Татьяна Антоник – Красавец и чудовищ...ная ведьма (страница 50)
— Ты... огромный, — выдавила я.
Он шумно выдохнул, а из ноздрей вырвалось облачко дыма.
— Спасибо, дорогая, еще подобные комплименты будут? — раздалось в моем сознании. — Садись.
Я колебалась всего секунду. Потом забралась ему на шею, вцепившись в чешуйчатый гребень.
— Держись крепче, — предупредил он и оттолкнулся от земли.
Если бы кто-то спросил меня потом, каково это — летать на драконе, я бы не нашла слов.
Ветер рвал волосы, свистел в ушах, заставляя глаза слезиться. Город под нами превратился в мозаику из огней, а звёзды — казалось, что до них можно дотянуться.
Я кричала. Сначала от страха, потом — от восторга, а потом просто потому, что не могла молчать.
Ричард кружил над крышами, то взмывая вверх, то почти касаясь крыльями верхушек деревьев. В одно мгновение он резко нырнул вниз, и у меня перехватило дыхание, но в последний момент он выровнялся, и мы пронеслись над озером так низко, что брызги обожгли кожу.
— Ты больной! — вопила я и одновременно смеялась. — Зачем так пугать?
Он ответил глухим драконьим смешком и взмыл выше.
Я никогда не чувствовала себя такой живой.
Мы приземлились на маленьком островке посреди озера. Там, среди высоких сосен, пряталась деревянная хижина — не дворец, не замок, а именно хижина, с покатой крышей и дымком из трубы.
— Это... Твой драконий замок? — я окинула взглядом скромное строение.
Ричард, уже снова в человеческом облике, пожал плечами.
— Драконы не всегда спят на золоте, Вивиан. Чаще им хочется домашнего уюта.
— Совсем ни одной кучки? — разочарованно вздохнула я.— А я так мечтала поваляться.
— Врешь, — он ухмыльнулся и толкнул дверь.
Внутри пахло деревом, дымом и чем-то его — тёплым, пряным. Главная комната была небольшой: камин, пара кресел, стол, заваленный картами и бумагами. Но самое интересное ждало дальше. Ричард провёл меня в спальню. Остановившись перед кроватью, меня застал предательский румянец.
Кровать была огромной, с тяжёлыми деревянными столбами и тёмно-синим покрывалом.
— Ну что, — он скрестил руки на груди, — где твоя храбрость, Вивиан Говард? Бандитов не боялась, а меня боишься?
— Ну, бандиты в ящеров не превращаются, — отступила я.
Он рассмеялся, подошёл ближе и приподнял моё лицо пальцем.
— Никуда не денешься. Не убегай.
Его поцелуй начался нежно. Губы скользили по моим, медленно, будто давая время передумать. Но я не хотела передумывать. Я вцепилась в его рубашку, чувствуя, как под пальцами напрягаются мышцы. После мне стало жарко, и я понимала, что подобной духотой страдает и Ричард.
Его руки скользнули под моё платье, ладони обжигали кожу. Я откинула голову, когда его губы коснулись шеи, и услышала собственный стон.
— Ричард...
Он не ответил. Вместо этого поднял меня на руки и бросил на кровать.Я даже пикнуть не успела. Он раздевал меня медленно, словно разворачивая драгоценность. Каждое прикосновение оставляло след. Когда его пальцы нашли мои бёдра, я закусила губу.
— Не молчи, — прошептал он. — Я хочу слышать тебя.
Да я и не смогла бы молчать, даже если бы захотела. Потому что было только оно — единение, плавное, жаркое, как расплавленный металл.
Его тело над моим, его дыхание на губах, его голос, глухой и хриплый, повторяющий моё имя.
Я не знала, что можно чувствовать так.
Будто падаешь, но тебя ловят.
Будто тонешь, но не задыхаешься.
Будто теряешь контроль — и это хорошо.
Когда всё закончилось, я лежала, прижавшись к его груди, и слушала, как бьётся его сердце.
— Вивиан, — он провёл пальцами по моей спине.
— М-м?
— Ты дрожишь.
Я хитро улыбнулась, переворачиваясь и заново прильнув к нему.
— Это не от страха и не от холода. Тебе не о чем волноваться.
Он приподнялся на локте, изучая моё лицо.
— Тогда отчего?
— Оттого, что люблю тебя, идиот. Ну и прикидываю, на какой части острова ты свое золото зарыл. Имей в виду, эта мечта обязана сбыться.
Его глаза расширились. Раздался смешок.
— Тоже люблю тебя, ведьмочка. Но какой дракон выдаст свой клад?
Эпилог. Когда лебедь победил своего дракона.
Год. Целый год с тех пор, как мир перевернулся с ног на голову, а потом как-то странно и уютно встал обратно.
Теперь я больше походила на переваливающегося пингвина, чем на ту стремительную, вечно влипающую в истории ведьму.
Восемь месяцев. Восемь огромных, неповоротливых месяцев, которые я носила под сердцем. И знала точно – будет девочка. Потому что так сказала Маргарита, моя проницательная (и отчаянно счастливая) наперсница, которая, как выяснилось, предсказывает пол ребенка точнее любого заезжего звездочета.
А еще потому, что Мэгги теперь сама замужем. За тем самым каменщиком Флинтом, которого мы когда-то с трудом вытащили из лап Лириуса Мора. Флинт, к слову, не промахнулся. Его руки, привыкшие высекать красоту из холодного камня, не только вылечили разрушенные стены Морова замка, но и высекли что-то невероятное для новой королевской площади. Теперь он – главный скульптор короны, а Мэгги – его муза, критик и, кажется, самый строгий начальник.
Я видела, как она командовала им на последнем приеме – Флинт только улыбался своему аппетитному сокровищу и кивал. Маргарита сама носила их наследника.
Любовь. Она и каменщиков превращает в глину.
Я прогуливалась по нашему саду – вернее, пыталась прогуливаться. Больше походило на торжественное шествие неповоротливого фрегата. Солнце ласково грело, розы пахли так, что аж кружилась голова (или это от живота?), а фонтанчик на заднем дворе журчал что-то успокаивающее. И тут мой взгляд упал на жалкие попытки новоиспеченного садовника подравнять куст сирени. Получалось… как у Криса с ножом для масла – криво, косо и с явным намёком на абстракционизм.
— Эй, мастер зеленых дел! — окликнула я его, с трудом наклонившись (насколько это вообще было возможно) и похлопав его по плечу в знак дружеского приветствия.
Парень вздрогнул, чуть не выронив ножницы.
— Не обижайтесь, но ваш шедевр напоминает мне испуганного ежа после грозы. — Я ткнула пальцем в особенно неудачный выступ. — Вот здесь, видите? Совсем не линия. И здесь… Ох. — Я вздохнула с преувеличенной скорбью. — Знаете, что вам нужно? Превратить этого колючего несчастного… ну, хотя бы в лебедя. Да! Изящного, грациозного. Чтобы крылья – раз! И шея – дугой! Чтоб аж дух захватывало у прохожих. Думаете, справитесь? Или это слишком дерзкий заказ для скромного садовника?
Я подмигнула ему.
Парень покраснел, как пион, забормотал что-то невнятное про «постараюсь, леди Говард» и уставился на куст с видом человека, готового либо плакать, либо бежать.
Дальше наступил вечер, заставший меня на террасе. Я пила травяной чай (проклятие Ричарда и Маргариты в одном флаконе – «полезно для малышки!») и любовалась закатом, окрашивавшим небо в персиковые и лиловые тона.
И тут мой взгляд скользнул вниз, к тому самому кусту…Я поперхнулась чаем.
Там, на месте прежнего колючего уродца, стоял… лебедь. Настоящий. Ну, почти. Вырезанный из все той же сирени, но с такой потрясающей точностью и изяществом, что дух и правда захватывало. Длинная, гордая шея изгибалась дугой, крылья были слегка приподняты, словно он вот-вот взлетит, а каждый перышек… Каждый листик был тщательно подстрижен, создавая иллюзию пушистого оперения. Это было не просто стрижка кустов. Это было искусство.
— Ричард! — крикнула я, не отрывая глаз от каменного-зеленого шедевра. — Ричард, иди сюда! Быстро!
Он появился мгновенно, как всегда, когда я звала его тоном, не терпящим возражений. Его драконий слух улавливал малейшие нотки тревоги или восторга в моем голосе. Сейчас он был готов к худшему, судя по нахмуренным бровям.Скорее ожидал зов, что я готова к родам.