Татьяна Анина – Успей поймать любовь (страница 36)

— «А второй брат тогда кто?» — спросила я и поставила кучу удивлённых смайликов.

—«Второй СОБРовец, они там все офицеры, звания и телефона не знаю.

— «А что это до ФСБ у нас легче дозвониться, чем до СОБРа?»

— «До приёмной президента, чем до ЖЭКа»

— «До бывшего, чем до будущего»

— «До свидания, чем до прощания».

Блин, это же Ксюха… Она может и в дебри раздумий завести. Давным-давно, когда Ксюша не была вечно беременной, кололась фразочками и говорила двояко, трояко и аллегориями.

— «Спасибо, Ксюша».

— «И тебя, и тебя…»

Я вышла на конечной станции. Это хорошо, что в Подмосковье запустили метро.

Вначале решила позавтракать, потом взять такси и доехать до коттеджного городка, где сняли дом друзья Паши. Постараюсь проникнуть на территорию, не представляясь Пашиной девушкой.

Городок небольшой, это чувствовалось. Даже успокоилось моё сердце. Приятное кафе нашлось по дороге. Заказала себе мясо с картошкой, кофе, чтобы не спать подольше. В случае неудачи… Ох, как не хотелось об этом думать. Хотелось совсем другого, чтобы в случае удачи я завтра проснулась в объятиях любимого мужчины.

И не спешила я никуда. Новогодний вечер впереди.

В кафе просто потрясающая ёлка, готовились к вечеринке. Молодые официанты закидывали дождик на широкие колючие лапы и резвились, пока клиентов не было.

Если без Паши… То я перееду ненадолго к родителям, буду проводить с Мухой всё свободное время. Практика показала, что катание с горки вместе с ребёнком делает меня здоровее, красивее и счастливее.

А счастье мне очень нужно!

Особенно, если этим вечером я буду в полном обломе.

Вызвала такси через интернет. В принципе я посмотрела, можно было и на автобусе докатить, а там пешочком. Но цены оказались вполне приемлемыми, поэтому вышла из уютного кафе и села в такси.

Чем ближе к коттеджному посёлку, тем страшнее. Темнело. Загорались сотни огней.

Шикарные дворцы на десяти сотках. Метражей на участках явно не хватало, дома либо всю землю занимали, либо в три этажа вверх, как замки возвышались.

Меня высадили около дома, что прятался за ёлками. Заборы высокие не разрешены, так насадили по периметру деревьев, они и вымахали. Соседи явно были не против, тоже отгородились таким способом.

Как я и предполагала, пройти в такой домик просто так не получится.

Расплатившись с таксистом, вышла на узкий тротуар и прошла к дому.

Калитка, на удивление, была открыта. Ну, я и воспользовалась.

Когда я вошла во двор, открылись ворота. Имелся охранник или кто он такой, этот мужчина в возрасте, стоял ко мне спиной. Хмуро следил за теми, кто въезжает во двор, а ту, кто в открытую калитку прошмыгнула, упустил.

Я шапку сняла, волосы распустила, рюкзак в руки взяла и виляя попой направилась мимо дорогих машин, вроде как своя и местная.

Шагала к коттеджу, который сразил меня своей масштабностью, дороговизной и эстетикой.

Фасад, который был обращён к воротам и парковке, с первого до третьего этажа не имел стены, а представлял собой панорамное окно. Внутри горел свет, так что главный зал коттеджа, как на ладони. На первом этаже имелся бассейн и бар, также работала большая панель телевизора вдалеке. Ёлка переливалась огнями.

Огней вообще было много. На самом фасаде с двух сторон, всё утыкано небольшими прожекторами. Так как участок небольшой, никаких газонов перед домом не было, одна большая парковка и узкие тропинки убегали от неё за дом, они хорошо освещались.

Я растерялась. Это не по квартирам бардов шляться. Это даже не клуб, в котором я последний раз сок сосала через огурец. Роскошь была такой ослепительной, что мне стало откровенно не по себе.

Остолбенела на время, накинула капюшон, потому что ветрено и морозно. Оглянулась на девичий смех.

Из машины, только что въехавшей во двор, выбежали девушки. Высокие ещё и на каблуках все ярко накрашены. Смеясь, кутались в тонкие курточки. Задирая вечерние платья, бежали на высоких каблуках в дом.

Следом за ними из машины вышел тот, кто их привёз.

О, нет! С трудом узнала.

***

Я его видела на одной фотографии в телефоне Паши. Высокий брюнет со сломанным носом. И видела я его по пояс раздетым. Ничего так, очень крепкий молодой мужчина. Но теперь он вышел из машины в черном смокинге , брюках, белой рубахе и бабочке. Улыбался страшно… Не всем идут улыбки. Как оскалился. И с зубами почти тоже самое, что с носом, не всё уцелело.

Не удивлюсь, если хоккеист.

От изобилия фонарей блестели его стеклянные глаза. Следил взглядом, как бегут в дом девушки в разноцветных длинных платьях.

У стеклянных дверей стояла ещё одна группа девушек. Другие. Ухоженные, причёски отличные, макияж у каждой яркий. Одежда, явно брендовая, и сияли стразами их обалденные туфли. Судя по всему, тут жёны, подруги и хозяйки праздника и жизни в общем. А эти, привезенные из эскорта. Леди курили у красивых урн, сделали страшные глаза. Они провожая стайку проституток взглядами, которых подгонял высокий молодой мужчина в смокинге, и возмущались, страшно матерясь.

Девушка из высшего общества, в бесформенном розово-бежевом платье из люрекса вышла вперёд. Волосы светлые в красивой укладке, помада алая.

— Егор, это для кого?! — возмутилась она.

— Эля, тебе тоже хватит, сейчас ещё привезут, — загоготал мужчина, подошёл ближе к ней. Он нагло приобнял её и затянулся от её сигареты. Выдохнул в морозный воздух клуб дыма и опять ненормально рассмеялся.

— Ты вдолбил что ли?! — возмутилась Эля, отталкивая от себя Егора.

Он ничего не ответил, только раскатисто гоготал.

Ну, если я, далёкая от всего этого, поняла, что взгляд стеклянный, то так оно и было.

Хороша компашка. Близко не подойду.

Я провинциалка Веля в джинсах и кроссовках по цене буханки хлеба с новогодней распродажи. Я даже косяк в руке ни разу в жизни не держала, куда мне до этих сливок.

Ладно, яко Золушка, сейчас гляну, чем народ живёт. Принца своего узрю и может даже кроссовкой кину. Потому что говорить: «Я влюбился» и на следующий день во все тяжкие, имеют право только жёны подонков. Но никак не те, кто этих жён от подонков спасают.

В центральный вход не пошла. Я просто так сильно буду контрастировать с эскортом, что у дам с сигаретами случится истерика.

Обошла дом по чищеной дорожке. Освещение не такое яркое, но не менее красивое. Из жалких, хиленьких сугробов торчали вверх мечи джедаев, иногда издавали соответствующий звук. Свистел в ушах ветер. С этой стороны забора деревья не росли, и было достаточно ветрено.

По правде говоря, история с Костроминым меня серьёзно изменила. И видимо, после разрыва я потихоньку становилась сама собой, поэтому и соображала, ну и добивалась, чего хотела.

Так и знала, что в дом можно просочиться через задний проход, иначе не назвать. У чёрного входа курил официант в красном костюме и белой рубахе. Бабочка имелась. Он ёжился от холода, переступая с ноги на ногу. Я смерила парня взглядом и вошла мимо него, как и предполагалось на кухню.

Только захожу, как здоровый мужик в серой одежде повара, вот буквально у входа, навис над столом, где стояла кастрюля с горячим мясом в соусе, высморкался туда.

Мне плохо стало.

Почему я подумала, что Паша это точно есть, не должен?

Вот она еда вне дома. Кушанье из кафешки неожиданно попросилось посмотреть на наглеца, с трудом справилась с тошнотой.

Как же надо ненавидеть крутую тусовку, чтобы вот так её кормить?

Повар заметил меня, рот раскрыл.

Ничего не говоря, я залезла в боковой карман своего рюкзака и достала маленький блокнотик с ручкой. Закинула рюкзак на одно плечо и взглядом исподлобья окинула кухню.

Солидная кухня. Всё было сделано из камня. Еду не готовили, только подогревали на двух больших газовых печах с шестью конфорками.

Десяток обслуживающего персонала. Выкладывали на столы бутылки вина, фужеры расставляли по подносам. В закуски видимо уже наплевали.

Я опустила взгляд в блокнот и записала: «Павел, я тебя люблю, я уже поняла. Прощения просить не буду, сам прощай без слов».

Посмотрела на того, кто сморкался, он побледнел.

Стояла на кухне гробовая тишина.

Я отошла от входа, потому что официант-курильщик вернулся.