Татьяна Антоник – Свадьба по приказу (страница 49)

И страшилась все испортить.

Характер-то его никуда не делся. Мой тоже не сахар. Уроки он принял, ошибки осознал, а что случится, когда станет известно про мою дружбу с Василисой? Примет он жену, которая молча, за его спиной тайные дела проворачивала?

Смирится, что за спиной меня не спрячешь, в усадьбе не закроешь?

Про свое иномирянство и думать боюсь. И ведь планирую вернуться. Я чужая в этом мире. Здесь нет мне места.

Воланд, видимо, читал мои мысли. Я усилилась, четко ощущала настроение прислуги и домашних, чувствовала волшебство с его потоками. Фамильяр тоже могущества набрался. По-моему, он снова в росте прибавил. Если так дело пойдет, до здоровой овчарки раскормится.

— Какую же ты чушь несешь, Оля, — фыркнул кот. — Чужая... тоже мне. Признайся ему честно, нервничать перестанешь.

— Хвостатых забыла спросить. — буркнула я, но его предложение меня не особенно смутило.

Может, действительно, выдать всю правду-матку, и будь что будет? Но нет, храбрости на такой поступок не хватало.

Воланд дернулся и встал.

— А что ты завтра будешь делать? Когда вещи твои к нему понесут?

Негодник, все разузнать успел. Не подглядывал, надеюсь.

Едва я открыла рот, чтобы ответить, как в комнате раздался чужой голос. Человека, которого сюда не звали. Я бы сказала, что настоятельно просили ко мне не приходить.

У открытой двери стоял князь и изумленно переводил взгляд с меня на кота и обратно.

— Я не ослышался? Твой кот говорящий?

А в интонации гневные нотки играют, будто он застал не беседу хозяйки с фамильяром, а жену с молодым любовником.

Понятия не имела, как себя дальше вести. Делать вид, что ему послышалось? Он не дурак, в данный момент ложь почувствует. Говорить правду? Но я к признаниям не готова.

Сергей отмер и подошел поближе, магией запер дверь.

— Объясни... Объяснитесь? — поправился он, обращаясь уже не только ко мне, но и к моему питомцу.

Ощущая, что в воздухе вскоре запахнет паленой шерстью, Воланда сдуло под кровать.

— Да, — смирилась я с неизбежным. — Ты когда-то сам вспоминал о фамильярах, даже на кота подумывал...

— Поэтому он за тебя так рьяно вступался, да? — уточнял князь, села рядом со мной и позвал хвостатого. — Выходи, знакомиться будем.

Видела по искоркам в глазах Долгорукого, что открытию он не обрадовался, бесит его все происходящие и сюрпризы от жены. К его чести, эмоции он сдерживал, не обрушился на меня с обвинениями.

— Я что, я ничего, — осторожно выглянул котик. — Тебя как величать знаю, а меня Воланд зовут.

— Хорошее имечко, — Сергей опустил руку и почесал фамильяра у шеи. — Ладно, это я готов снести, мне лестно, что супруга одаренная, и фамильяра заимела, счастлив, что у нее такой верный защитник...

— Я для всей ее семьи верный защитник, — распушился Воланд.

Мой супруг пропустил его слова мимо ушей, вновь повернулся ко мне.

— Оля, а другие секреты от меня есть? Много ты скрываешь?

Говорит, и в голосе мука прослеживается. Устал от тайн и недомолвок между нами. Я сама устала, но причин помалкивать у меня масса.

Правда, рассказать кое-что решилась.

Поведала и про знакомство с Василисой, и про дружбу с Александром, и про поиск камней. Объяснила, чем занималась во дворце, когда князь, император и его сын нашли меня. Показала отломанные рубины, спрятанные в моей комнате.

Сергей долго осмысливал информацию, не моргал почти. На лбу забилась синяя венка, костяшки пальцев побелели.

Успела испугаться, что наорет на меня, запрет где-нибудь...

— Злишься? — тихо спросила я.

— Злюсь, — он кивнул, подтверждая мои опасения. — Но не могу тебя винить. Вел себя плохо по отношению к тебе, понимаю твое недоверие. Заслужил.

Наверное, стоило его заверить, что все в порядке, что он не виноват, а я сама по себе такая, но...

Он действительно заслужил. И как бы я ни влюблялась, на все события смотрела с точки зрения реалиста.

— Что намерен делать? — выдохнула я.

Кот тоже заинтересовался и запрыгнул на постель, явно собираясь поучаствовать в разговоре.

Сергей сжал мою ладонь, о чем-то размышляя, словно и не видел ничего перед собой, погрузился в мысли.

— Планы не изменились. Завтра-послезавтра отправимся в столицу. Если твой брат позволит, перевезу к нему свою семью и приставлю охрану, мне будет спокойнее.

— Верно, да, — соглашалась я со всем.

— Встретимся с Уваровым, поговорим с Александром, заодно, — Долгорукий резко вскинул голову, — познакомлю тебя с одним человеком.

— С кем?

— Дарья Алексеевна Аракчеева. Она тоже ясновидящая. Каюсь, смалодушничал, отказал. Теперь думаю, что зря отверг ее предложение.

Аракчеева?

Я густо покраснела. И ведь у нее сокровищницу Василиса вскрыла. Впрочем, все для благого дела, а не просто ради обогащения. Если дама ясновидящая, должна войти в положение.

Договорившись обо всем, легла на плечо мужа. На краткий миг почувствовала облегчение, словно тяжеленный камень со спины скинула. Жаль, что на одну секундочку.

О своем происхождении продолжала молчать. Вряд ли стоит проливать свет на удивительные метаморфозы, произошедшие с Олюшкой.

И только сейчас обдумывала будущее. Как теперь уходить? Куда? Смогу ли я расстаться с Долгоруким?

А он будто подозревал, что меня терзают внутренние противоречия.

Спать мы легли вместе, в княжеских покоях. Касались друг друга, прижимались, насытиться не могли. Всю ночь ласкали друг друга. Губы распухли от поцелуев, мышцы приятно ноют.

В итоге я поступила как истинная женщина, решила, что поразмышляю обо всем на следующий день.

Конечно, не поразмышляла. Получила новые заботы.

Воланд не остался в одиночестве. Осознав, что хозяйке требуется личное пространство, ушел с гордо поднятой головой и прошмыгнул в спальню к новой подруге — Полине.

Утром до завтрака я зашла к девушке, хотела выяснить, не помешает ли хвостатое соседство.

— А, это ты? — встретила она меня не больно-то радушно.

— Доброе утро, могу я войти?

— Входи, — кивнула сестра Сергея. — Твоего кота здесь нет, удрал.

— Я о нем и пришла поговорить. Не будет ли он тебе в тягость?

— Кот? — Полина рассмеялась. — Животных я всегда любила, он не помешает. Если боишься, что я его обижу, я пойму. Но поверь, — кажется, говорила она искренне, — я не мучаю питомцев.

— Тогда хорошо, — неожиданно мне стало неловко, я затопталась на месте, не зная, куда себя деть, где встать, остаться ли или выйти...

Уже дернула дверную ручку, как за спиной раздалось тихое и едва различимое:

— Прости... — Обернувшись, увидела, что она поднялась, потупила глаза и выглядит жалостливо и печально. — Прости, — повторила Полина. — Прости за холодный прием и мое отношение. Я была к тебе очень жестока, а ты спасла меня, пожертвовала собой.

— Я понимаю...

— Нет, не понимаешь, — не дала она мне сказать. — Меня воспитывали в нелюбви к вам, отец всех Бестужевых терпеть не мог, он и Сергею вечно высказывал. Только брат более благородный, а я...