жена.
– Ну, что жена! Может быть, она вас и не любит, иначе бы не отпустила. Я бы вот никогда… Оставайтесь! А сейчас пойдемте танцевать. Я обижусь, если вы откажетесь. И вообще, я слышала, как Хильда Вермъеров говорила нашей Гуднё, что вы хорошо фехтуете. Значит, и танцевать сумеете. Вы только слушайте, что я говорю, и через каждые три шага поворачивайтесь. Ну, давайте руки. Обнимите меня за талию. Раз, два… три. Ах!
Заметки на полях
Бал в замке Сол гремел всю ночь. Только к рассвету гости наконец разъехались по домам. Сигрид Ливъен поднялась в свою комнату. Продолжая танцевать, сделала несколько пируэтов, присела в глубоком реверансе, а потом, рассмеявшись, скинула туфли и с разбегу бросилась на кровать. Выдернула из-под головы подушку в форме сердца, прижала к груди.
Хорошо, хорошо, как же все хорошо!
Как прекрасно быть взрослой, иметь право распоряжаться собственной судьбой, но при этом молодой, вся жизнь впереди, и она твоя!
Как здорово танцевать, веселиться всю ночь до утра и не чувствовать усталости!
Как приятно быть красивой, всеми любимой! Вечно в центре внимания, принимая как должное восторженные взгляды и слова, знать, что все желания твои будет исполнены.
А еще сегодня – Ларс Къоль.
Высокий, прямой, может быть, излишне хрупкий, но такой, такой…
Светлая челка рассыпается, падает на лоб. Хочется запустить пальцы, откинуть ее назад.
Глазки умненькие. А ресницы каки-и-ие!
Ах, люблю, люблю, люблю!
Говорят, что на хронистах чуть ли не проклятие лежит. Но это так романтично!
А еще Ларс женат. Все время золотое кольцо пальцем гладит. Фи, подумаешь, глупость сделал! Ведь он раньше не знал, что любит только меня. Пойдет в храм Хустри, оставит там венчальное кольцо, и все.
Ничего мне об этом сегодня не сказал? Так это местные только и делают, что мычат о своей любви. А Ларс гордый.
Много где был, много что видел. Только на север к нему все равно не поеду, вот еще. Будем жить здесь. И давать балы!
Ах, до чего же, до чего же, до чего же все чудесно!
А в замке Мёнлус Ларс Къоль, сидя у стола, писал письмо.
«Милая, дорогая моя Герда!
Быть может, я сам привезу тебе это послание. Так как, чтобы отправить его, надо ехать в Остейн, а я думаю в ближайшее время вернуться в Гехт. Сил нет, как хочу домой. Не подумай дурного, мое солнце, в Мёнлусе хорошо, и я очень рад видеть Харальда, но без тебя все не так. Или все же ты здесь, со мной? Сегодня мне показалось, что я видел тебя. Помнишь, как мы уезжали из Мёнлуса? Ты стояла на том же месте, под радугой, и смеялась. Я смотрел сквозь ресницы, а когда открыл глаза, тебя уже не было, только солнечные полосы и тени на склоне холма.
Харальд говорит, что из-за переживаний за Урсулу скоро свихнется. Я, наверное, тоже, но только от тоски по тебе. Будем мы с рыжим на пару выть на луну, сидя на крепостной стене, а потом я без всяких караванов и трактов рвану к тебе через Белое Поле.
Хотя нет. То есть, я к тебе рвану, а Харальд не спятит. Он действительно носится с Урсулой, как жрец вокруг статуи Дракона, только сейчас уже замечает, что происходит в мире, но не касается его любезной. Кстати, тебе по три раза на дню поклон передает.