Татьяна Авлошенко – Берег делсе. Хроники земли Фимбульветер (страница 3)

Рассерженно оттолкнув от себя жестяной ящик, Орм прищемил палец.

– В общем так, – невнятно пробубнил Главасамой могущественной в земле Фимбульветер организации, засунув пострадавшую часть конечности в рот. – День вам – Герда ведь тебя одного не отпустит! – на сборы. С бургомистром я поговорю, а с сестрой ты уж сам. Мне некогда, других дел кхарну выше рогов.

Заметки на полях

Сто сорок ступеней ведут на вершину Часовой башни. Раньше их меньше, что ли, было? Нет, столько же. Лучше себя другим припомни.

Вот говорят, человек с возрастом к небу ближе становится. Ан нет, земля его к себе тянет. Раньше влез бы на верхотуру и не запыхался. Еще и девушку под локоток поддерживал. Как же ее звали, ту, с кем целовался прямо под облаками, не опасаясь придирчивых глаз горожан и гневного окрика родителей? Не помню. Забыл. Не за давностью лет, а за ненадобностью.

Да и самого тебя здесь уже вряд ли кто вспомнит. Имя, может, и сохранилось, но в лицо при встрече уже не узнают.

– Здравствуй, Орм. Я так давно не слышал твоих шагов и дыхания, что думал, ты уже умер.

Легко повернувшись на парапете, Пер, слепой звонарь города Гехта, соскочил на площадку.

Вот кого земля вовсе к себе не тянет. Может, потому, что ходил он по ней совсем немного.

– Здравствуй, Пер. Я пришел узнать, разговариваешь ли ты еще с горгульями.

Глава 2

Уже четвертый раз плыл – или как говорят люди корабельных кланов «бежал» – я на карбасе «Белуха». Не скажу, что знаю все его стяжки наперечет, но, придя на берег близ Рёнкюста, осторожно коснулся борта, обтянутого прочной шкурой пасть-рыбы, и показалось, что корабль отозвался на прикосновение, будто большой добрый зверь, признавший знакомого человека.

А люди Рёнкюста встретили нас и вовсе хорошо. Я опасался, что дротнинг Леглъёф сердится на меня за то, что против ее воли отправился в храм Дода. А тут еще Орм… Резкая в чувствах, искренняя дротнинг могла просто прогнать меня прочь вместе с командором. Пока ехали, была даже мелкая трусливая мыслишка: хорошо бы шкипера Леглъёф сейчас вовсе не оказалось в хейме. Ведь может же она уйти на «Белухе» на промысел или по торговым делам.

Но недостойной надежде не суждено было сбыться. Астрид, уперев руки в бока, стояла впереди своих людей, высыпавших из длинных домов поглядеть на приезжих, и смотрела так… Кто сказал, что у капитана стражи Оле Свана свирепый взгляд?

Спешились. Астрид, огромная, загорелая, с белыми косматыми волосами, выбивающимися из-под темного платка, решительно шагнула к незваным гостям и вдруг, тепло улыбнувшись, обняла Герду. С учетом того, что росточком моя радость едва доходит великанше до массивной груди, выглядел этот жест истинно по-матерински.

Но когда шкипер повернулась ко мне, добродушие ее растаяло, как снег под солнцем.

– Ну что, попался? Говорила тебе, неслуху, не водись с храмовниками! Что теперь случилось? Отвечай здесь, пусть люди слышат! Да в глаза мне смотри!

Пришлось рассказать почти все. И о том, чем закончилась история с «Соперником», отреченной книгой, и про тарг, и чего ради я явился в Рёнкюст. Только о Драконах, ушедших в теплую долину в Фунсовых Рогах, я промолчал.

Люди слушали молча. Астрид Леглъёф, давняя подруга моей сестры. Ватажники с «Белухи», с которыми я делил последние запасы воды в ловушке слимбов, морской нечисти. Жители хейма, некоторые из которых видели меня первый раз в жизни. Герда взяла меня за руку, но не вмешивалась. Орм торчал как истукан.

Но еще более сдержанными были жители Рёнкюста. Смотрели они не на нас, а на свою дротнинг. А Астрид пристально, словно снова стояла она у кормила карбаса, вглядывалась в простор океана, верно, хотела разглядеть неразличимый днем огонь маяка далекого Птичьего острова.

Наконец Гисли, кок с «Белухи», первый в хейме балагур и сказочник, не выдержал:

– А я говорил! – мореход в волнении сорвал с головы вязаный колпак. – Слепая Хозяйка волнуется! Ей, матушке, – почтительно поклонился в сторону океана, – все ведомо!

Астрид наконец обратила взгляд на гостей своего хейма.

– Герда, все это действительно так?

Шкипер не сомневалась в словах хрониста. Она хотела прибавить к ним знание ведьмы.

Моя радость шагнула вперед.

– Да. Вода Ондвика просит о помощи. Я должна быть там.

– Я тоже.

Орм не безъязыкий, пусть сам сначала скажет, что нужно, а уж потом я попрошу за него. А вот Герду не отпущу от себя даже на полверсе.

– И я. Нельзя же отправлять детей одних.

Орм, кряхтя и опираясь на посох, подобрался поближе.

– Да я б тебе, угрю старому, креветку мороженую и ту не доверила! – рявкнула Астрид, но Гисли дернул ее за куртку, и шкипер, опомнившись, только махнула рукой. – Морской устав велит никому, в хейм с миром пришедшему, – острый взгляд в сторону Орма, – в гостеприимстве не отказывать. Но чем ответить на просьбу вашу, я одна решать не в праве. Завтра клан слово скажет. А пока что гостям почет.

Когда клан Леглъёф решал, что с нами делать дальше, не знаю. Не заметил, чтобы жители Рёнкюста собирались надолго где-нибудь все вместе. Вроде как занимались привычными делами, в свое время был обед, тоже совсем обычный, вовсе не пышная трапеза с высокими гостями. Потом Астрид позвала нас с Гердой на берег. Говорили о нашей жизни в Гехте, о Хельге, Оле, Гудрун и Вестри, а о происходящем на Ондвике ни слова. Астрид еще раз расспросила меня про мой путь через Фунсовы Рога, но занимала ее не отреченная книга и даже не появление десятого Дракона (Хельгиной лучшей подруге можно сказать и об этом), а как я сумел выжить и не сильно ли потом болел. Поговорили еще раз и про храм Дода, и я наконец повинился перед Астрид. Вдоволь побранившись, грозная шкипер Леглъёф стукнула меня по лбу загорелыми, твердыми, словно прибрежная галька, костяшками пальцев, обозвала бестолочью и неслухом, посланным Хельге и лично ей, Астрид, в наказание за все грехи мира, и простила.

Новость о том, что мы с Гердой теперь женаты, добрую дротнинг обрадовала особо. Поразорялась немного, что вот, мол, непутевые, до храмового венчания подождать не могли, но согласилась, что давать клятву настоящей Хустри все же лучше, чем раскрашенной статуе, а когда узнала, что торжество все-таки состоится и она с мужем и со всей ватагой на свадьбу приглашена, вовсе умилилась и пообещала обязательно приехать.

Потом был ужин, а следом посиделки, мало чем отличающиеся от таких же в Гехте или Къольхейме, когда собираются все, но говорят не о деле, а о всяческой приятной ерунде. Так и день закончился.

Однако с утра пораньше Астрид объявила, что побежит с нами на «Белухе» до Ондвика, и ватага со шкипером согласна.

– Ить как славно получилось! – обрадовался Орм. – Мы до южных берегов, конечно, и сами б добрались, но со знакомыми все же лучше.

Гневный рев дротнинг Леглъёф перекрыл даже шум прибоя, но последнее слово все равно осталось за коварным командором.

Теперь вот плывем. Я думал, что, оказавшись запертыми на маленьком корабле, шкипер Леглъёф и Орм друг друга просто съедят, но оба упорно делали вид, что врага поблизости нет и в помине. Астрид стояла у кормила, а командор большую часть времени преспокойно дрых в будке, безошибочно пробуждаясь ко времени трапезы.

Астрид говорила, что до южного берега добираться больше дюжины дней, но «Белуха» бежала куда резвее обычного, будто «сама Слепая Хозяйка погоняет». Не знаю, насколько воплощение океана и его волны едины, но без Гердиных «разговоров» тут явно не обошлось. Зачерпнув полные пригоршни морской воды, моя ведьма устроилась на носу карбаса. Гляделась, как в зеркальце, и ни одна капля влаги не просачивалась между ее пальцев.

Сейчас мало кто вспомнит, в каких злодеяниях и справедливо ли обвиняли ведьм прошлого, но если среди тех, кого жгли на кострах и беспощадно топили в мешках, набитых камнями адепты Багряного Дода, были такие вот девчонки…

– Ларс! – окликнула от кормила Астрид. – Чего один скучаешь? Иди, хоть словом перемолвимся.

Шкипер держала рулевое весло легко, даже небрежно, будто просто опиралась на него, но я помнил, как тяжел этот пропитанный водой брус, как, ломая пальцы, выворачивается он из рук во время шторма. И как беловолосая женщина, упираясь сапогами в скользкий палубный настил, наваливается на кормило всем телом, направляя карбас единственным возможным путем в узкий проход между подводными камнями.

– Про Ондвик чего новое есть? – Астрид слегка переложила ладони на отполированном брусе. – Герда ничего не говорила?

– Нет пока что. Ты бывала там?

– Я сама нет, но охочие люди, буйны головы, бегают. Дерево берут и еще много чего.

– Кто?

– Э, – шкипер хитро прищурилась. – Ни один мореход имени не назовет, пока в округе, хоть в трех стандах, храмовник крутиться будет. Так что, считай, вышла ночью на берег, зверей, гадов морских, птиц созвала, самая старая гагара мне все и поведала. А тебе, Ларс, я так скажу: ты мне друг. И ватаге всей, и Рёнкюсту. А этого, – Астрид мотнула подбородком в сторону будки, где изволил почивать Орм, – я б на берегу, может, и не утопила, но в воду точно спихнула. А среди волн нельзя. Морской устав не велит с тем, кто с тобой у одного борта стоит, лаяться.

– Да, в приграничье тоже так. Нехорошо обидеть человека, который завтра, может быть, прикроет тебя в бою.