Татьяна Анина – Опасный любовник (страница 39)
– Всё будет хорошо, – шептал я, сам надеясь на это всем сердцем. – Я рядом, теперь вместе. Никто не обидит.
Она продолжала реветь и всхлипывать, цепляясь за меня коготками.
– Постарайся успокоиться, сейчас врач приедет, поможет, – я зажмурился, с силой прижал к себе.
Слышал, как стучит её сердце, как дрожит хрупкое тело.
– Я люблю тебя. И ребёнка сохраним.
****
Ульяна
Лана была женой Бориса. Это взрослая женщина. Ухоженная, в теле и ещё высокая. Не могла сказать, что Лана красивая, тётка да тётка, каких миллионы. Только вот глаза с зеленцой холодные выдавали в ней очень хладнокровную особу. Хотя скорее она не была злой, просто работа сложная.
Она работала гинекологом и часто выезжала с двумя медсёстрами вот к таким, как я. Попаданкам в мир шоколада и невероятных проблем.
Она всё понимала. Пыталась работать с женщинами, что живут на грани. Грани жизни и смерти. Спасала наших детей и нас.
Отнеслась ко мне очень ласково. Руки опытные и тёплые.
Осмотр проводила прямо на кровати. Предварительно выгнав Каспера из комнаты. Хотя тот сопротивлялся и, не стесняясь молодых девушек в белых халатах, которые устанавливали перед кроватью капельницу, матерился.
Мне вкололи что-то. Потом уложили ровно у края кровати, бурча, что неудобно. Края-то как такового нет, кровать круглая. Искали вену, готовились прокапать лекарство, которое сохранит ребёнка.
Лана записывала всё с моих слов, оформляла для меня карточку. Говорила тихо, умиротворённо. Девушки создавали ненапряжённую, спокойную атмосферу. Сильно это общество разнилось с тем, что тусовалось в моей комнате с утра. Всё-таки постоянный праздник жизни сильно напрягает.
Мне вкололи катетер и закрепили его. Капали что-то связанное с магнием. Это расслабляет мышцы, успокаивает нервы. Кровотечение должно было закончиться.
От лекарства у меня стали гореть щёки, и я медленно впадала в полудрёму. Меня укрыли одеялом и я смотрела в окна, вспоминая ужасный день. Но всё произошедшее уже не воспринималось на грани истерики, скорее наступал момент, когда я могла рассуждать и делать выводы.
Каспер говорил полушёпотом, потому что так велела Лана. Она женщина авторитетная, с ней не поспоришь. В конфронтацию вступать бесполезно, у неё железобетонная логика и работа такая, куда опасные мужчины только по разрешению и в бахилах имели право совать свои носы.
– Я ещё раз задаю вопрос: тебе жена с ребёнком нужна или секс? – тихо рычала Лана.
– Я только спросил, когда можно, – раздражённо шипел Каспер.
– На самообслуживании, – отрезала женщина-врач. – завтра ко мне. Ещё одну капельницу буду ставить. Если будешь выпендриваться, забираю на две недели в стационар на сохранение.
– Какие две недели! Я уже две недели ждал! – возмутился Каспер.
– На вопрос ответишь?
– Мне нужна здоровая жена, желательно с ребёнком, – обезоружено сдался Кас, и я даже улыбнулась.
– Тогда никакого секса неделю, лучше две. Я тебя предупредила. Не будешь слушаться, потеряешь всё. Сколько таких случаев. Не сдержался, потеря ребёнка, развод.
– Никакого развода! – взбушевался мужчина в полный голос.
– Тщщщ, – строго шипела Лана. – Не уподобляйся другим мужчинам. Покой, рацион плюс моцион, ко мне завтра и каждую неделю в последствии. И всё будет хорошо. Секс пока запрещаю, не выдумывай, взрослый мужик.
– А если без проникновения…
– Каспер, ты меня слышишь?! – тихо возмутилась Лана. – Не выдержит. Возбуждаться нельзя. Девочка нужна здоровой?
Хоть кол на голове теши этому мужику.
Мне почему-то приятно стало. Он, конечно, слишком многого от меня хотел. Но соскучился ведь. И я сильно соскучилась. Просто познакомились мы в тяжёлое время. Так бы всё по-другому. Любовь взаимная.
Хотя… Здесь надо было подумать. Может, хорошо, что мы познакомились именно так. Сразу показали кто есть кто.
Стало тихо. Шуршали бумагами девушки, мерили мне давление.
Так приятно, что я не одна, что есть кому обо мне позаботиться. Страшно представить, если бы пришлось бежать куда-то, скрываться. Ребёнка я бы точно потеряла.
А так… Я заснула, зная, что меня не дадут в обиду и постараются помочь.
Очнулась, когда катетер вынули и убрали капельницу. Повернулась на бок и подтащила к себе подушку, чтобы обнять её.
Каспер, прямо в одежде лёг за моей спиной на одеяло и обнял меня вместе с подушкой.
Он ничего не говорил. Рука его проникла сквозь ткань к моему животу и пальцы стали поглаживать кожу.
Как же не возбудиться, если я так сильно реагировала на его прикосновения. Но марево от лекарства, от тепла и нежности, что дарил мне мужчина растекалось по телу, и я блаженно и квёло то открывала глаза, то закрывала.
Яркое февральское солнце неожиданно стало нагревать комнату, своими уже активными лучами. И Каспер уложив руку мне на бедро уснул. Мирно сопел мне в волосы, убаюкивая.
Это было так прекрасно! Мирно, спокойно и надёжно.
Сон накатывал, накатывал и накатил.
Сон был ярким, потому что в комнате было очень светло. Я видела в лучах солнца высокого мужчину в чёрном костюме. Алексей был молодой и был один в один, как Кас. Он улыбался мне и уходил. В ад. Прямой дорогой. За всех убитых, загубленных и обворованных. И я спокойно наблюдала, как он уходит. Мне не было жаль, я не хотела его остановить. Потому что за моей спиной, обнимая и прижимая к себе, находился совсем другой мужчина. Внешне похожий, но душой лучше, чище.
Я вроде проснулась, но в мареве тихом продолжала думать об отчиме.
И всплыл в памяти тот вечер, когда я впервые села Алексею на колени.
Мне было четырнадцать лет. Неслась я, сделав уроки вниз, чтобы поговорить с Алесем. Он такие правила завёл: каждый вечер разговариваем. Ни гувернантки, ни кухарка Елизавета Валерьевна, тем более мама, не могли мне заменить разговор с отчимом.
Но спустившись в холл, обнаружила, что врачи увозят маму на скорой помощи. От мамы я тогда уже серьёзно отдалилась и побаивалась её. Поэтому ничего не кольнуло, не дёрнуло, когда я увидела, как её пьяную пытаются угомонить санитары.
Машка стояла у входа, сложив руки на груди. С призрением во взгляде провожала мою мать, у которой было всё лицо в крови.
– Будет знать, как скандалы устраивать мужчине, у которого проблемы на работе. Нашла, сантехника Толю, бл*дь с помойки.
– А сама-то кто? – разозлилась я.
– На верх иди, отец не в настроении, – она опасливо оглянулась и поспешила убраться на свой этаж.
Стояла гробовая тишина. Прислуга спряталась от хозяина дома. И только стойким солдатиком стоял в тени, прислонившись к стене, высокий Виктор Денисович, охранник Алексея.
В моей голове тогда родилось вовсе не опасение, а испуг за отчима. Всё отвернулись от него! Они его боятся, а ведь ему не нужен страх, он остался совсем один.
Это сейчас я понимала, что была не битая и не знала, что могло случиться, а тогда я с искренним желанием помочь, побежала в кабинет к Фролову.
– Не стоит, – спокойный голос Виктора Денисовича, я игнорировала.
Влетела в кабинет. Алексей сидел, склонившись над столом. Пряди седых волос выбились из причёски. В стакане налит ароматный, янтарный коньяк. Тлела сигарета в сухих пальцах. Руки его дрожали. Старик поднял на меня совершенно нечеловеческий, лютый взгляд выцветших глаз.
– Всё будет хорошо, – громко сказала я, смело подошла ближе. – Всё решится.
Лицо Алексея изменилось. Он перестал злиться и глаза… они словно слезами наполнялись.
– Не бойся, – ошарашенно прошептала я, не ожидала увидеть смелого и сильного отчима в таком состоянии. – Ты не один, я вот с тобой.
Я подошла впритык к нему и погладила по голове, прижав её к груди. Хотелось ему помочь, защитить. Он так много для меня делал и стал близким.
И ни капли опасения, что могло случиться. Вообще не было никаких мыслей, что это опасный человек, что он просто дикий и ненормальный.
Алексей усмехнулся и откинулся на спинку кресла. Я ещё немного постояла и села ему на колени, уложив голову на плечо.
– Наладится всё, вот увидишь, – прошептала я, активно гладя карман на его тёмной рубахе.
– Поступай на психолога, Ульяна, – прошептал он, чмокнув меня в макушку. – Просмотри, какие экзамены сдают и напирай на эти предметы.
– Буду! Главное ты не переживай.
– Иди, попроси Елизавету Валерьевну на стол накрыть, будем с тобой ужинать.