Татьяна Антонова – Вальс Бостон (страница 10)

- Мам, а ты отца вспоминаешь?

Изольда нахмурилась.

- Нет, - спокойно ответила, - а ты?

- И я нет. Просто сейчас Анатолий звонил. Он в командировке до пятницы, а мама у него одна. Он после смерти отца переживает за нее, просил проведать. Вот я и вспомнила Толиного отца, а потом про своего подумала. Ты прости, я не хотела.

- Ничего, - сказала Изольда и накрыла своей рукой руку дочери, - он предал нас, доченька, а предателей не прощают. Ты ведь своего Истомина тоже не вспоминаешь.

Светлана покачала головой. Изольда придвинулась ближе, обняла дочь.

- А Толик молодец, родителей не бросил. Не то, что этот твой Истомин.

- Да какой он мой, мама, - с досадой сказала Светлана. – Так, ошибка молодости. Женщины помолчали, а потом Изольда спросила.

- Так ты пойдешь к ней завтра?

- Пойду. Ты не теряй меня после работы. Все-таки она, действительно, одна осталась. Мало ли что.

- Ну да, ну да, - закивала в ответ Изольда.

Глава 6

Следующим вечером Светлана нажимала кнопку домофона на подъезде Заварзиных.

- Людмила Васильевна, это Света Тихонова, Анатолий просил меня зайти.

В ответ пропиликал сигнал, и дверь подъезда поддалась. «Квартира 15», - написал в сообщении Анатолий, но Светлана и сама помнила расположение еще со студенческих лет. У них была дружная группа, и они часто собирались дома то у одного, то у другого. Дверь открыла маленькая сухопарая седая женщина. Светлана с трудом узнала в ней ту улыбчивую обаятельную брюнетку, которой она была 17 лет назад. Анатолий был прав, Людмила Васильевна сильно сдала. Она вглядывалась в лицо Светлане, пытаясь опознать, и вдруг просияла:

- Светочка, это вы? – улыбнулась женщина, отступая на шаг и пропуская гостью в квартиру, - а вы совсем не изменились.

- Здравствуйте, Людмила Васильевна. Как вы тут? Анатолий уехал в командировку, его до пятницы не будет.

- Да, да, деточка, он предупредил, что вы зайдете? – кивала женщина, исчезая в недрах квартиры. – Хорошо, что вы зашли! Давайте пить чай!

У Светы сжалось сердце. Ее мама выглядела гораздо лучше, хоть они и были с Людмилой Васильевной ровесницами. Женщины прошли на кухню, и Толина мама начала суетиться с чашками и чайником. На столе появилось печенье, варенье. Аромат чая с мятой залил небольшую кухоньку.

- Толя говорил, у вас дочка - спортсменка? – спросила женщина.

- Да, Кристина, ей 16 лет. Она бальными танцами занимается, - подтвердила Светлана.

- Да вы что? Это так красиво! Я в молодости тоже любила бальные танцы. Даже какое-то время ходила на курсы, правда, партнера хорошего не так просто отыскать. А потом замуж вышла, Толик родился, пришлось бросить.

Света боялась, что та начнет сейчас вспоминать своего мужа, но Людмила Васильевна ни разу о нем не упомянула, словно это было табу.

- Сейчас это полноценный вид спорта. Дочка уже кандидат в мастера, - не удержалась и похвасталась Светлана.

- Да вы что, надо же? А вы чем занимаетесь, вы ведь вместе с Толиком учились.

- Да, учились вместе, но экономистом мне так и не удалось поработать, работаю в строительном холдинге бухгалтером.

- Жаль! – искренне посочувствовала Людмила Васильевна, - Толик говорил, что вы очень талантливая. Я помню, на первом курсе как-то прибежал: «Мама, у нас такая девчонка классная учится, любую задачку, как белочка орешки, щелкает». А потом вы с ребятами приходили.

Свете было и тепло слушать ее вспоминания, потому что они затрагивали и ее, и неудобно, потому что эта похвала звучала как комплимент. Чтобы скрыть неловкость, Света встала, помыла в раковине свою кружку, убрала в шкаф. Заглянула в холодильник, отметила, что там почти пусто.

- Людмила Васильевна, а вы совсем из дома не выходите? - спросила она.

- Зачем? – удивилась женщина.

- Как это, зачем? Хотя бы воздухом подышать! Тяжело сидеть в четырех стенах. Вы так совсем зачахнете!

Светлана обратила внимание, что женщина как будто потухла, сползла с лица улыбка, щеки побледнели, взгляд стал стекленеть.

- Может, мы сходим вместе до магазина за продуктами, тут на углу есть.

- Да нет, Светочка, ко мне приходит девочка из социальной службы три раза в неделю, продукты приносит.

- Правда? – Удивилась Светлана, - и давно она была? В холодильнике пусто.

- Значит, завтра придет, - отмахнулась женщина.

- А помните, Людмила Васильевна, на втором курсе Толик нас сюда пригласил на мороженое. Он целую коробку купил, всю стипендию истратил. А вы любите мороженое, Людмила Васильевна?

Женщина улыбнулась.

- Да, люблю. Я помню, когда-то давно, еще Санкт-Петербург был Ленинградом, мы ездили туда. Лето было жаркое, а мы шли по Невскому и на каждом углу покупали мороженое. Самое дорогое стоило 20 копеек. Какого тогда мороженого не было, даже со вкусом помидора. Кисленькое такое за 11 копеек.

- Да что вы, никогда не пробовала. А хотите я вам завтра мороженого принесу?

- Хочу! – глаза женщины загорелись.

- Только с помидорным вкусом не обещаю, - засмеялась в ответ Светлана. – А что вы сегодня кушали, Людмила Васильевна?

На лице Толиной мамы промелькнула растерянность.

- Чай, - тихо ответила она.

- Понятно, - протянула Света. Она прошлась по шкафчикам, отыскала лапшу, нашла в холодильнике засохший кусочек сыра, чуть-чуть сливок. Достала кастрюлю, поставила кипятить воды, посолила.

- А вот моя мама совсем не умеет готовить или делает вид, что не умеет, - между тем заговаривала зубы женщине Светлана, - а вы умеете готовить?

Женщина потуплено молчала, а Света, словно не замечая, вновь и вновь пыталась ее разговорить. Она понимала, что женщину необходимо вытаскивать из раковины, в которую та себя заперла, нужно пробудить в ней желание жить. Она рассказывала о своих любимых блюдах, о том, как учила Кристю готовить, о том, как девочка впервые решила нажарить блинов и чуть не спалила всю квартиру. Людмила Васильевна слушала и улыбалась, а Светлана между тем приготовила пасту с сырно-сливочным соусом и накрыла на стол.

- Людмила Васильевна, вы извините, я тут похозяйничала немного. Я ведь с работы, а одним чаем сыт не будешь. Составьте мне кампанию, пожалуйста, - предложила молодая женщина, пододвинула вторую тарелку Толиной маме и принялась, как ни в чем не бывало есть. Краем глаза она наблюдала, как женщина нерешительно взяла в руки вилку, поковырялась в тарелке, подцепила вилкой лапшинку, втянула в рот.

- Вкусно! – похвалила она, - неуверенно подхватила еще.

- Кушайте, кушайте, Людмила Васильевна, остынет, не вкусно будет. Пасту надо есть горячей, а остывает она быстро.

Светлана доедала свою порцию, с удовлетворением отмечая, что на тарелке Людмилы Васильевны блюда осталось меньше половины.

- Ну вот, а теперь можно и чай, - сказала она, когда тарелка Толиной мамы опустела.

- Завтра мы с вами приготовим борщ, вы любите борщ, Людмила Васильевна?

На лице женщины отразилось смятение.

- Люблю, но…, - она не успела договорить, как Светлана ее перебила.

- Ну вот, значит, завтра будет борщ и мороженое, договорились? – все это Светлана говорила, отмывая посуду. – Сегодня мне уже пора, Людмила Васильевна, я надеюсь, вы не выгоните меня завтра, ладно?

- Ну, что ты, Светочка, прослезилась женщина.

Выйдя из дома, Светлана всю дорогу до дома не могла прийти в себя. Эта женщина, упиваясь своим горем, отказывается от еды, не выходит на улицу, никого не видит, ничего не слышит. Когда Толик дома, она еще как-то держится, а когда он вот так уезжает, словно в анабиоз впадает. Так она себя быстро уморит. А Толик вынужден ютиться в убогой хрущевке, хотя у него наверняка в Москве была хорошая квартира. Но, как он говорил, она отказывается переезжать. Вообще это похоже на то, как мама слегла с сердечным приступом после предательства отца. Она тогда тоже жить не хотела. Если бы не Кристя, она бы, может, и не оттаяла тогда. Надо как-то встряхнуть Толину маму, вернуть к жизни. Только как? Сначала кормить, потом попытаться вывести на улицу, на воздух. Но это все ненадолго, тут надо что-то радикальное. Может, с мамой ее познакомить? А что, они ровесницы, правда, очень разные, да и неизвестно еще, как мама к этому отнесется. Или, может быть, с Кристей к ней прийти. Моя девочка еще та зажигалочка! Только пойдет ли к ней Кристя? Так, ничего и не придумав, Светлана вернулась домой.

- Почему так поздно? – встретив дочь у порога, строго спросила, Изольда Павловна.

- Я у Заварзиных была. Я тебе говорила вчера, что Толя просил зайти проведать его мать.

Изольда Павловна в ответ закивала.

- Ну и как? Проведала? – с иронией спросила женщина.

- Ты знаешь, мам, там все плохо, - серьезно ответила Светлана.

- В смысле? Она что не ходит? – испугалась Изольда.

- Ходить-то она ходит, только никуда не выходит, почти ничего не ест, в холодильнике мышь повесилась, исхудала вся, поседела. Я ее с трудом узнала. Мне кажется, она решила себя уморить. Нет в ней желания жить, что ли.