Татьяна Антонова – Ожидание невозможного (страница 5)
- Не сомневаюсь, - хмыкнул он, - я заметил, ты вообще довольно хладнокровна в экстремальных ситуациях.
- Ага, особенно когда препод к доске вызывает, - усмехнулась я, и он засмеялся. Его смех был таким искренним и заразительным, что я тоже не удержалась и прыснула. – А куда мы идем? – поинтересовалась я.
- Может, сходим во вчерашнюю кофейню? – предложил он.
- Пошли, - согласилась, пожав плечом. Оказалось, что в кофейне нет свободных мест. Сегодня хорошая погода, воскресенье, а студенческая общага рядом. Мы, не сговариваясь, пошли дальше. Шли по улице, но все кофейни как назло были заняты.
- Слушай, возле нашего института есть небольшой скверик, а на входе киоск с шаврухой, и кофе нормальный. Мы с ребятами иногда там перекусываем, - предложила я.
- И ты не боишься есть в таких киосках? – удивленно спросил он.
- О, да вы гурман? – хмыкнула в ответ, - вообще-то нам, бедным студентам, иной раз выбирать не приходится.
Он в ответ рассмеялся, и мы пошли. Купили пару порций шавермы, чай и кофе, пол-литровую бутылочку питьевой воды и потопали в сквер на скамейку.
- А ты давно Митю знаешь? – поинтересовалась я, когда мы устроились на скамейке в скверике, и я откусила первый кусочек такого вкусного, но запретного лакомства.
- Ага, мы учились вместе, теперь вместе служим, - коротко ответил Кирилл, вгрызаясь в свою порцию.
- Вы напарники, да? – уточнила я.
- М-м-м, - подтвердил мое предположение парень.
- Вот, я так сразу и подумала, как будто вы друг другу спину прикрываете.
- А что тебе Митя понравился? – поинтересовался парень.
- Мне? – удивилась я, - он Кате понравился, вот я и беспокоюсь. Заморочит девчонке голову и свалит в закат.
- Он может, - хмыкнул Кирилл, - а за себя ты не беспокоишься? – хитро прищурился он, - может, я тебе тоже голову заморочу?
- Ты? Нет, - покачала я головой.
- Это было обидно! – рассмеялся парень.
- Почему? Совсем нет. Ты не такой как твой друг, - строго сказала ему, - более серьезный, что ли. Тебе ни к чему все эти заморочки. Ты и сегодня пришел, чтобы поблагодарить за вчерашнее. Хотя появился ты вовремя, надо признать.
- Ты удивительно рассудительная девушка! – похвалил меня он, - и очень самоуверенная, - улыбнулся парень.
Кирилл уже доел свою порцию, а я дошла только до середины. Очередной мой укус оказался коварным, и соус щедро выдавился мне на руку. Я принялась его слизывать с пальцев и стирать салфеткой. А когда подняла глаза вверх, наткнулась на внимательный взгляд Кирилла, который потягивал кофе из стаканчика и наблюдал за мной, улыбаясь. Я смущенно покраснела.
- Вот засада! Я такая неуклюжая! Опять обляпалась!
Вместо этого парень протянул руку и потер большим пальцем мой подбородок и краешек губы. Мое лицо полыхало от смущения, а остатки несчастной шавермы уже не лезли в рот.
- Ты такая милая, - тихонько засмеялся Кирилл.
- Ну да! Все время во что-нибудь вляпываюсь. На прием к английской королеве меня точно не пустят, - вздохнула в ответ.
Он рассмеялся.
- Боюсь, что английская королева понятия не имеет, что такое питерская шаверма. А если бы и попробовала, то обляпалась бы не меньше тебя, - попытался меня утешить парень.
- Ну, ты-то не обляпался! – не поддалась я.
- Я знаю секрет, как правильно надо есть шаверму, чтобы не обляпаться! – заговорщицким тоном сообщил он.
- Поделишься?
- Покажу в следующий раз, - пообещал он. А потом как фокусник достал воду, про которую я, кстати, совершенно забыла, и предложил умыться.
- Блин! А я все думала, зачем вода? – изумилась я.
- Вот за этим.
Он полил водой мне на руки, я умыла чушку, руки. Потом я поливала, а он ополаскивался. Умывшись, мы отправились в обратную сторону. Кирилл проводил меня до общаги, потянулся, чтобы поцеловать, а я невольно отпрянула. Он рассмеялся в ответ, сказал: «Пока!» и растворился в темных переулках Питера.
Глава 5
Дарья Сергеевна Левицкая сидела за роялем, разбирая этюд Шопена, ноты которого ей принес отец, когда в квартире раздался звонок. А вскоре в гостиную вошла горничная Глаша.
- Барышня, там к вам Кирилл Александрович пожаловали, - сообщила она.
Даша поднялась и вышла из-за рояля.
- Проси, - разрешила она горничной, та отступила в сторону, распахнула дверь, и в комнату вошел Кирилл Александрович Баринов – сын давнего друга ее отца, молодой офицер, курсант Николаевской морской академии.
Статный, широкоплечий молодой мужчина был хорош собой: немного смуглый, с темными, коротко остриженными волосами, умными темно-карими глазами и прямым носом, с маленькой горбинкой, что его нисколько не портила.
Даша протянула ему руки, приветливо улыбаясь.
- Здравствуйте, Кирилл Александрович! – поприветствовала она гостя, - давненько вы к нам не захаживали.
- Здравствуйте, Дарья Сергеевна, - мужчина поцеловал тыльную сторону ее руки и легонько сжал тонкие пальчики.
- Глаша, - обратилась барышня к горничной, - принесите чай.
- Куда вы пропали, Кирилл Александрович? – поинтересовалась девушка, когда горничная скрылась за дверью.
- Простите, Дарья Сергеевна, хлопот много – скоро выпуск, - пояснил молодой мужчина, - но как только удалось вырваться, сразу к вам. Как вы поживаете, Дарья Сергеевна, я слышал, вы поступили на Бестужевские курсы?
- Да, - потупилась Даша, - на историко-филологическое отделение.
- Вы умница, Дарья Сергеевна, я за вас очень рад. Занятия уже начались? – поинтересовался мужчина.
- Да. Сегодня вечером профессор Анненский читает нам историю литературы.
- Вы всегда любили поэзию, - покивал головой Кирилл Александрович.
- Это так увлекательно, - восторженно заулыбалась Даша, вскочила с дивана и заходила по комнате. - Мне всегда нравилась музыка стиха, завораживало, как рифмованные строки создают особый тонический рисунок, что проникает в душу, задевает за живое, будит воображение.
Мужчина, улыбаясь, наблюдал за девушкой. Ее щечки раскраснелись, глаза заблестели – она, чудо, как была хороша.
- Правда, папенька говорит, что все эти курсы лишь настраивают барышень на романтический лад, а практически ничего не дают, - немного сникла девушка.
- Ну, я думаю, Сергей Сергеевич, немного сгущает краски. Признайтесь, Дарья Сергеевна, вы и сами пробовали стихи сочинять?
Даша в ответ густо покраснела и отвернулась к окну.
- Я с вами серьезно, а вы шутите, Кирилл Александрович! – упрекнула она мужчину.
- Я и не думал шутить, Дарья Сергеевна, вы очень способная девушка, очень тонко чувствуете музыку, поэзия должна вам даваться легко.
Мужчина встал с дивана, подошел к девушке. Она стояла к нему спиной и нервно теребила занавески на окне, обиженно сопела, как маленькая девочка. Кудрявые волосы ее цвета золотистой пшеницы были собраны в высокую прическу. Девушка, видимо, думала, что так она выглядит старше, но непослушные кудряшки выбивались из строгой прически, придавая красавице немного легкомысленный вид. Тонкие завитки спускались на длинную шейку. Она была такой милой в этот момент, что Кирилл не удержался. Он слегка подул на один из завитков, так, что тот приподнялся на мгновение, открывая белую, почти прозрачную кожу на шее, девушка вздрогнула и обернулась. Ее глаза были расширены, а изогнутые брови подняты вверх. Мужчина не удержался от улыбки, поймал ее руку в свою и поцеловал. Она озадаченно кусала пухлые губки, а Кирилл поймал себя на мысли, что ему очень хочется их поцеловать. Хрупкая, нежная, эта юная невинная девушка так привлекала его.
- Я и не думал смеяться над вами, Дашенька, - повторил он чуть охрипшим голосом и отступил на шаг, понимая, что ему все труднее сдерживаться, - я на самом деле считаю вас очень способной и думаю, что вас ждет слава новой Сафо, - сказал он серьезно.
Стук в дверь заставил его отойти в другой конец комнаты. Вошла горничная, молча поставила на столик чайник и блюдо с маленьким пирожными и печеньем, расставила чайные пары, поклонилась и вышла.
- Давайте пить чай, - предложил он, чтобы разрядить обстановку и устроился на диван, закинув ногу на ногу.
Даша молча разлила чай по тонким фарфоровым чашкам, взяла одну из них в руки, устроилась в кресле напротив, сделала глоток.
- Какие еще предметы преподают у вас на курсах? – попытался вновь завязать беседу Баринов.
- Логика, психология, история, философия, латынь, славянские языки, да, много всего, - ответила девушка, кажется, немного успокаиваясь. – Ну, а вы? Когда у вас выпуск?