Татьяна Анина – Опасный любовник (страница 6)

          Алексей упёрся взглядом в свой планшет и что-то читал. Он завтракал исключительно овсяной кашей, варёным яйцом и чашечкой крепкого кофе. Был он, как всегда, молчалив и холоден.

            Я по утрам совсем не хотела кушать, поэтому пила чай. Подглядывала в телефон. Звук был отключён. Если звякнет, то Маша взорвётся. Она пытается меня воспитывать. Я ж – деревня.

           – «Плз! Приезжай! Сдохну! А батя сказал только тебя пускать!»

           – «Прямо сейчас?»

          – «Улька, не бросай!»

           – «Не кипишуй! Приеду!»

            – «Я тебя люблю, Улька. Если хочешь, поженимся».

            – «Твои любовницы скинутся на киллера».

            Он не писал больше. Похоже Малышеву совсем плохо, раз опустился до переписки со мной. Ведь ещё неделю назад призирал. А тут в любви признаваться вздумал.

                Маша хлопнула вилкой по тарелке. Я вздрогнула и уставилась на неё. Потом на отчима.

                 Маша была в ярости. Поджимала губы и злобно смотрела на Алексея.

                – Почему нет?! – вскрикнула она.

                 – Малышев Кирилл в больнице, – спокойно ответил отчим.

                 – При чём тут малолетний нарик? Когда я. Я!!! Я хочу на Новый год в Арабские эмираты!

            А-а-а! Вот в чём дело! Машеньке арабушков не дали на Новый год. Папочка не пустил сорокалетнюю девочку.

          – Ты бы всё равно поехала с Ульяной. А она не может, потому что у нас с Малышевым договорённость. Мы хотим, чтобы дети подружились, – с усмешкой пояснил Алексей Владиславович.

                – Я ей нянька?! – Маша стала краснеть от очередного стресса.

              – Да, – Алексей сказал это очень жёстко, так что Маша тут же выпила свои таблеточки. – Если какие-то претензии, я не держу.

            Он поднялся. Мы с Машей, как по приказу поднялись тоже. Скрипнули ножки стульев по плитке пола.

           – Какие планы сегодня? – Алексей посмотрел на меня, сложил свои очки и спрятал в кармане пиджака.

              – За подарками, – рявкнула Мария.

           – Я у тебя спросил? – грозно поинтересовался отчим. От его голоса мурашки по телу пробежали.

              – Кирилл просил навестить его, – тихо ответила я, пятясь к Марии и очень медленно закрывая её собой.

            – Поезжайте, – кивнул отчим и направился с кухни, оставив нас вдвоём.

          Несмотря на все странности наших семейных отношений, я Алексея любила.

           У меня никогда не было отца. И жила я в женской гробнице с мамкой и её сёстрами. Они всё время грызлись, ненавидели мужчин, но как только хоть один появлялся в нашей квартире, менялись и становились ласковыми.

            Не очень хорошо жили. Комната была уставлена диванами и кроватями.

            Конечно, мама всё что угодно готова была сделать, что бы свалить из ада. Даже меня в жертву отдать.

             А я плакала, как только приехала в этот особняк. И не потому что была счастлива от сытой и богатой жизни. А потому что у меня появился папа. И хотя я всегда его звала Алексеем или отчимом, я тайно его обожала.

           Он почти сразу занялся моим воспитанием. Курсы, учёба. Сам вальсировал со мной и возил на экскурсии.

           Мамаша меня жутко к нему ревновала. Она часто поднимала на меня руку, и я старалась не водиться с ней.

           Однажды она застукала меня на коленях отчима. Я показывала ему, как пользоваться планшетом. На тот момент для меня было вполне приемлемым сидеть у него на руках и даже ластиться. И здесь надо оценить моральные качества моей мамаши, которая точно и наверняка знала, для чего он так со мной возится.

               Я же ничего подобного не думала, была глупой малолеткой и чиста в своих помыслах.

             Только после смерти моей матери Машка сказала мне, что я папина любовница. Вот тогда у меня и открылись глаза, и я с этими выпученными зенками побежала к Алексею, который только посмеялся и попросил не обращать внимание. Так меня уверил – это всё  бред, что я поддалась на его уговоры и не забила на сплетни и пересуды.

             Мать я так и не простила. Ненавидела её в детстве, потом в юности и облегчённо вздохнула на её похоронах. Хотя она была хорошей по сравнению со своими долбанутыми сёстрами. Но продалась мамочка только в лёт. И будь Алексей подонком, она бы закрывала на это глаза.

             А он оказался моим отчимом, самым добрым дедом в мире. И только сейчас я начинала подозревать, что это всё неспроста.

3

                Мне Машку не жалко. Хочешь денег – работай. Даже нянькой для своей сводной сестры. Работка не пыльная. Со мной всегда можно договориться. И оплата такая, что некоторым и не снилось.

                  Мы молча направились в прихожую. Там в гардеробе каждая надела свою верхнюю одежду. Мария в шубе, я в короткой дублёнке. Надела шапочку вязанную. Я – студентка. И выделяться из общей толпы была не намерена.

                 Закинув через плечо сумку спортивного типа, я кинула в неё свой телефон.

                Шла за разъярённой Марией в сторону гаража.

                – Злой, как чёрт, – рыкнула она, садясь за руль своего белого Мерседеса.

              Я села рядом и пристегнулась.

             В тёмном помещении становилось светло. Поднимались роллеты, и в гараж закрадывался яркий солнечный свет, что отражали серебрящиеся сугробы. Машина работала бесшумно, быстро нагревался салон, и я стянула шапку, когда мы подъехали к воротам.

               – Плохо работаешь, Ульяна, – Маша вдруг потеряла человеческий вид. Лицо её исказилось. Она  зубами скрипела.

             Втопила так по дороге, что я побоялась, как бы мы не улетели от её психов.

            – Я работаю? – с усмешкой посмотрела на неё.

             – Конечно, – фыркнула она, сворачивая в сторону загородной клиники для обдолбавшихся мажоров. – Вчера что в его кабинете делала? Плохо сосала, сестрёнка. Надо лучше, чтобы добрым был.

             – Я тебе сколько раз говорить  буду, что мы не любовники! – возмутилась я.

             Она развязно, на грани истерики, рассмеялась. Видимо на Арабские Эмираты были нехилые планы, раз ей так стало плохо от отказа.

             – Маша, – я взяла себя в руки. Иногда надо её воспринимать серьёзно. Она всё-таки взрослая. И ей, без смеха, было плохо в этот момент. – Я – девственница. Он никогда меня не трогал и не намекал.

           Сводная сестра перестала скалиться. Нахмурилась, как хмурился Алексей. Она похожа на отца, не скрыть родство даже под ботоксом. Посматривая то на меня, то на дорогу, Мария скинула скорость.

              – И? – приподняла одну бровь. – Что он от тебя хочет? Ты же не глупая, понимаешь, что с улицы просто так не подбирают девок. И пусть он твою мамашу подобрал, но всем же стало ясно, что ради тебя.

            Я проглотила обиду. Посмотрела на пролетающий мимо посёлок. За ним началась лесополоса.

             Движение было оживлённым. Деревья, как в сказке были покрыты сугробами. И слетали с густых хвойных веток на чищеную дорогу искрящиеся крупицы рыхлого снега.

             Красиво.

              И так грустно.

            – Я пыталась спросить, – шёпотом ответила я. – Он злиться.

              У Маши на лице отобразились мыслительные процессы.

              – Может, просто ждёт, когда вырастишь? – рассуждала она. – Хотя...  Если бы хотел, давно б взял. Чёрт!

            Она меня напугала.

          – Что? – уставилась я на взрослую тётку, приставленную ко мне отчимом, нянькой.

          – Хреновые выводы в голову лезут, – вздохнула она. – Какая у тебя группа крови?

          – Первая положительная, – тут же ответила я, пытаясь понять, к чему она клонит.

           – У него первая отрицательная…