Татьяна Антоник – Его строптивая невеста (страница 44)

— Успокойся, чего ты творишь?! — я обращалась к драконице и обозревала созданные нами разрушения.

Дуабридж надолго запомнит появление ящерицы-переростка. Она, к слову, только сильнее запаниковала и прыгала за собственным хвостом.

— А чего они на меня набрас-сываются? — обиженно отозвалась девочка, проверяя способности к полету.

Впрочем, я прекрасно понимала ее ужас. Люди вопили, ругались, подняли оружие на изготовку. Включилась магическая сирена. И, как назло, стражи, пришедшие со Стоуном тоже начали обращаться в свои ипостаси.

— Мелкая, иди с-сюда! — позвал ее незнакомый зеленый дракон, горделиво показывая стальную грудь.

Нахал, к ней еще и принюхивался.

— Перес-стань двигатьс-ся! — призывал другой, потому что моя ящерка от смущения прижалась к последней уцелевшей стене, а за ней воины из армии Сантиора натягивали магическую, обездвиживающую сеть.

Жемчужная девочка окончательно потеряла самообладание. Это я осознавала, что злые морды на нас не нападают, а пытаются успокоить, но драконица в данный момент во всех видела врагов и тех, кто помешает ее свободе.

Она неумело поднялась на несколько метров, почувствовала ветер, обдававший холодом разогретую чешую, и с огромной скоростью, то пикируя вниз, то набирая высоту, попутно сбивая украшения на башенках домов, понеслась к лесу. Слава богам, что о его наличии она знала, все-таки мы одно сознание разделяли.

— Стой! Не надо! Они хотели помочь! — умоляла я вернуться ее обратно.

Возможно, она прислушалась. Обернулась назад, прищурилась, подмечая обстановку, и выделила черного дракона, гораздо крупнее, чем она сама.

Стоун. Я точно знала, это он.

Он рычал на подчиненных и тоже распахнул крылья, намереваясь догнать беглянку.

— Нет, не с-сдамся, — фыркнула бестолковая ипостась и специально заторопилась.

Пф, какая же она капризная. Сколько я в ней не билась, она меня будто голоса лишила. Что теперь делать? Там, под нами остались Лэсли с его семьей, надеюсь, я его не затоптала, и они укрылись в подполе, где-то спряталась тварина-Арлин, и гонится господин Рей.

Закралась шальная мысль: «Может и не надо ничего менять? Вряд ли после обратного оборота меня ждет приятная беседа и прощение от дознавателя».

— Вер-рно, — драконица, естественно, рылась в моей голове. — Не надо воз-с-звращатьс-ся, ос-ставайс-ся всегда со мной.

Предложение было заманчивым. Сколько проблем навалилось…

— Попалас-сь, — забывшись, я перестала следить за перемещениями Стоуна.

Явно зря. Он за несколько минут догнал, нагло сбив хвост ящерицы и не позволяя уйти ей от маневров, а после поднялся вверх и начал теснить мою девочку к земле. В отличие от нас, действовал он уверенно и ловко. Моя ипостась больше напоминала неуклюжую лань, вышедшую зимой на лед. Красивая, грациозная, но падает же.

Приземлившись на четыре лапы и завалившись на бок, драконица встала и устрашающе клацнула зубами. В ней одновременно забилось два чувства: взрослый, огромный исполин ей понравился, но нежную, девичью душу легко обидеть. Внутри она выла, что поступил Стоун совсем не как джентльмен. И был ли там Стоун вообще?

— Куда бежала, малышка? — дракон насмешливо ткнулся ее под крыло, прикрывая веки.

Не похоже это на поведение мэтра. Окажись мы друг перед другом, он бы начал на меня орать, обзывать глупышкой и неосторожной авантюристкой, а ящер, кажется, ухаживает.

— Я не беж-жала, — она опасливо отошла на шаг.

— Беж-жала, беж-жала, — зверь подначивал ящерицу. — Как тебя зовут?

Он тоже принюхивался к ней, а мы обе ощутили аромат сандалового дерева, можжевельника и мускатного ореха. Были и другие ноты, но из-за нехватки опыта распознать ни я, ни драконица их не смогли.

— Блейк, — устало ответила ипостась и чуть не укусила зазевавшегося и делающего попытки приблизиться собеседника.

Злилась.

— Нет, Блейк, это человечес-ское имя, — ящер не оставлял попыток подвинуться, коснуться. — Вот я Сэнфорд, а ты?

— Тогда у меня нет имени, — растерялась девочка.

Только растерялась она не так, как во время перевоплощения. По-женски, с замиранием сердца и с изумлением, потому что Сэнфорд своего интереса к ней не скрывал.

— Тогда я с-сам тебя назову, — предложил он ей. — По обычаям имя начинаетс-ся на ту же букву, что у нос-сителя. На «Б»? — он дождался утвердительного кивка и начал перебирать варианты: — Белла, Белинда, Беатрис-с? Нет?

Противной ящерице ничего не понравилось, а, может, ей была приятна его забота. От меня она закрылась, буквально выгнала из своей головы.

— Я с-знаю, — ему все-таки удалось получить от нее крохи доверия. Он сел вплотную, накрыл ее своим крылом. — Жемчуж-жная, белая, бриллиантовая. Может, Бриаллина?

— Бриаллина? — она замурлыкала словно кошка под полуденным солнцем. — Да, пожалуй, мне подходит.

Смотреть за флиртом между двумя ящерицами становилось… неудобно. Во-первых, мне было безумно неловко, и я испытывала стыд за поведение новоявленной Бриаллины. Оказывается, во мне сидела капризная, тщеславная, взбалмошная и своенравная змея, а во-вторых, я ощущала все большую беспомощность. Я от оборота ослабела, а сейчас едва ли смогла бы вернуться. Складывалось впечатление, что обратной дороги не будет.

Стоун тоже не проявлял себя и позволил своей ипостаси увлечься. Сэнфорд Бриаллину только не облизывал, чем порядком меня раздражал. Со мной, она, значит, не общается, а с драконом пожалуйста.

— Теперь я научу тебя летать, — ящер чуть снисходительно поглядел в глаза моей девочки.

На миг мне показалось, что я все-таки уловила знакомое выражение, не звериное, а человеческое. Но не одна я почувствовала подвох.

— С-зачем? Я умею? — ипостась извернулась из-под объятий исполина и опять открыла крылья. — С-сюда же я как-то попала?

— Нет-с, — зашипел Сэнфорд, — научу как с-следует, чтобы ничего не с-сбивала.

Бриаллина скептически отнеслась к его идее. Драконица считала, что прекрасна во всем, а в полете тем более. Она отошла еще дальше и обнаружила лесной прудик, который в связи со сменой погоды перестал цвести водорослями и кувшинками. Он буквально сиял чистой, водной гладью.

— Ах?! — и она, и я воскликнули одновременно, заметив отражение.

Себя же мы не видели, просто знали, что чешуя отливалась на солнце белым цветом. А посмотреть было на что. По сравнению со взрослым ящером моя Бриаллина выглядела новорожденной малышкой. Раза в два меньше, она напоминала котенка с хитрой мордашкой. Она не была устрашающей, страшной, вызывала сплошное умиление. С длинными когтями, глазами-бусинками, острыми маленькими зубками она не потеряла очарования. А крылья… какие красивые у нее были крылья. Большие, мощные, как паруса на флотилии правителя.

Кажется, Сэнфорд воспринимал ее как малое дите.

— Крас-сивая, да, — согласился он, усаживаясь рядом. — Но полетать придетс-ся.

— Почему? Ой, — фыркнула и сразу испугалась девочка, осознав, что из ее ноздрей пошел дым. — Я так ус-стала.

Оперевшись на бок взрослого дракона, она мечтательно прикрыла глаза.

— Потому что твоя хозяйка не с-сможет выбратьс-ся, — проговорил более мудрый и старший ящер.

— Не хочу, чтобы она выбиралас-сь, — совсем раскапризничалась Бриаллина.

Ей-богу, правда, дитя. Я не водила дружбу с замужними женщинами, но на нескольких приемах часто слышала, что утомленная малышня, получившая много впечатлений за день, ведет себя невыносимо. Безумно надеясь, что Сэнфорд уговорит упрямицу, замерла. Великие боги, я так хотела завладеть своим телом, вернуть человеческий облик и… тоже поспать.

— Бр-риаллина, — угрожающе зарычал дракон. — Одичаешь, превратишься в чудовищ-ще, а Блейк погибнет. Хочеш-шь?

— А ес-сли она опять меня с-закроет? — хныкала ящерка.

В чудовище превращаться она не хотела, ровно как и сидеть взаперти в теле с девушкой.

Будь у меня возможность, я бы всплеснула руками. Как я подобное проверну, она свое рождение на весь Дуабридж объявила? Боюсь, сам правитель попросит меня на выход.

— У тебя ес-сть я, — обозначил Сэнфорд и нежно ткнул ее лбом.

Драконица успокоилась и смирилась. Помахав несколько раз крыльями, чуточку смущаясь, она внимательно слушала команды старшего собрата… наставника… возлюбленного… кого? Я в отношениях с человеком не разобралась, про ипостаси загадывать боялась. Главное, ему удалось найти с ней общий язык.

Второй полет оказался легче. Взметнувшись над деревьями, Бриаллина распугала стаи любопытных птиц, погналась за ними и намеревалась перекусить, испытав охотничий инстинкт. Воронам и сорокам повезло. По скорости и ловкости она уступала пернатым. Сэнфорд следовал за нами, не подгонял, но уверенно показывал направление. Он требовал двигаться к Сантиорской академии, находящейся неподалеку от города.

Приземлившись, девочка снова завалилась набок. Черный дракон, еще не коснувшись земли, моментально перевоплотился в Стоуна. Обеспокоенный, растерянный, подняв руки, чтобы ее не спугнуть, он обнял пасть ящерки и тихо попросил:

— Отпусти ее. Теперь тебя никто неволить не будет.

Она поняла. Поверила. И, чего греха таить, Бриаллина лишилась сил. Она больше не хотела ничего доказывать.

Нас на несколько секунд окутал волшебный свет, а потом я почувствовала ноги… и руки… и волосы, развевавшиеся на ветру. А еще я явственно ощущала дрыхнувшую, несносную змею.

Придется с ней как-то уживаться.